Чтение онлайн

– Я просто представила себе, какое лицо будет у Элспет, когда ей сообщат, что мы нашли труп!

***

– Ну и ну!
– только и сказала миссис Макгилликадди.
– Ну и ну!

Других слов она найти не смогла и молча смотрела на удостоверение, предъявленное ей симпатичным молодым человеком, явившимся к ней с официальным визитом, потом на фотографию, которую он ей протянул.

– Это она!
– твердо заявила миссис Макгилликадди, когда снова обрела дар речи.
– Да, это она. Бедняжка. Должна сказать, я рада, что вы нашли ее тело. Ведь никто не верил ни одному моему слову! Ни полицейские, ни железнодорожники - никто! Это очень обидно.., когда тебе не верят. Тем не менее я выполнила свой долг и сделала все, что было в моих силах.

Молодой человек одобрительно кивнул.

– Как вы сказали? Где нашли труп?

– В амбаре имения, которое называется Резерфорд-Холл, это на окраине Брэкхемптона.

– Никогда о таком не слышала. Интересно, как он туда попал?

Молодой человек ничего на это не ответил.

– Наверное, его нашла Джейн Марпл. Уж если она что-то задумала...

– Труп нашла мисс...
– молодой человек заглянул в свой блокнот, - мисс Люси Айлсбэрроу.

– О ней я тоже никогда не слышала, - заявила миссис Макгилликадди.
– Но все же без Джейн Марпл тут наверняка не обошлось...

– Миссис Макгилликадди, вы абсолютно уверены, что это фотография именно той женщины, которую вы видели в поезде?

– И которую душил мужчина. Да, абсолютно.

– Вы не могли бы описать этого мужчину?

– Росту высокого...

– Так...

– Волосы темные.

– Так. А еще?

– Это все, что я могу сказать. Он стоял спиной к окну. И лица его я не видела.

– Вы могли бы его узнать, если бы увидели?

– Конечно нет!

– А могли бы определить его возраст?

– Нет... Пожалуй, нет... Впрочем... Он был - я почти уверена - уже не очень молод. Судя по плечам, по осанке.., я хочу сказать... Больше тридцати. Точнее не скажу. Я ведь не на него смотрела, понимаете? В основном на нее - на руки, сжимавшие ее горло, на посиневшее лицо... Знаете, оно до сих пор иногда мне снится...

– Да, такое не дай Бог никому увидеть, - сочувственно произнес молодой человек, захлопывая блокнот.
– Когда вы возвращаетесь в Англию?

– Не раньше, чем через три недели. Мое присутствие необходимо?

– О нет, - успокоил он.
– Пока нет никакой необходимости. Только если дело дойдет до ареста...

На этом их беседа закончилась, а с очередной почтой пришло письмо от мисс Марпл. Почерк был страшно неразборчив, к тому же многие слова и даже фразы были подчеркнуты жирной чертой, но благодаря опыту многолетней переписки со своей приятельницей миссис Макгилликадди без труда расшифровала послание. Это был полный отчет о том, что произошло в ее отсутствие, и Элспет Макгилликадди с великим наслаждением вчитывалась в неровные строчки.

Они с Джейн все-таки утерли им всем нос!

Глава 11

– Нет, решительно отказываюсь вас понимать, - сказал Седрик Крэкенторп, устраиваясь поудобнее на полуобвалившейся стенке давно пустующего свинарника и не сводя с Люси Айлсбэрроу пристального взгляда.

– И что же вам непонятно?

– Мне непонятно, что вы тут делаете?

– Зарабатываю на жизнь.

– Прислугой?!
– уничижительным тоном спросил он.

– Вы ужасно отстали от жизни, - сказала Люси.
– Прислуга! Ничего подобного! Я "незаменимая помощница в вашем доме", "специалист по всем домашним проблемам", или: "я - та, кого вам послал Господь в ответ на ваши мольбы о помощи". Чаще всего - именно этот, последний вариант.

– Вам не может нравиться все - и готовить еду, и убирать постели, и носиться туда-сюда по лестницам, и портить свои ручки в грязной жирной воде, отмывая посуду.

Люси засмеялась.

