Чтение онлайн

A noble Neapolitan, Gonzalo,

Out of his charity, being then appointed

Master of this design, did give us, with

Rich garments, linens, stuffs and necessaries,

Which since have steaded much; so, of his gentleness,

Knowing I loved my books, he furnish'd me

From mine own library with volumes that

I prize above my dukedom.

William Shakespeare «The Tempest» Act I, Scena II, line 180—200.

Акт I. Сцена II. Остров. Перед кельей ПРОСПЕРО.

Входят ПРОСПЕРО и МИРАНДА

МИРАНДА

Увы, какой неприятностью

Была Я тогда для вас!

ПРОСПЕРО

О, херувимчиком

Ты была, дабы, действительно, уберечь меня. Ты улыбалась,

Настоянная при помощи стойкости небес,

Когда Я украсил море вместе с каплями полноценной соли,

Под моей ношей оно застонало, чтоб пробудиться во мне

Перетерпев, чтобы смогло выдержать чрево

Вопреки тому, что должно было последовать.

МИРАНДА

Как мы оказались на берегу?

ПРОСПЕРО

По божественному провидению.

У нас было немного еды и пресной воды малость, что

Благородный неаполитанец Гонсало,

Из своего милосердия, будучи затем назначенным

Мастером этого замысла, подарил нам, вместе с

Дорогой одеждой, бельём, материалами и предметами жизнеобеспечения,

Которые с тех пор претерпели много изменений; итак, об его мягкости,

Зная, что Я трепетно обожал свои книги, так он снабдил меня

Из моей собственной библиотеки вместе с томами, что

Я ценю куда превыше моего герцогства.

Уильям Шекспир «Буря», Акт I. Сцена II, 180—200.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 05.02.2025).

Возвращаясь к семантическому анализу сонета 114, где читатель может обратить внимание на обороты речи с применение религиозных слов и терминов. Но этот и есть живая самобытная речь людей, живших со средневековым укладом жизни «елизаветинской» эпохи. Хочу обратить внимание читателя на лингвистику строк 5-8, в которых представлены образцы речевого жаргона «живой речи» той, давно прошедшей эпохи.

«Creating every bad a perfect best

As fast as objects to his beams assemble» (114, 7-8).

«Сотворивши из любого плохого безупречно лучшее (во всём),

Так скоро, как объекты собрали бы их лучи — пучком» (114, 7-8).

В строках 7-8, повествующий при описании творческой «алхимии» юноши обогатил строки сравнительной метафорой: «Creating every bad a perfect best as fast as objects to his beams assemble», «Сотворивши из любого плохого безупречно лучшее (во всём), так скоро, как объекты собрали бы их лучи — пучком».

Конечная цезура строки 7 была мной заполнена словосочетанием в скобках «во всём», разрешившим проблему рифмы строки.

В третьем четверостишии, повествующий поэт, используя литературный приём «инверсия» возвращает сюжет повествование связав их рассуждения с риторическим вопросом начальных двух строк сонета.

Краткая справка.

Инверсия в литературе (от лат. «inversio», «переворачивание»; «перестановка») — нарушение обычного порядка слов в предложении и законов логики. В аналитических языках (например, английский, французский), где порядок слов фиксирован строго, стилистическая инверсия распространена относительно мало; во флективных, в том числе русском, с достаточно свободным порядком слов — весьма значительно. Инверсия смысловая риторическая, умозрительное возвращение во времени в сюжете повествования.

Третье четверостишие представляет собой многосложное предложение, состоящее из нескольких односложных, которые непосредственно связаны по смыслу.

«Oh 'tis the first, 'tis flattery in my seeing,

And my great mind most kingly drinks it up,

Mine eye well knows what with his gust is greeing,

And to his palate doth prepare the cup» (114, 9-12).

«О, такое было впервые, в моём видении такая льстивость,

И моим прекрасным умом наиболее царственно выпита сполна,

Мой взор вполне понимал, что в его порыве жадности (власть)

И для её предвкушения готов был чашу приготовить (снова)» (114, 9-12).

В строках 9-10, повествующий бард снова затрагивает и продолжает тему первых двух строк: «Oh 'tis the first, 'tis flattery in my seeing, and my great mind most kingly drinks it up», «О, такое было впервые, в моём видении такая льстивость, и моим прекрасным умом наиболее царственно выпита сполна».

Словосочетания строки 9: «'tis the first», «такое впервые» и «'tis flattery», «такая льстивость» прямо указывают на применение литературного приёма «ассонанс», в то же время подчёркивают иронический характер строки, выделяя её в контексте сонета.

Краткая справка.

Ирония (от др.-греч. «притворство») — сатирический приём, в котором истинный смысл скрыт или противоречит (противопоставляется) явному смыслу; вид тропа: выражающее насмешку лукавое иносказание, когда в контексте речи слова употребляются в смысле, противоположном их буквальному значению. Которое обозначается при помощи иронии, где некий объект или субъект высмеиваются, ставятся под сомнение, сатирически разоблачаются и отрицается его значимость под маской похвалы и напускного одобрения.

Словосочетания начала строки 2: «Drink up», «Сполна испивший», а также строки «drinks it up», «выпита сполна» строки 10 указывают на «инверсию» в структуре построения поэтической строки сонета.

Впрочем, строки третьего четверостишия раскрывают читателю поэтапный процесс вовлечения человеческой психики в «абстиненцию», то есть «зависимость». Тогда, как происходит процесс вовлечения в «абстиненцию», окончательно формулирую, так: «реализация потребности в систематическом получении льстивых комментариев и восхвалений».

«Mine eye well knows what with his gust is greeing,

And to his palate doth prepare the cup» (114, 11-12).

«Мой взор вполне понимал, что в его порыве жадности (власть)

И для её предвкушения готов был чашу приготовить (снова)» (114, 11-12).

В строках 11-12, повествующий поэт искренно описал свои ощущения после первоначально выпитой «монаршей лести», так: «Mine eye well knows what with his gust is greeing, and to his palate doth prepare the cup», «Мой взор вполне понимал, что в его порыве жадности (власть) и для её предвкушения готов был чашу приготовить (снова)».