Чтение онлайн

Адриана окончила рассказ. У неё было железное лицо и голос, ни капли эмоций, только насмешка. Барон потупил взгляд, а затем спросил:

— Я могу заслужить своё имя? Сейчас?

Адриана удивлённо взглянула на него, впервые человек по своей воле просил пройти испытание.

— Леса я тебе со зверьём не найду, но кое-что подкинуть сумею. — Лицо её исказила азартная улыбка — Из тебя может выйти толк, поехали!

Она пришпорила лошадь и помчалась галопом вперёд, Эдвард следовал за новой учительницей, он чувствовал в ней силу, такая сила однажды уже подчинила его разум, то была сила Данте. Однако в этот раз барон думал, что не ошибся. Только такой человек сможет дать ему желанную власть. Великим людям нужны великие наставники — без этого никуда.

***

Пламенный город возник из пустоты, его образ озарил светом безжизненные камни равнины. Напоминающий из далека пожар, вид его преображался с каждым сделанным шагом. Стена огня, внутри которой слоняются угрюмые силуэты. Чёрные тени без лиц населяли город. Бешенное пламенное кольцо — остров несправедливости. Много лет здесь гостил человек с двумя лицами, он бежал от праведной мести. За ним гналась отчаянная девушка, потерявшая своего возлюбленного. Человек с двумя лицами не чувствовал вины — это было благородное убийство ради любви, девушка же этого не понимала. Любовник был единственным островком счастья, в мире, который она ненавидела. Жители города хорошо приняли убийцу и отказались выдавать его, девушка прокляла их и ушла. Ночью она вернулась и сожгла город дотла, вместе со всеми жителями. Те, кто пытались бежать пали от её клинков, пропитанных кипучей яростью. Когда последний горожанин испустил дух, а пожар затих, она осталась стоять на пепелище, человек с двумя лицами исчез в дымке пожара, вновь меняя маску.

Друг девушки был милосердным и мягким человеком, он уговорил её отказаться от мести, точнее решил, что смог уговорить…

***

Адриана остановила лошадь и указала в сторону города. Испытание — пройти его насквозь. Барон смело повёл лошадь навстречу опасности. Лошадь брыкалась и норовила скинуть наездника, но стоило ей только копытом коснуться пламени, как она успокоилась.

Пожар расступился перед Эдвардом, пропуская его внутрь временного кокона. Тут всё выглядело иначе: простые деревянные здания, соломенные крыши, и только ближе к центру появлялись постройки из камня, а затем и из мрамора. Во всём этот город ничем не отличался от любого другого селения, за исключением одного — каждая улица, каждый дом, каждый горожанин нёс на себе лёгкие язычки пламени. А вместо неба был только огненный купол.

На первый взгляд улицы жили, как им и положено. Но стоило лишь немного присмотреться, чтобы раскрыть обман. С лиц горожан не сходила улыбка, они говорили, посещали торговцев и работали; всё так, как и должно быть. Однако спустя время жители замирали на месте и не шевелились, а затем всё по новой. Бабушка Джед просит мясника отмерять фунт свинины, мясник морщится, припоминая старухе неоплаченный долг. Беспризорник в драных башмаках и такой же рубахе пробегает мимо прилавка, хватая с него первый подвернувшийся кусок мяса, в спину ему кричит стражник. Офицер приказывает солдатам чином пониже поймать вора, те первые несколько улиц пытаются догнать мальчишку, но вскоре вовсе теряют его из виду. Не особо огорчённые провалом служители порядка заворачивают в ближайшую пивную… А потом всё по новой! Вновь бабушка Джед просит мяса, потом неоплаченный долг, беспризорник, стража… Опять всё по новой и так до бесконечности! Словно нить, замкнутая в порочный круг вечного повторения!

Эдвард успел просмотреть этот спектакль четыре раза, когда решил, что пора что-нибудь сделать. Оружия у него не было, да и не помогло бы простое оружие против таких созданий. Барон пытался найти в идеальной повторяющейся истории города выпавший винтик, выбивавшеюся из общей картины деталь. Он будто бы и позабыл, что единственное что от него требовалось — это выйти. Барон спешился и начал разгадывать головоломку.

Прошло два часа бесцельных блужданий, никто Эдварда не замечал, а единая попытка дотронуться до чего-либо в городе приводила к внеочередному «перезапуску». Отчаявшись, барон присел в тени дерева, росшего в саду одного из богатых особняков. Это был клён, на нём росли прекрасные красные листья, которые в огне становились только красивее.

— Дядечка. А, дядечка. Обернитесь, пожалуйста.

Эдвард обернулся. Он сильно удивился, обращался к нему мальчик лет семи, и у него на голове тоже танцевал огонь. Никто из жителей города раньше и в упор Эдварда не замечал, а теперь с ним говорили.

