Чтение онлайн

Он смеется.

– Полагаю, да.

– Я думаю, что могу быть востребован, и есть люди, которые захотят послушать то, что я говорю, но в то же время, если никогда не добьюсь успеха как личность, я готов это принять. Как я уже сказал…

– Ты хочешь славы как личность или не хочешь ее совсем. Так я и думал, но хотел убедиться.
– Райдер достает ручку и бумагу из ящика и кладет их себе на колени.
– Так какой у тебя стиль?

У меня вдруг пересохло во рту.

– Э-э…

– Если ты даже не можешь сказать, какой у тебя стиль, у нас проблемы посерьезнее.

– Нет, могу. Он довольно эклектичный.

– Кто на тебя повлиял?

У меня ничего нет. В голове пусто.

– Ты сказал, что на прослушивании пел «Imagine Dragons», верно?

– Э-э, да.

– Итак, они. Кто еще?

– «Sound Garden». «Audioslave». Э-э, «Three Days Grace».
– Я перечисляю еще несколько имен, и с каждым из них Райдер хмурится все сильнее.

– Какие-нибудь недавние влияния?

– Ты считаешь меня старым?

– Нет, но мне интересно, почему все группы, на которые ты хочешь быть похожим, старше тебя. Не зря альтернативная рок-музыка в последнее время не так популярна.

– Ты снова ведёшь себя как критик и звучишь как типичный представитель лейбла.

– Извини.
– Он не выглядит раскаявшимся.

– Если хочешь, чтобы я назвал популярные группы, я, пожалуй, смогу остановиться на таких, как «Lumineers», «Sheppard», «Mumford and Sons».

– Это лучше. А как насчёт «Hozier»? Держу пари, ты мог бы устроить настоящий фурор с песней «Отведи меня в церковь».

– Слишком мейнстримно[1].

– Слишком мейнстримно, - передразнивает Райдер.
– Ты имеешь в виду, что она продержалась в топ-40, кажется, целую вечность? Потому что, учитывая содержание, удивительно, что она так долго держалась на плаву. Она, по сути, распинает религию.

– Да, но это так… не знаю. Очевидно? Клише?

– Тебе, правда, нужно переосмыслить определение клише. Послушай внимательно.
– Райдер начинает петь, и я поражен.

Серьезно, он сказал, что завидует моему таланту?

Кто бы мог подумать, что, когда его не заглушают четыре других голоса, Райдер действительно умеет петь? Логически я должен был догадаться, но легко сделать неправильные выводы, когда он знаменит только благодаря участию в «Одиннадцать».

Я заворожен тем, как легко и непринужденно он поет эту песню.

Раньше я никогда не чувствовал в ней сексуального подтекста. Вся песня посвящена сексуальности и религии, но образ Райдера, стоящего на коленях и молящего о встрече с Богом через секс - это, ммм, вдохновляет.

Раньше мне эта песня не нравилась. Теперь не смогу слушать ее, не вспоминая этот момент. Райдер поет, не отрывая взгляда от меня.

У меня потеют ладони, пересыхает во рту. Я вытираю руки о джинсы, но понимаю, что это привлекает внимание к моим коленям, и если Райдер посмотрит вниз, он увидит, насколько непрофессионально сейчас ведет себя няня его ребенка.

Райдер обрывает песню и смотрит мне прямо в глаза.

– Это не клише. Это репрезентация. Это повод. Это выражение недостатков церкви через песню о сексе.

Я откашливаюсь.

– Замечание принято.

– Это такая песня, которая является большим плевком в лицо истеблишменту, но при этом не говорящая лейблу, что ты не собираешься меняться.

Я знаю, что должен что-то сказать, но у меня нет слов. Я всё ещё слышу голос Райдера.

Райдер моргает, глядя на меня.

– Я тебя сломал?

Я выхожу из оцепенения.

– Извини. Почему не ты в студии?

Райдер отстраняется.

– Эй, ого, сейчас не обо мне. О тебе.

– Хм, думаю, дело в музыке в целом. Твой голос…

– Неплохо для участника бойз-бэнда, правда?

– Почему ты не начал сольную карьеру?

Он смотрит на меня с самым презрительным выражением лица.

– Как думаешь, почему? По той же причине, по которой я вообще ушёл. Кейли не подписывалась на такую жизнь, и пока она не станет достаточно взрослой, чтобы справиться самой, я не стану подвергать ее этому.

– Но… - Я облизываю губы, пытаясь придумать лучший способ сказать это, не напугав его.
– Ты же понимаешь, что от этого никуда не деться, правда? Она родилась в этой жизни. Прятаться - не выход. Особенно, когда у нее такой голос, как у тебя.

– Я должен защитить её.

– Защищай её другими способами. Теперь у тебя есть я. Что ты собираешься делать? Держать её в этом особняке вечно? Запереть её в башне, как какую-нибудь сказочную принцессу, и надеяться, что пресса её никогда не увидит?

– Я ушел из поля зрения, чтобы она могла жить нормальной жизнью.

Я резко фыркаю.

– Это не нормальная жизнь. Ты говоришь мне, что быть няней Кейли - пустая трата времени, что я должен подписать контракт с лейблом и выступать, а как же ты?

– Я выступал семь лет. Мне больше не нужно. Когда Кейли вырастет и станет взрослой…

– Ты станешь неудачником, который сможет найти работу только если «Одиннадцать» снова соберутся вместе. И я умоляю тебя от имени своих и всех остальных ушей на планете, пожалуйста, не возвращайся в «Одиннадцать».
– Я шучу. Почти.

– У меня для тебя ужасные, никудышные новости.
– Он наклоняется ближе и понижает голос до шепота.
– Харли пытается нас снова собрать.