Чтение онлайн

Лирик не верит в эту чушь.

Он остается самим собой, и это заводит меня больше всего на свете.

Не знаю, кто из нас сделал первый шаг, но в следующий момент мы уже прижимаемся друг к другу так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.

– Райдер? Ты мне не ответил.

Думаю, я и не смогу.

– Нам, наверное, стоит сделать ещё один дубль.
– Перемена темы очевидна.

– Стоит, - хрипит он.

Но мы не двигаемся.

Длинные музыкальные пальцы Лирика, скользят по моему затылку и запутываются в волосах.

Я хочу, чтобы это произошло, по причинам, которые пока не готов исследовать, но, кажется, у меня нет выбора. Тело принимает решение за меня и кричит, чтобы я позволил этому случиться.

К чёрту последствия.

Голос этих самых последствий доносится из глубин моей души.

– Папочка!

Лирик замирает, его губы почти касаются моих, и требуется секунда, чтобы понять, что это вовсе не в голове, а голос моей настоящей дочери, о существовании которой я, кажется, на мгновение забыл, пока губы Лирика были так близко.

– Папочка!
– раздаётся голос Кейли из радионяни.

– Блядь, - ворчу я.

Лирик отстраняется, и я встаю. Его взгляд устремляется прямо туда, где стояк выпирает из моих джинсов, и как бы мне ни хотелось объяснить, сейчас я не могу.

И что именно объяснить? Что я думал о поцелуе с того самого дня, как познакомился с ним, и теперь жалею, что предложил ему помощь, потому что не знаю, как удержаться от того, чтобы не прикоснуться к нему?

– Я сейчас вернусь, - хриплю я.

Я бросаюсь через дом в спальню Кейли, почти не думая о мужчине, которого только что оставил, сосредотачивая всю свою энергию на том, чтобы член упал.

Кейли плачет, когда я открываю дверь и подхожу к ней. Я становлюсь на колени рядом с ней.

– Что случилось, дружок?

– Там были взрывы.

Я делаю паузу.

– Взрывы?
– Пожалуйста, не говори про взрывы какашек. Пожалуйста, не говори про взрывы какашек. Я опускаю взгляд и с облегчением выдыхаю, не видя никаких признаков несчастного случая.

Прелести родительства.

– Мамочка… Мамочка горит.

Я забираюсь в кровать рядом, обнимая ее так крепко, что боюсь, задушу.

– Всё в порядке. Тебе снился плохой сон. Всё в порядке.

Она рыдает у меня на плече, задыхаясь от слов.

– Мы… можем… позвонить… маме?

Я глажу ее по голове и успокаиваю тихими звуками.

– Поговорим об этом утром.

Надеюсь, тогда ты уже забудешь об этом.

– Постарайся теперь уснуть, - шепчу я.

Приходится немного утешать и укачивать, но примерно через пятнадцать минут она засыпает.

Я стараюсь не показывать свои эмоции, когда дело касается Мэгги. Особенно перед Кейли.

Я очень уважаю мать Кейли, но мне трудно объяснить Кейли, почему её нет. Время, которое Мэгги проводит с Кейли, короткое и непонятное. И, очевидно, мои объяснения напугали бедную девочку, заставив её думать, что её мама вот-вот взорвётся.

Мне придётся позвонить утром и выяснить, где, блядь, Мэгги.

Но сначала мне нужно разобраться с Лириком.

О, чёрт. Лирик.

Теперь, когда немного успокоился, я с ужасом думаю о том, как мне придётся тащиться обратно в студию, потому что знаю, мне придётся сказать ему, что это была ошибка.

Или почти ошибка.

Так сближаться с ним было неправильно.

Хотя, прямо сейчас думаю, что моя единственная ошибка заключалась в том, что я не бросился к нему и не поцеловал его до того, как нас прервали.

Нужно вернуться туда и либо притвориться, что мы не чуть не поцеловались - что у меня не было эрекции еще до того, как его губы коснулись моих, - либо взглянуть правде в глаза и сказать ему, что этого не может произойти.

У нас не может быть таких отношений, даже если это кажется таким правильным.

Мне нечасто удается находить общий язык с людьми, будучи собой и занимаясь тем, чем я занимаюсь. Когда «Одиннадцать» были вместе, было еще хуже.

Лирик другой.

И он охуенно талантлив.

После одной песни я понял, что мы бы составили отличную команду. Не просто как продюсер и артист, а как нечто большее. Нечто, о чем из-за Кейли я никогда не позволял себе даже думать.

Я бреду обратно через дом к студии и нахожу Лирика на диване у задней стены, но когда вхожу, он даже не смотрит на меня. Вместо этого он вскакивает на ноги.

– Мне пора. Я собирался, но потом подумал, будет обидно, если уйду, ничего не сказав, но не знал, что написать, если оставить записку, и…

– Лирик, пожалуйста, присядь.

Его взгляд скользит вверх, к моему.

– О боже, я уволен, да?

Я фыркаю.

– Разве будет законно уволить тебя после того, как чуть не поцеловал? Это же иск о сексуальном домогательстве, который с удовольствием бы взяли в свои руки таблоиды.

– Я бы никогда… - Лирик выглядит так, будто в панике.

– Знаю. Просто, пожалуйста, присядь? Мы можем, э-э, поговорить.