– Некоторые обязанности, конечно, не очень приятны, но их не так уж много. А вот, например, готовить я очень люблю - это же самое настоящее творчество. Или наводить чистоту и воевать с беспорядком - это я вообще обожаю.

– А у меня постоянный беспорядок, - сказал Седрик.
– И меня он вполне устраивает!
– добавил он с вызовом.

– Ну это сразу видно!

– В моем домишке на Ивице все предельно просто: три тарелки, две чашки с блюдцами, кровать, стол да несколько стульев. Всюду пыль, следы краски и обломки камня. Я не только рисую, но и скульптурой занимаюсь. И никому не позволяю ни до чего дотрагиваться. Женщин в моем доме нет и быть не может.

– Ни в каком качестве?

– Что вы имеете в виду?

– Полагаю, что у человека со столь артистической натурой должны быть романтические приключения.

– Мои романтические приключения, как вы изволили выразиться, никого не касаются, - с достоинством заявил Седрик, - чего я не терплю в женщинах, так это их командирские замашки и привычку все устраивать на свой лад.., видите ли, они хотят "привести дом в порядок".

– Да, хотелось бы мне заняться вашим домишкой, - сказала Люси.
– Вот это, я понимаю, задачка!
– мечтательно добавила она.

– Ну уж нет, до меня вам не добраться!

– Видимо, так.

От стены отвалилось еще несколько кирпичей. Седрик повернул голову на звук и вгляделся в заросшие крапивой стойла.

– Милая старушка Мадж, - задумчиво сказал он.
– Я ее хорошо помню. Очень добродушная хрюшка, и такая плодовитая! В последний опорос принесла семнадцать поросят! В хорошую погоду мы часто ее навещали. Почешешь ей спинку какой-нибудь палкой, а она жмурится от удовольствия.

– Почему же теперь все здесь в таком ужасающем состоянии? Не может быть, чтобы виной всему была только война.

– Вам и тут не терпится навести порядок? Как же вы любите во все вмешиваться! Теперь я понимаю, почему именно вы нашли труп той женщины! Вы не могли оставить в покое даже этот греко-римский саркофаг!
– Он немного помолчал.
– Нет, дело, конечно, не только в войне. Виноват и мой отец. Между прочим, что вы о нем думаете?

– Да мне особенно некогда думать.

– Бросьте, нечего деликатничать. Он жуткий жмот и, сдается мне, к тому же немного не в себе. Нас всех ненавидит. Всех, кроме, пожалуй, Эммы. Из-за дедова завещания.

Люси непонимающе на него взглянула.

– Мой дед был дельцом от Бога, сколотил неплохой капиталец на всех этих крендельках, крекерах и хрустящих хлебцах, ну и на прочих лакомствах, которые подают к чаю. Но потом довольно быстро переключился на сырное печенье и тартинки <Тартинка - тонкий ломтик хлеба, намазанный маслом, вареньем.>– сами знаете, без них теперь не обходится ни один званый вечер. Этот его дальновидный маневр обеспечил ему огромные прибыли. Ну а мой отец в один прекрасный день заявил, что его душа алчет пищи более возвышенной, чем тартинки. За коей и отправился в Италию, Грецию, на Балканы, став вдруг пылким поклонником искусства. Дед страшно разозлился. Рассудив, что мой отец никудышный бизнесмен, да и в искусстве полный дилетант - кстати, в обоих случаях он был абсолютно справедлив, - дед оставил все свои деньги попечителям - для внуков. Отцу же завещана пожизненная рента, но основным капиталом он распоряжаться не может. И знаете, как он на это отреагировал? Сразу перестал транжирить деньги по заграницам! Приехал сюда и начал их копить. По-моему, у него теперь почти такое же состояние, какое оставил дед. А между тем все мы Харольд, я, Альфред и Эмма - не получаем ни пенни, ни от нашего "щедрого" батюшки, ни из денег деда. Я, что называется, нищий художник, Харольд занялся-таки бизнесом, и теперь он видная фигура в Сити. Унаследовал от деда умение делать деньги, впрочем, до меня доходили слухи, что в последнее время он весь в долгах. Альфред... Ну, что касается Альфреда, то мы его называем не иначе, как "затейник Альф".