Чтение онлайн

— Приветствую вас капитан Крейг. Вижу, вы подготовили камеры к визиту Отца Настоятеля. Прошу отчитаться о проделанной работе.

Отличная осанка, сверкающий панцирь, парадное оружие, закрученные усы. Лучше бы Крейг стал портным или изготовителем красок: этот человек умел выглядеть неотразимо, только вот сердце трусливое и разум порченный. Однако Маркус не выбирал себе подчинённых — приходилось работать с тем, что есть.

— Достопочтимый, любимый, уважаемый, неотразимый генерал Маркус! Всё готово, завершено, окончено, приготовлено и дожидается визита любимого, уважаемого…

— Молчать! «Неужели ему нравится так унижаться? Нужно проверить, кто жаловал ему звание капитана, небось, не за военные заслуги он его получил…» — В другом месте зады лизать будешь. Работу видел.

— Ну и как вам, достопочтенный генерал? Удовлетворительно? Похвально? Отлично? Блистательно? — Не унимался лизоблюд.

— Удовлетворительно. — Сухо отчеканил генерал — Караул остаётся здесь, а ты поработаешь ещё. Передай моим командирам, что к завтрашнему дню войско должно быть полностью собрано и снаряжено. Нужно покончить с Духословным лесом и Массорской чумой. Эту страну пора поднимать с колен.

— Разумеется, я сделаю всё в лучшем виде, можете на меня положиться! — Крейг не переставал кланяться и совершать попытки поцеловать руку Маркуса. Этот служащий умудрился поддеть под свой панцирь парадную рубаху с манжетами, также от головы его несло каким-то противными духами.

— Замолчи наконец и иди работай, Отец Настоятель скоро придёт и мне очень не хочется, что он видел кого набрали в наше войско. Чего это ты застыл? Награду хочешь? Так вот тебе награда — назначение. Поздравляю! Теперь ты командир авангардного отряда лёгкой кавалерии! Я даю тебе возможность завоевать себе честь и славу в добром бою за нашу родину! Не это ли величайшая награда для солдата?

Крейг моментально прекратил всякие разговоры, немного позеленел и поспешил откланяться.

«Я уверен, завтра в городе его уже не будет. Такие трусы никогда не смотрят опасности в лицо, ждут, пока она повернётся спиной или же вовсе бегут всю жизнь».

— Всем смирно! Отец Настоятель идёт! — На лице Маркуса вздулось несколько вен, объявлял он громогласно и торжественно, с глубоким уважением. Стражники замерли и подняли немного взгляд, дабе случайно не встретится глазами со своим великим лидером. Отец Настоятель медленно спускался по лестнице, сегодня он надел парадную рясу и множество золотых украшений. Казалось, что от их веса его немного прижало к земле.

— Хорошо Маркус, всё сделано красиво. А теперь иди, мне нужно поговорить с узниками наедине.

Говорил старик натужно, с большим трудом ему давалось каждое слово. Глаза же и вовсе не двигались, смотря только вперёд.

— Но сэр… Это опасно…

— Нет. — Отец Настоятель отмахнулся от потуг генерала — Я велел заковать пленников в лучшие кандалы и выставить караул. О большей безопасности и мечтать нельзя. Если меня что и убьёт, то это старость, Маркус. От этого неотвратимого убийцы нет спасения, и скоро он придёт за мной, но пока что я жив и мне предстоит важный разговор. А теперь ступай, войско должно быть готово к завтрашнему утру.

— Так точно сэр, всё будет выполнено в лучшем виде ваше высокопреосвященство!

«Предупредить я его предупредил, а остальное не моё дело. Выполняем приказы Маркус, выполняем. Тут стоят лучшие люди, лучшие…».

Отец Настоятель вошёл в камеру, ещё два дня назад это место выглядело совсем иначе: древние скелеты, гремящие холодными и ветреными ночами цепи, крысы, много крыс. Но время идёт и комнату изменили, наполовину. Ровно до середины камеру выкрасили в белый цвет, поставили чайный столик и удобное креслице в придачу. Узники же находились на тёмной стороне, скованные по рукам и ногам, избитые и замученные, но, несмотря на это не павшие духом.

