Чтение онлайн

— Я серьезно, — возразила я, взглядом умоляя его услышать. — Пожалуйста, только не надо таить злобу из-за этого.

— Я здорово взбесился, когда она это сделала, — честно признался Джонни.

— Понимаю, — согласилась я. — Но когда она вернется с Фили, можешь ты сделать над собой усилие? Ради меня.

Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить со вздохом:

— Ладно.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Я понимаю, ты считаешь Лиззи невыносимой... ну да, она такая — но она лучше, чем кажется. — Я сжала его руку. — Она колючая, но в глубине она хороший человек. Она во многом похожа на Джоуи. Она не позволяет людям ее любить, но это просто защитный механизм. Поверь, я знаю.

— Ладно, верю тебе на слово, — проворчал Джонни, явно не слишком убежденный.

— Значит, ты будешь с ней милым?

— Буду милым, — уныло подтвердил он. — Ради тебя.

— А у меня для тебя подарок, — сказала я после этого, стараясь перевести разговор в нейтральные воды. — Ну, ничего особенного, но я его отдам тебе прямо сейчас, если хочешь, а?

— Ты приготовила мне подарок? — Брови Джонни взлетели, он даже вытянул шею, всматриваясь в меня. — Шан, не стоило этого делать!

— Но тебе же восемнадцать, — ответила я. — Конечно я приготовила подарок. — Скатившись с его коленей, я вскинула руку. — Но честно предупреждаю, это не так офигенно круто, как машина, которую купили тебе родители.

— А она неплоха, да? — усмехнулся Джонни. — Урчит, как довольная кошка.

— Угу. — Совсем не интересуясь разговором о машине, я порылась в рюкзаке, нащупывая альбом. — Я сама это сделала, — пояснила я, доставая альбом и вкладывая ему в руки. — Если не получилось или тебе не понравится, можешь просто выкинуть, я не обижусь, правда. — Сложив руки на коленях, я пожала плечами, слегка волнуясь. — С днем рождения, Джонни.

— Ты сделала для меня книгу? — Голос Джонни прозвучал низко и хрипло, когда он открыл обложку. — Для меня?

— Ну, это не просто книга, — пояснила я. — Здесь подробности твоей карьеры с самого начала... — Я протянула руку и перелистала все до последней страницы, куда я приклеила фотокопию письма из ирландской Академии регби. — Это как путевые заметки твоей жизни в регби. — Я нервно выдохнула. — Как, ничего?

— Шан... — Он покачал головой и стал рассматривать страницу за страницей — там были вырезки из газет и фотографии Джонни начиная от шести лет и до восемнадцати. — Где ты все это раздобыла?

— Твоя мама помогла, — призналась я. — Когда я ей сказала, что хочу сделать такой альбом, она отвела меня на чердак, и там у нее штук тридцать коробок с газетными статьями, и призами, и бог знает чем еще.

— Серьезно? — спросил он, не отводя взгляда от альбома.

— Да, — кивнула я. — Там у нее что-то вроде твоего святилища, на чердаке. Я никогда не видела такого количества памятных вещей, посвященных одному человеку! — Пожав плечами, я добавила: — Ты типа знаменитость, Джонни Кавана.

Легкая улыбка скользнула по его губам, и он постучал по альбому пальцем.

— Мне нравится.

Я даже обмякла от облегчения:

— Точно?

Кивая, он закрыл альбом и посмотрел на меня.

— И я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — с улыбкой ответила я.

— Говорю со всей ответственностью, Шан. — Тон стал серьезным, глаза жарко вспыхнули. — Со всей ответственностью Джонни.

— Верю, — шепнула я с колотящимся от волнения сердцем.

— Если бы я мог взять тебя с собой, я бы так и сделал, — прохрипел он, откладывая альбом и снова сажая меня на колени. — Мне не хочется уезжать от тебя.

У меня упало сердце.

— Но ты должен, Джонни.

Он обнял меня и прижался лицом к моей шее.

— Мне так грустно...

— Не грусти, — попросила я. — Радуйся!

— Я рад, — прохрипел он. — Но я просто... я не знаю, что буду делать без тебя. У меня такое чувство, словно я только что тебя нашел, а теперь должен потерять... — Он умолк и тихонько застонал. — Я не готов оставить все это.

— Оставить что? — шепотом спросила я, гладя его волосы. — А?

— Мою юность, — тихо признался он.

— Джонни, ты все такой же юный!

— Я говорю не о возрасте, — пробормотал он. — Я говорю о тебе и об этих придурках вон там, — добавил он, показывая пальцем в открытый вход палатки. Покачав головой, он тяжело вздохнул. — Я не готов оставить все это, Шан.

— Ты можешь. — Я заставила себя произнести эти слова, хотя мне хотелось только закричать: «Не уезжай!» Но я не могла вести себя эгоистично. Ему нужно было это сделать, а я должна была его поддержать. — И это же только на лето.

Он на мгновение замер, потом кивнул.

— Да, я знаю.

— Хочешь отдохнуть от настоящего? — спросила я, отчаянно желая взбодрить его, пока мы оба не впали в дурное настроение. — А?

— У тебя есть что-то еще?

Усмехаясь, я опрокинула его на спину и сдернула с него полотенце.

— А тебе хочется чего-то еще?

— О да... — простонал он, одобрительно кивая, и его руки потянулись к моим бедрам. — Я определенно хочу чего-то еще.

Позже тем вечером все как будто успокоились и наконец развеселились. Палатки были установлены, торт съеден, споры отложены, извинения приняты, надутые лица расцвели расслабленными, пьяноватыми улыбками — благодаря полудюжине упаковок пива и прочему алкоголю.

Сидя вокруг костра на берегу реки, в объятиях Джонни, я внимательно слушала шутки и анекдоты со всех сторон. Гибси и Лиззи заключили своего рода молчаливое перемирие и сидели по обе стороны от Фили, делая вид, как будто ничего между ними и не происходило. Если честно, я не знала, как к этому относиться, но мне пришлось признать, что такое притворство куда лучше, чем открытая война. Клэр сидела по другую сторону от Гибси, а Хьюи и Кейти только что вернулись после двадцатиминутного похода в туалет за ближайшее дерево, оба раскрасневшиеся и рассеянные.

Глядя на янтарное пламя, я вдруг почувствовала себя виноватой из-за того, что так счастлива. В памяти вспыхнуло лицо матери, а за ним — измученные глаза Джоуи в тот день, когда я видела его в последний раз. Нахлынувшие эмоции оказались так сильны, что я задрожала и уронила бутылку с пивом, из которой понемножку отхлебывала.

— Так, кое-кто в нашей компании быстро пьянеет, — заявил с другой стороны костра Гибси, явно возвращаясь к своему обычному беззаботному настроению. — Крошка Шаннон! — с притворным неодобрением воскликнул он, усмехаясь. — Проливаешь пиво на пятой бутылке? — Он покачал головой, изображая разочарование. — И что нам с тобой делать?