Чтение онлайн

— Точно, — серьезно кивнул Олли.

— Вы оба просто ужасны, — засмеялась я.

— Как ты думаешь, он сегодня нервничает? — спросил Тайг. — Джонни.

— Нет, — ответил за меня Олли. — Он ведь Джонни! Он ничего не боится... и с ним будет его папа. — Он улыбнулся. — Джон.

— Ох, хватит уже восторгаться Джоном, ладно? — пробормотал Тайг. — Ты как будто прилип к нему.

— Как ты к Делли? — возразил Олли. — Ты же влюблен в нее!

— Ну да, — не моргнув, бросил в ответ Тайг. — Очень!

— Ну и я тоже, — вздохнул Олли. — Она лучше всех.

— А уж еда!.. — страстным тоном добавил Тайг. — Так много еды!

— Шаннон толстеет, — поддел меня Олли. — Ей тоже нравится еда Делли.

— У меня восьмой размер41, ты, бандит! — обиженно воскликнула я. — И вес семь с половиной стоунов!42 Я не жирная!

— Нельзя называть девчонок жирными, Ол! — простонал Тайг. — Помнишь, что нам говорил Джоуи? Девчонки всегда худые — даже если они как киты!

— А, ну да, — смутился Олли. — Но она набрала целый стоун, помнишь? Делли просто плакала от радости! Помнишь? Доктор говорил, что она была кости да кожа и что нужно набрать вес, иначе заболеет.

— Кожа да кости, — со вздохом поправил его Тайг. — И не волнуйся, Шан. Ты все равно как щепка.

— Я никогда не была щепкой, — смутившись, огрызнулась я. — И хватит об этом.

— Мы все толстеем, — с улыбкой предположил Олли. — Не только ты, Шан. — Он похлопал себя по животу, слегка выпятив его. — Видишь?

— Говори за себя! — возмутился Тайг; он теперь выглядел немного крепче, чем обычно. — Я наращиваю мускулы.

Тут трижды прогудел автомобильный сигнал, сообщая, что мне пора в «Служанки», и я вскочила с кровати.

— Ох, ребята, жаль, но мне пора, — сказала я братьям, выскочила из комнаты и помчалась вниз по лестнице; с каждым шагом моя улыбка становилась шире.

— Хорошо провести время, Шаннон, милая! — засмеялась миссис Кавана, когда я пронеслась через кухню как ненормальная, чуть не налетев на Шона, который был наряжен шеф-поваром и играл со своей игрушечной кухней.

— Спасибо, Эдель! Пока, Шон! — крикнула я на ходу и выскочила наружу через заднюю дверь, чтобы тут же запрыгнуть в серебристый «форд-фокус» Гибси.

— Где пожар? — насмешливо спросил Гибси, а потом громко хрюкнул, потому что Клэр, сидевшая рядом с ним, сильно хлопнула его по животу.

— Фильтруй базар, Джерард! — прошипела она. — Поехали!

— Вот дерьмо, — пробормотал он. — Я не подумал...

— Все нормально, нормально, — ответила я, быстро захлопывая дверцу и застегивая ремень безопасности. — Поедем уже? Это ведь его первая настоящая игра во взрослой сборной, и я не хочу ничего пропустить!

Войдя в бар «Служанки», я увидела море знакомых в майках ирландской сборной. Огромный телевизионный экран на стене уже был включен. Белые и зеленые майки заполняли его целиком. Это все, что я могла разобрать. «Фиджи против Ирландии». Боже, это было серьезно. Это было значительно. Я знала, что мистер Кавана где-то там, в толпе на этом стадионе на другом конце света, что он болеет за своего сына, ждет, когда можно будет привезти его домой, к нам, и от этой мысли я заулыбалась.

Оглядывая людей в зале, я видела, как его здесь любят. Эти люди болели за него. Спеша за Гибси и Клэр, я подошла к их любимому столу, где нас приветствовали Фили, Хьюи, Кейти, Лиззи и остальная команда Томмена — кроме Кормака и Ронана.

Меня грызла тревога, когда я неловко здоровалась с его друзьями и садилась к столу; беспокойно дрожали колени. Порывшись в кармане джинсовых шортов, я достала банкноту в пятьдесят евро, которую мне дала миссис Кавана, и отдала ее Гибси, чтобы он купил мне колу. Он пошел к бару.

На мне была огромная нестираная футболка от формы Джонни, и я старательно не замечала взгляды и приглушенный шепот в мою сторону — отчасти потому, что я была «дочь того мужика, который прикончил себя и свою жену», но в основном потому, что я была «куколкой юного Каваны». Я сосредоточилась на экране.

Когда две команды трусцой выбежали из раздевалок на поле, толпа в баре начала сходить с ума.

Это казалось нереальным.

Он был там.

На экране телевизора.

Номер тринадцать.

Сердце билось так сильно, что пришлось прижать руку к груди, чтобы успокоиться. Клэр стиснула мои пальцы в знак поддержки.

— Просто дыши, — посоветовала она, понимающе улыбаясь, и я была ей благодарна за физический контакт. Мне нужно было за кого-то держаться.

— Давай, Кэп, вперед, ты легенда! — воскликнул Гибси и поставил на стол три бутылки колы — для Лиззи, Клэр и меня, а потом и свои полпинты пива; его глаза при этом не отрывались от телевизора. Откровенно лопаясь от гордости, он тряхнул головой, улыбаясь себе под нос.

А потом из динамиков зазвучал «Ireland?s Call»43, и у меня по спине побежали мурашки.

Ох господи...

Вот оно, началось.

Началось!

Камера по очереди нацеливалась на игроков, и когда она остановилась на Джонни, шум в баре снес шкалу Рихтера. Старики победоносно колотили кулаками по барной стойке, прославляя героя своего города. Мужчина, которого Джонни называл Толстым Пэдди, в прямом смысле слова танцевал на столе вместе с владельцем бара. Фили обхватил голову руками и в полном благоговении таращился на экран. Хьюи орал изо всех сил, аплодируя другу. Остальные члены команды превратились в настоящих берсерков. Это было безумие.

«— Однажды и я там буду, — заявил Джонни, кивнув на экран. — Шаннон, однажды я войду в национальную сборную.

— Знаю, — ответила я, веря каждому его слову. Закусив губу, я повернулась к нему и сказала: — Когда станешь богатым и знаменитым регбистом, не забудь про меня».

Качнув головой, чтобы прогнать воспоминания, я сосредоточилась на игре, развернувшейся на экране, и весь матч ни на секунду не сводила взгляда с тринадцатого номера.

За три минуты до финального свистка Ирландия проигрывала три очка. Сдвинувшись на краешек стула, я грызла ногти, вздрагивая и морщась каждый раз, когда происходила атака. Ирландия вернула себе мяч на пятиметровой линии фиджийцев, и толпа на трибунах хором взревела «The Fields of Athenry»44.

Сердце ожило и по венам понесся адреналин, когда я увидела Джонни около участников схватки45.

Прорвавшись сквозь оборону фиджийцев и их пятиметровую линию, Джонни обошел их восьмого номера, потом пробился вперед, перехватив инициативу у соперника, запоздавшего лишь на секунду. Держа мяч в вытянутых вперед руках, он рухнул, приземлив снаряд за зачетной линией противника. Это была последняя игра соревнований, и мы победили. Мы победили, и он возвращается домой...

В баре случилось извержение маниакального безумия.