Чтение онлайн

– Нет-нет, мадам! Вы не должны так говорить, - запротестовал Дессан, высокий мужчина с меланхоличным лицом.
– Когда это я ставил вас в затруднительное положение?

– Ну хотя бы из-за той дурехи, которая выпила карболовую кислоту, - тут же выпалила мадам Жолье.
– И только потому, что влюбилась в дирижера оркестра, а он вообще не обращал внимания на женщин. У него иные пристрастия. А что сделали вы? Вы подняли шумиху и устроили жуткий скандал! А это подорвало репутацию моего прекрасного балета! И финансы!

– Напротив! У вас были полные сборы, - возразил Дессан.
– И с тех пор минуло уже три года. Не стоит держать на меня зло. А теперь поговорим об Анне Стравинской.

– А что с ней такое?
– осторожно спросила мадам.

– Она русская?
– поинтересовался инспектор Креддок.

– Да нет! Вы так решили из-за ее фамилии? Эти девицы вечно придумывают себе такие экзотические фамилии. Ничем особенно не выделялась. Танцевала средне и не сказать, чтобы уж очень хорошенькая. Для кордебалета в общем-то годилась - но солисткой никогда бы не стала!

– Она француженка?

– Вероятно. Паспорт у нее был французский. Но она как-то мне говорила, что муж у нее англичанин.

– Так и сказала? Дескать, муж - англичанин? А он жив или умер?

Мадам Жолье пожала плечами.

– То ли умер, то ли бросил ее. Откуда я знаю? Эти девицы! Вечно у них неприятности с мужчинами.

– Когда вы видели ее последний раз?

– Мы ездили на шесть недель в Лондон. Выступали в Торки, Борнмуте, Истборне и вроде бы в Хаммерсмите <Истборн - известный курортный город в Англии. Хаммерсмит - район в западной части Лондона.>. Я уж не помню. Потом отъезд во Францию, но Анна... Она не приехала даже проститься. Только прислала записку, что уходит от нас и будет теперь жить с семьей мужа... В общем, какая-то чепуха... Так я этому и поверила. Скорее всего просто встретила мужчину. Ну, вы меня понимаете...

Инспектор Креддок кивнул, полагая, что иных причин, по мнению мадам Жолье, существовать просто не может.

– Ну ничего, невелика потеря! Таких я могу набрать сколько угодно, и даже поприличней. Придут и будут танцевать как миленькие... Так что, прочитав записку, я пожала плечами и выкинула эту вертихвостку из головы. Все они одинаковы, эти девицы просто помешаны на мужчинах.

– Когда это было?

– Когда мы вернулись во Францию? Это было.., да.., в воскресенье перед Рождеством. Анна ушла дня за два или за три до отъезда. Точнее вспомнить не могу. Во всяком случае, в Хаммерсмите нам пришлось танцевать без нее. А это значит - пришлось на ходу перестраиваться, лишние репетиции... Так нас подвела! Но таковы уж эти девицы.., как только встретят мужчину - все сразу забывают. Я всем сказала: будет проситься назад - ни за что не возьму!

– Вам ее уход очень был неприятен?

– Мне?.. С какой стати! Подцепила небось себе какого-нибудь кавалера и решила провести с ним рождественские праздники. Не мое это дело. Я могу найти других девушек. Они будут счастливы танцевать в "Марицки-балет", и танцевать не хуже, а может, даже и лучше Анны.

Мадам Жолье вдруг умолкла и с любопытством спросила:

– Почему вы ее разыскиваете? Ей что, кто-то оставил наследство?

– Нет, - ответил инспектор Креддок.
– Просто мы имеем основания предполагать, что она убита.

– Такое иногда случается, - сразу утратив всякий интерес, философски заметила мадам Жолье.
– Ну что ж! Она была доброй католичкой. По воскресеньям ходила на мессы и, конечно, исповедовалась.

– Мадам, она говорила вам когда-нибудь о сыне?

– О сыне? Вы хотите сказать, что у нее был сын? Я считаю, что это маловероятно. Эти девицы - все, все до одной!
– знают нужный на крайний случай адрес. Мосье Дессану это известно не хуже меня.

– Ребенок мог родиться у нее до того, как она поступила на сцену, - сказал Креддок.
– Например, во время войны.

– Ах, во время войны... Это возможно. Но если и так, мне об этом ничего не известно.