— Добрый господин, вы такой сильный и добрый… — Застенчиво промямлил мальчик.

Эдвард сразу понял, что ребёнку что-то нужно, ибо сильным, и тем более добрым он не выглядел — оживший скелет с впалыми глазами.

— Что тебе нужно? — Немного растерянно спросил он.

Мальчик указал куда-то в сторону, Эдвард обернулся, ему показывали на крышу особняка. На самом верху, около дымохода, лежал вырезанный из дерева медвежонок. К крыше кто-то уже услужливо приставил лестницу. Она хоть и выглядела прогнившим куском дерева, но Эдварда должна была выдержать.

— Хочешь, чтобы я достал оттуда игрушку? Лестница уже стоит, залезь сам.

— Я… Я боюсь высоты. — Прошептал мальчик себе под нос.

Эдвард долго думать над решением не стал: если и существовал ключ к тайне горящего города-призрака, то он заключался в единственном видящем его здесь человеке. Барон засучил рукава и поднялся на крышу. Он ожидал демонов, тянущих к нему свои омерзительные лапы с того света, голодных призраков, но никак не того, что произошло… Он просто забрал игрушку. Даже перезапуска не случилось. Эдвард просто поднялся на крышу, просто взял мишку и просто отдал его мальчику. Тот немного попрыгал от счастья, тысячу раз произнёс спасибо и побежал по своим мальчишечьим делам.

Барон продолжал бродить по улицам, с острым ощущением недосказанности. Мальчик и игрушка. Было в этом что-то странное. Ради интереса Эдвард подошёл к покупающей мясо старухе и… Она посмотрела на него!

— Милок, может, скажешь этому хмырю, что нехорошо грубить старой женщине?

— А может ты милок, заткнёшь эту каргу, и скажешь, что платить нужно вовремя! — Возмутился в ответ мясник и стал сильнее бить тесаком по мясу, невольно барон представил на разделочной доске свою голову.

Эдвард снял с пальца медное кольцо — не драгоценность, чтобы жалеть, но в качестве оплаты за кусок мяса сойдёт. В результате и старуха и мясник остались довольны, затем прибежал беспризорник, за ним погналась стража, цикл вот-вот должен был обновиться, и это произошло вновь. Но в новой петле ни мясника, ни старухи уже не было! Их места пустовали, и беспризорник крал мясо у несуществующего торговца!

Вдруг Эдвард почувствовал, как земля под ногами затряслась. Здания стали рушится, от них откалывался камень за камнем, лица жителей застыли в чудовищных гримасах, всё грозило рухнуть в одно мгновение! Недолго раздумывая, Эдвард бросился наутёк! Прочь из проклятого города, как можно дальше от пугающих лиц! Его испытание — пройти город, а не разгадать его тайну. Как он мог об этом забыть!

Эдвард бежал, не жалея сил, как тогда, год назад, бежал от стражников с важными для Нового Рассвета документами за пазухой. Он уже видел выход — узкая улочка, ведущая в Мёртвую долину. А все стены вторят: «Вор! Вор! Держите Вора!» Стены кричали голосами вредных старух. Преисполненный надежды на спасение барон молнией вбежал в тень неопрятных окраинных домов, выход был уже так близко… Но, когда уже Эдвард подумал, что выбрался, он невольно моргнул. Барон снова стоял на рыночной площади, только никого здесь уже не было, только прилавки обрушились и сгорели.

Барон замер, спиной он чувствовал влажное дыхание. Так мог дышать только кто-то огромный, чудовищно огромный! Он очень медленно обернулся, и правильно сделал, увидь он существо позади себя сразу, сердце могло не выдержать. Почти всю площадь занимал монструозный лис. У него была длинная фиолетовая шерсть, каждый волос не меньше метра в длину, все они стояли дыбом. У божества было три гигантских хвоста, которыми он оплёл ближайшие дома. Они оканчивались искрящимися алмазными колокольчиками, которые не переставали играть свою загробную мелодию.

Лис опустил морду прямо к Эдварду, барон споткнулся, пятясь назад, грохнулся на мостовую и вжался в мощёные неровные камни. У монстра было шесть крохотных глаз без зрачков, но это не мешало богу видеть много больше, нежели обычный человек. Однако глаза Эдварда не волновали, он лежал прямо рядом со зловонной пастью, она занимала добрую половину лица лиса и растягивалась очень сильно в ширь.

— Букашечка села на цветок, цветок — пок! И нет букашечки. Бабочка села на бугорок, — пок! И нет бабочки. Муха села на пирог, варенье своровала, пок! Нет, муха есть, просто очень, очень сильно мучается. Каждый вор будет мучаться как эта мошка, к чему это я всё это говорю? — Лис пел, не открывая рта, тем не менее, Эдвард всё слышал. Голос существа разливался по его сознанию, как будто мёд — тягучий и сладкий.