Чтение онлайн

Что еще более странно, я не могу перестать думать о нем. Я постоянно прокручиваю в голове его предложение стать няней для Кейли, и как он мог бы водить ее в детские группы и уделять ей необходимое внимание.

У меня сильное внутреннее побуждение нанять его, но я не совсем уверен, что оно исходит из глубины души. Думаю, оно может исходить откуда-то пониже.

Как будто в ответ на мысли, член дергается, и это никак не связано с рок-звездой передо мной, по сути, предлагающей себя в качестве секс-игрушки.

– Рай?
– зовет Кэш, и я моргаю, выходя из внутреннего спора, который веду с собой уже несколько дней.

– Извини, на секунду отвлекся.

– Мне стоит обидеться?

– Я немного рассеян. Детские дела.
– Отмахиваюсь я от него.

– Знаешь, что помогает отвлечься от детских дел?

Закатываю глаза.

– Дай угадаю. Опять заняться с тобой сексом?

– Видишь?
– Он водит пальцем между нами.
– Мы на одной волне. Это судьба.

– Продолжай убеждать себя в этом. Этого не должно было случиться и в первый раз. Этого больше не повторится.

Кэш поджимает губы.

– Это… странно.

Я громко смеюсь.

– Ты, правда, не знаешь, как справиться с отказом, да?

– Правда, не знаю!
– смеется он.

– Слушай, ты мне нравишься, и мы друзья, но я не хожу на свидания. Всё очень просто.

– Это секс, а не свидание. Я тоже не хожу на свидания.
– Он вздрагивает.

– Мне не настолько сильно нужен секс.

– Ладно, вот теперь я обиделся.

Я смеюсь.

– Нет, не обиделся.

– Ладно, нет, не обиделся. Просто... не так уж часто выпадает возможность разрядки, когда дома ребенок, а весь мир считает тебя натуралом. Я предлагаю секс без обязательств, а ты смотришь на меня так, словно я подсовываю тарелку с твоим самым нелюбимым десертом. Который съешь один раз, но в следующий - откажешься.

Не знаю, как объяснить Кэшу, что последние несколько лет все мои приоритеты вращались вокруг одной маленькой девочки, а всё остальное - включая секс - не имеет значения в более широком смысле.

Если бы стало известно, что я занимаюсь сексом с Кэшем Кингсли, не скрывающим свою принадлежность к ЛГБТ, артистом, жизнь Кейли перевернулась бы с ног на голову.

– Когда станешь родителем - поймешь.

– Фу. Дети не для меня. Совсем.
– Он всё ещё выглядит отвращённым этой мыслью. – Но, гипотетически, если бы в какой-то альтернативной вселенной у меня был ребёнок, не понимаю, почему это означает, что нельзя развлекаться, когда её нет рядом.

Я наклоняюсь вперёд на кресле.

– Ладно, тогда скажу по-другому. Какое твоё самое раннее воспоминание? Сколько тебе было?

Он задумывается.

– Может, четыре или пять? Наверное. Я помню старый дом, в котором мы жили, до того, как отец уехал, и остались только мы с мамой.

Ого, ладно, не ожидал, что он так много расскажет, но это подтверждает мою точку зрения.

– Знаешь, сколько лет моей дочери? Почти пять. Я не хочу, чтобы ее первым воспоминанием были незнакомые мужчины, спрашивающие у нее в лицо, правдивы ли слухи о сексуальной ориентации ее отца. Я не хочу, чтобы они говорили ей, что ее удочерили, или что она родилась из пробирки, или еще какие-нибудь глупые слухи. Она уже называет их плохими людьми с камерами. Помнишь, как уходил твой отец. Представь, какие были бы психологические последствия, если бы рядом папарацци фотографировали этот момент и спрашивали тебя об этом. Я должен держать ее подальше от такой жизни, насколько это возможно. Даже если это означает отсутствие у меня личной жизни.

Кэш хмурится.

– Ладно, но ты ведь целую вечность скрывал свою ориентацию от публики - и ничего не всплыло наружу. Не понимаю, почему появление ребенка должно что-то менять.

– Потому что раньше признание могло навредить только мне. Это не стоит риска.

– Хочешь сказать, ты не веришь, что я сохраню все в тайне?

– Не совсем так. Просто… - Я не знаю, как это объяснить.
– Ладно, не верится, что говорю это, но я всё-таки кое-что вынес из всех тех школ, куда ходил в детстве, ну, где всё в духе «Бог велик». Знаешь, как у них принято: «единственная форма безопасного секса - воздержание»? Принцип тот же. Мне не нужно беспокоиться о том, что что-то всплывет наружу, если просто нечему всплывать.

Кэш открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут на столе рядом со мной начинает вибрировать телефон.

– Дерьмо, это школа Кейли.

Бросаю на него извиняющийся взгляд, отвечая на звонок, но я бы солгал, если бы сказал, что не благодарен за возможность уйти от этого разговора.

– Алло?

– Привет, мистер Кеннеди. Это Тиффани из «Виста Пойнт».
– В ее голосе слышны раздражающие нотки жеманства. Никто от природы не может быть таким счастливым. Это невозможно.

– С Кейли все в порядке?

– О, ну, у нас небольшое происшествие.
– Она все еще жизнерадостна. Типа, извините, сэр, ваша дочь в больнице, но с другой стороны, она еще жива. Ура.

– Что за происшествие?
– Рычу я в трубку.

В пизду эту школу.

– Очередной… инцидент с укусами. Правда, на этот раз она просит позвать вас.

– Я уже еду.
– Я жму отбой, не дав ей возможности в своей приторно-радостной манере сообщить, что «скоро увидимся».

Ей бы следовало извиниться за то, что они не обеспечили моему ребенку надлежащий присмотр.

– Переносим?
– спрашивает Кэш.

– Извини.
– Я поднимаюсь и сую телефон в карман.

– Всё в порядке. Когда мы сможем доработать песню?
– спрашивает он.

– Я соврал. Ты отлично справился. На следующей сессии перейдем к другой.

Вместо того чтобы разозлиться на меня за подколки, он смеется, накидывает куртку, и мы выходим вместе.

Кэш запрыгивает на свой мотоцикл «Вулкан», припаркованный у меня на подъездной дорожке, и тянется за шлемом.

Я с восхищением разглядываю этот шикарный байк, но не могу удержаться от вопроса:

– А лейбл знает, что ты на нем рассекаешь?

– Чего они не знают, то им не вредит.

– Если погибнешь, угодив под фуру, им будет очень больно.

– Да ладно, им это даже понравится. Представь, как взлетят продажи моих альбомов, если я умру!