Данте поприветствовал Отца Настоятеля язвительно улыбочкой, всё его лицо разболелось, но он старался не показывать страданий телесных, пока душа ликует. Заключение сильно потрепало мятежника, и без своего излюбленного костюма и трости он совсем потерял былой шарм.

Тощий, как обглоданный скелет, щёки впали, на месте, где должен был быть левый глаз, осталась только зияющая дыра — повязку отобрали. Маэстро же наоборот, совсем не изменился. На месте был и костюм, и маска. При обыске маску пытались снять, но выяснилось, что легче преступнику просто оторвать голову, чем снять эту дьявольскую маску!

Отец Настоятель повернул кресло в сторону Данте, сел и захрустел имбирным печеньем, ему не хотелось вести серьёзный разговор на пустой желудок.

— Повесил бы я тебя и твоего товарища сразу, поутру, но так поговорить охота! — Отец взял ещё одно печенье и нервно его проглотил. — Какого чёрта!? — Сорвался он и ударил кулаком по столу, что аж тарелка подпрыгнула. — Я просто не понимаю, что ты мать твою творишь! Ты был моим лучшим кардиналом, я хотел продвигать тебя, и на голосовании победа была бы тебе обеспечена! Зачем всё это? — Искренне не понимал Отец Настоятель — Наёмники, проникновение? Ты идиот!? Подождать год не мог, пока я дух испущу? Ну так грохнул бы меня из самострела на балконе, или убийцу бы нанял… Эх! — Отмахнулся он — Да кому я объясняю…

Данте устало посмотрел на обвинителя, сплюнул кровь и приготовился отвечать.

— Это ты, дурак, не лезь, куда не знаешь. Мне не нужно ни на что не способное стадо ленивых баранов. Моё маленькое восстание вас разбудило, вы прикончили предателей, которым давно пора было болтаться на виселице, собрали армию, это всё мне пригодиться.

Отец Настоятель рассмеялся, подумав, что Данте шутит. На пол упала игральная карта. Щелчок. Вспышка, и Отец Настоятель лежил без сознания с крошками имбирного печенья на губах. По камере летает фарфоровая маска, сквозь прутья окна мерцает полная луна, придавая небывалые силы всему волшебному. В полную луну построили столицу, в полную луну пал Тассор, многое случилось в полную луну, в час волка. Маска остановилась и упала рядом с одеждой Маэстро. Актёр растворился в воздухе и «выпал» из кандалов». Прошла минута, две, Данте ждал. Наконец костюм поднялся сам по себе, маска заняла отведённое ей место. Маэстро натянул на невидимые руки свои излюбленные вельветовые перчатки. Тела у него давно не было.

— Позвольте объявить — к концу пришёл текущий акт, изволю я теперь спокойно говорить.

Маэстро наклонился и обыскал тело Отца Настоятеля, ключ нашёлся довольно быстро и спустя две минуты Данте стоял на твёрдой земле, более не скованный.

— Мог бы и раньше сказать, что ты призрак.

— Я не призрак, скорее смутный образ прошлого, не убитый и жаждущий справедливости. Моя жизнь есть маска и никакие раны плоти не погубят меня. Наденет только маску лик иной и полностью он мой. — Маэстро щёлкнул пальцами и достал из рукава ещё одну карту — сундук. Вспышка, и ящик стоял перед мастером. — Узри же смертный друг величие искусства, оно способно направлять людей — вести их за собой. Зачем же кровь нам проливать, коль можно просто ниточки умело закрепить, и тем повелевать, что нам покорно.

Маэстро разложил на столе компоненты для создания шедевра: два волоса, несколько баночек с красками, кисть и две тряпичные куклы. Один волос актёр позаимствовал в бою у генерала Маркуса, когда искусно разыгрывал роль человека, которого возможно победить клинком, а второй — у Отца Настоятеля. Блестящие нитки легко вплелись в кукол. Маэстро плёл шелка разума и души, к этим материям так сложно прикрепить нити, но годы самосовершенствования дали результат. Он отрезал души от тел и пришил к куклам. Не это ли есть истинное в мире искусство?