– Кто из ваших девушек был ее близкой подругой?

– Я могу назвать два-три имени, но она ни с кем особенно не дружила.

Больше ничего полезного мадам Жолье сообщить не могла.

Когда ей показали пудреницу, она сказала, что такая у Анны была, но точно такие же есть и у многих других девушек. Меховое пальто Анна, конечно, могла купить в Лондоне, но никаких сведений об этом у нее нет. "Я постоянно занята репетиции, освещение, каждую минуту новые проблемы - такой уж бизнес, сказала мадам Жолье, - и мне некогда замечать, в чем ходят мои артисты!"

После встречи с мадам Жолье они побеседовали с девушками, которых она им назвала. Две знали Анну довольно хорошо, но, по их словам, она не очень много говорила о себе, а то, что говорила, чаще всего было заведомой ложью.

– Она любила сочинять всякие небылицы... Что она была любовницей великого герцога, а в другой раз называла фамилию крупного английского финансиста... Или что во время войны она была участницей Сопротивления. А однажды заявила, что была кинозвездой в Голливуде.

– Я думаю, - вступила в разговор другая девушка, - что на самом деле она жила раньше вполне обыкновенной скучной жизнью, а ее влекла романтика. Она и в балет-то пошла потому, что это казалось ей романтичным, но хорошей танцовщицей ей стать не удалось... Вы поймите, если бы она честно сказала: "Мой отец торговал в Амьене тканями" - какая уж тут романтика! Вот она и придумывала что-нибудь эдакое...

– Даже в Лондоне, - продолжала первая девушка, - она намекала на то, что какой-то богатый человек хочет взять ее с собой в кругосветное плавание.., видите ли, она похожа на его дочь, погибшую в автокатастрофе. Какая чушь!

– А мне она сказала, что едет к какому-то лорду в Шотландию, - сказала вторая девушка, - там будет охота на оленей.

Сведения были довольно забавные, но, в сущности, бесполезные. Вывод можно было сделать только один: Анна Стравинская была отъявленной лгуньей. Конечно, она не охотилась на оленя с шотландским лордом и едва ли нежилась под солнцем на борту океанского лайнера. Но из этого вовсе не следовало, что ее убили и запрятали в пресловутый саркофаг... На вопрос, не она ли на фотографии, ни девушки, ни мадам Жолье не могли ответить ничего определенного. В общем-то вроде бы действительно похожа на Анну. Но право же! Все лицо так страшно раздуто - это может быть кто угодно...

Итог был таков: 19 декабря Анна решила не возвращаться во Францию, а днем позже, то есть 20 декабря, похожая на нее женщина отправилась в Брэкхемптон поездом в 16.33 и была задушена.

Если женщина в саркофаге была не Анна Стравинская, то где же теперь Анна?

Ответ мадам Жолье был прост и неизменен:

– С каким-нибудь мужчиной!

"И скорее всего она права", - уныло подумал Креддок.

Нельзя было обойти вниманием и утверждение Анны, что у нее был муж англичанин. Был ли этим мужем Эдмунд Крэкенторп? Судя по тому портрету, который нарисовали ее подружки, едва ли... Другое дело, если Анна была в какой-то момент довольно близкой знакомой Мартины и, соответственно, имела возможность разузнать необходимые сведения. Вполне допустимо, что именно она написала Эмме Крэкенторп, а потом, почуяв, что ей предстоят обстоятельные объяснения, испугалась и пошла на попятный. Возможно, именно поэтому она ушла из труппы мадам Жолье. Но опять-таки, где же Анна Стравинская находится в данный момент?

И снова напрашивался неизменный ответ мадам Жолье: с каким-нибудь мужчиной...

***

Прежде чем покинуть Париж, Креддок поделился своими соображениями относительно Мартины с Дессаном. И тот был склонен согласиться со своим английским коллегой: скорее всего женщина, найденная в саркофаге, не имеет никакого отношения к возлюбленной Эдмунда Крэкенторпа. Но тем не менее этот вариант следует тщательно проработать, полагал он. И обещал Креддоку, что Сюрте <Сюрте - традиционное название французской сыскной полиции.> предпримет все возможное, чтобы выяснить, сохранилось ли документальное свидетельство о браке лейтенанта Эдмунда Крэкенторпа из Четвертого Саутширского полка и француженки по имени Мартина. Примерная дата - приблизительно перед падением Дюнкерка.