Чтение онлайн

отклонено. Благодаря бифуркации существует взаимный страх отклоне-

ния и соответственно интерес к пониманию, а говоря более общо – она

есть идеальная норма усилия, направленного на взаимное понимание и

согласие. Луман полемизирует с К.-О. Апелем и Ю. Хабермасом, утвер-

ждая, что не telos взаимосогласования, а бинарный код гарантирует ав-

топоэзис коммуникации. 282 Для кодированной коммуникации не суще-

ствует конца, есть только репродуцируемый в понимании выбор, разви-

ваться ли дальше через принятие или через отклонение.

«Кодирование языка гарантирует… автопоэзис общественной ком-

муникации благодаря тому, что трансформирует коммуникацию в свободу

последовательно отвечать на все достигнутые определенности «да» или

«нет». Поэтому в сложных обществах развиваются не обязательства кон-

сенсуса, а … символически генерализованные коммуникационные ме-

диа».283 Гарантированный консенсус в какой-то мере ослабляет интерес к

281 Luhmann N. Soziale Systeme. Frankfurt, 1987. C. 231.

282 См. об этом подробнее: Назарчук А. Этика глобализирующегося общества. М., 2002.

С. 128.

283 Там же. С. 230.

145

коммуникации. Поэтому те средства, которые служат развитию и распро-

странению коммуникации, ориентированы не на консенсус, а, напротив, на проблематизацию консенсуса.

Подводя итоги обсуждению трактовки языка у Лумана, можно сде-

лать краткий вывод: именно языковая обработка информации посред-

ством упорядочивания селекций принятия и отклонения ведет к упорядо-

ченной коммуникации, т.е. к возникновению общества. Ее отсутствие, т.е. равная вероятность принятия и отклонения коммуникационных сооб-

щений Луман отождествляет с социальной энтропией.284

§ 6. Письмо

Язык служит устной коммуникации. Устная коммуникация создает

соверешенно определенные социальные условия и вызывает послед-

ствия, которые никак не соответствуют коммуникации письменной. Луман

разводит язык и письмо как разные виды медиумов коммуникации гораз-

до сильнее, чем это делает классическая теория языка. Письмо не заме-

щает и не восполняет, а скорее дополняет язык. Оба способны перехо-

дить друг в друга. И тем не менее, функции и возможности, которые от-

крывает письмо, достаточно самостоятельны , чтобы говорить о нем как о

полноценном социальном генераторе коммуникации.285

Носителем смысла в случае письма выступает не звук и не акусти-

ческие восприятия, а материальный, визуально воспринимаемый знак.

Исчезают не только присутствующие в речи звуковые и оптические впе-

чатления, но и нюансы жестикуляции, пауз, голоса, темпа и ритма. В

случае письма речь идет о структурной идентичности написанного и ска-

занного, о новой конструкции производимых языком различений. Струк-

турная дифференциация знаков в письме отражает структурную звуковую

организацию языка, но способна функционировать как самостоятельная

знаковая система, никак не связанная со звуковым уровнем языка. Об

284 Luhmann N. Einfьhrende Bemerkungen zu einer Theorie symbolisch generalisierter Kommunikationsmedien // Он же, Aufsдtze und Reden. Stuttgart, 2001. C. 44.

285 Это нередко, в особо ответственных случаях, ведет к требованию записывать рече-

вую коммуникацию, превращая ее в текст.

146

этом свидетельствуют опыты обучения языку глухонемых и слепоглухо-

немых: они способны овладевать языком исключительно в форме пись-

менных знаков (язык Бойля), используя осязательные ощущения.286

Если форма языка состоит в различии звука и смысла, то письмо

делает возможной символизацию этого самого различия в другом визу-

альном медиуме восприятия, в медиуме оптики (или, как в случае с язы-

ком Бойля, в осязании). Письмо не требует соответствия звук и букв, оно

питается собственными структурными дифференциациями. Но лишь раз-

витие фонетического письма позволяет реализовать главное преимуще-

ство письма, дуплицирующего не мир объектов, а саму коммуникацию. В

движении от идеограмм к слогам и буквам развивается различение знака

и смысла.

«Письмо возможно только как система, которая может воспроизве-

сти все возможные или, в любом случае, все используемые различия зву-

ков. Только так, а не в форме копирующей репрезентации может быть

использовано различие средств восприятия слуха и зрения…С помощью

письма можно произвести операции совершенно нового вида, и именно

потому, что в этих операциях различаются не звук и смысл, а смысл и

комбинации букв».287

Это коренное отличие позволяет яснее выявиться тому, что в речи

улавливается с трудом: различию слова и смысла. В перовбытных обще-

ствах распространены практики, смешивающие слово с реальностью (ма-

гия и т.п.). С изобретением письма начинает рефлектироваться природа

знаковости, словесности, комбинаторики языка (грамматика), начинает

вообще осмысливаться дистанция между языком и миром. Отсутствие ро-

левой смены говорящих, как это происходит в устной коммуникации, очищает письмо от взаимности, придает ей линеарные, легко формализу-

емые черты. Языковая коммуникация трансформируется в форму текста, обособленность и самобытность которого более очевидна и убедительна, чем в устной речи. Интерпретация текста происходит посредством ссылок

на прежние тексты, что осуществить гораздо легче, чем в устной комму-

286 См. Hinde R. Nonverbal Communication, Cambridge. 1972; Кассирер Э. Философия