Убить Бен Ладена
Шрифт:
Вскоре они добрались до базового лагеря Милава, — места, которое, как считалось, когда-то было домом Усамы бен Ладена, и потому подвергалось непрерывным бомбардировкам. На противоположной стороне хребта находилось около сотни «духов». Это были люди Замана.
13
Капитуляция
Это величайший день в истории Афганистана.
*Афганский полевой командир Хаджи Заман Гамшарик, 12 декабря 2001 года. *
Утром 12-го декабря, еще до восхода солнца, американские и британские спецназовцы из ПО «Гринч» уже были на высоте. Они на мгновение остановились на поросшей редкими деревьями площадке, усыпанной валунами. Чуть западнее и ниже по хребту, примерно в сотне метров от них, расположились около ста бойцов Замана. Их командир сидел на большом камне с зажженным косяком в одной руке, его АК-47 со складным прикладом был прислонен рядом. Адам Хан и Джим осторожно спустились вниз, чтобы согласовать с этим человеком последующие шаги.
По поведению «духов», Джим понял, что происходит что-то важное. Когда Адам Хан поговорил с их командиром и собрал воедино всю историю, любопытство Джима сменилось гневом—тот сообщил, что «Аль-Каида» сдалась! Вот-вот должна была произойти полная капитуляция всех сил «Аль-Каиды»!
По мере того как Джим закипал, местный командир вызвал Замана по рации, и уже сам военачальник отдал приказ, чтобы иностранные коммандос дальше в горы не продвигались.
— Чего бы это ни стоило! — заявил Заман на пушту. — Ни при каких обстоятельствах американцам не разрешается нападать на «Аль-Каиду»! Мы должны довести переговоры до конца!
Печально известного военачальника не было на высоте 2685, но он руководил шоу, находясь не слишком далеко. В его голосе звучала дерзкая самоуверенность.
Джим понимал, что гамбит с капитуляцией был полнейшей чепухой, и прямо заявил об этом. Он ответил, что у него есть свои собственные приказы и он намерен довести их до конца. Если не считать перестрелки, ничто не могло остановить мощные силы Гринча от продвижения южнее в горы, чтобы убить как можно больше боевиков «Аль-Каиды», поэтому приказал своим людям, чтобы они наполнили водой свои «Кэмелбеки» и собрались в путь. Через двадцать минут после того, как Заман настаивал на том, чтобы американцам не позволили сделать еще один шаг навстречу врагу, Джим и ПО «Гринч» начали взбираться на гребень.
Они преодолели всего около пятидесяти метров, когда на возвышенности появились люди Замана, направившие все свое оружие — восемьдесят АК-47 — на спецназовцев. Некоторые из бойцов были всего лишь невинно выглядящими подростками, которые, казалось, проявляли неуверенность, но многие другие являлись закаленными воинами. Местный командир выкрикнул предупреждение американцам, чтобы те остановились, повторил приказ Замана и поклялся следовать этим инструкциям. Очевидно, в то утро он боялся гнева Замана больше, чем двадцати пяти американских и британских коммандос. Только невозмутимое спокойствие Адама Хана предотвратило катастрофу.
Он сообщил человеку Замана, что спецназовцы полностью поддержали генерала Али во время атаки, и отругал его: «Генерал будет недоволен». На самом деле, удовлетворение Али этого командира не заботило, он работал на Замана.
Джим сдержал свой гнев и взвесил свои возможности. Шансы в перестрелке, вероятно, были примерно равны: один хорошо обученный спецназовец против четырех необученных афганцев на каждого, но вступать в перестрелку со своими предполагаемыми союзниками было не самым дипломатичным шагом. Так что у группы «Гринч» не было иного выбора, кроме как остаться на месте и позволить ситуации с прекращением огня разыграться еще немного. Час прошел без происшествий, если не считать того, что спецназовцы возмущались тем, что их сдерживают.
Через несколько минут после наступления шести часов утра прибыл Заман с еще дюжиной своих бойцов. Это был высокомерный тип, который понтовался перед американцами всякий раз, когда у него появлялась такая возможность, и теперь он полностью взял на себя ответственность за организацию капитуляции. Он заявил, что договорился связаться с силами «Аль-Каиды» по радио через два часа, в 08.00, чтобы заключить сделку и предоставить детали и условия сдачи.
Джим молча и внимательно слушал, пока Заман закончит с саморекламой.
— Хорошо, я услышал, что ты говоришь. А теперь начни все с самого начала, — посоветовал он важному военачальнику. — Расскажи мне, что произошло.
*
После боя, произошедшего накануне днем, 11-го декабря, некоторые из бойцов Замана достигли самой высокой точки высоты 2685. Там они обнаружили тела дюжины убитых боевиков «Аль-Каиды», которые остались в своих окопах. Люди Замана, не теряя времени, забрали у них все ценные вещи, ведь любой уважающий себя афганский воин сначала добывает оружие и боеприпасы, а затем теплые одеяла, обувь и продукты питания. После этого младший командир Замана выкрикнул распоряжения, и несколько моджахедов забросали окоп землей, затем скатили в него камни размером с шары для боулинга, и преклонили колени в молитве рядом с этой частично заполненной ямой.
Похоронная команда встала, взяла свои тонкие молитвенные одеяла, накинула их на плечи и несколько мгновений неподвижно постояла над импровизированной братской могилой, прежде чем их начал пробирать холод, и они задрожали. Спецназовцы задавались вопросом, кто заключил лучшую сделку: похороненные мученики, которые были на пути в рай, готовые воспользоваться обещаниями Аллаха, или дрожащие могильщики, которые должны были продолжать борьбу.
Когда спорная вершина была окончательно и официально захвачена моджахедами, младший командир «Аль-Каиды» якобы связался по радио с Заманом, требуя прекращения огня и условий капитуляции, и после небольшого обычного племенного обсуждения военачальник согласился. Он дал им десять минут, чтобы сдаться. Конечно, ничто никогда не происходит здесь так быстро.
Джим кивнул, с растущим скептицизмом выслушивая, как Заман описывал, как шли переговоры в течение ночи 11-го декабря и раннего утра 12-го декабря.
В конце концов, представитель «Аль-Каиды» на переговорах потребовал, чтобы они были переданы Организации Объединенных Наций. Заман заартачился, признав, что не имеет никакого влияния на эту организацию, и приказал врагу начать спускаться с гор в десять часов, чтобы сдаться. За всеми этими разговорами почти незаметно прошло еще два часа.
Переговорщик запротестовал, сообщив Заману, что они опасаются, что американцы их убьют, — боевики «Аль-Каиды» хотели получить разрешение сохранить свое оружие, когда они сдадутся.
— Ни в коем случае! — Джим фыркнул. — Никакого оружия, никаких сделок!
Вполне возможно, что бойцы «Аль-Каиды» действительно хотели сдаться, потому что они подвергались все более интенсивным дневным и ночным бомбардировкам и, вероятно, испытывали нехватку основных припасов и упадок морального духа. Перехваченные сигналы рисовали четкую картину кризиса и отчаяния. Двумя ночами ранее Хоппер и Адмирал ползали среди них и сеяли хаос в их прифронтовой крепости, прежде чем с НП 25-A уничтожили важную минометную позицию. И возможно, что после вчерашнего раунда безудержных бомбардировок «Аль-Каида» и в самом деле почувствовала, что поражение неизбежно. Это было возможно, но было ли это вероятно?