В час волка высыхает акварель
Шрифт:
В свете луны на столе лежало две куклы, а каждой из них — послушная порабощённая душа. Маэстро уступил место партнёру и Данте жадно схватил новые «игрушки». Отец Настоятель очнулся и поднялся с пола. Данте смотрел в его глаза и видел в них только немую послушную пустоту. Чистый, послушный, незамутнённый ничем сосуд. Что может быть лучше?
***
Красная дорожка. Тысячи взглядов: ненавидящих, сжигающих, но за спиной двое, они защитят его. Ладонь вновь лежит на холодном набалдашнике трости, кожаный плащ вычищен и готов к торжественному моменту, повязка снова закрывает уродливую дыру в черепе. По левую руку идёт демон в человеческом теле, но это не важно. Демоны всегда были с ним. Церемониймейстер велит преклонить колено перед Великим, почему бы нет? Сыграть в игру со своей куклой не дурное дело. Данте наконец-то начал понимать стремление Маэстро к красоте. Важные моменты случаются не так часто, им не позволено быть уродливыми! И вот, шею отяготила новая ноша, которую он так мечтал на себя взвалить. В мире себялюбцев должен быть хоть один готовый к жертвам человек. Церемониймейстер велит подняться и принять почести. Золотой медальон блестит на груди, стража подняла вычурные флаги, фанфары гремят, дворяне, священники и слуги склоняются перед ним. И вот, глашатай смотрит в свиток:
Да здравствует верховный кардинал Данте
Истинный защитник и хранитель Иннира!
Конец второго акта
Глава 11. Место, где розы вечно цветут
Акт Третий. Древние тайны
Глава одиннадцатая. Место, где розы вечно цветут.
Боги ушли, велев великому художнику следить за порядком в мире.
Но какое ему до этого дело было?
Аурелион — колыбель мира. Здесь впервые вздохнул человек, и начало отсчёт время.
Маленькая страна. При желании её можно полностью обойти за день, или два, при этом, ступая неспешно и вслушиваясь в песнь рубиновых клёнов.
Край ласкового лета и добродушной зимы, земля без болезней и войн. В воздухе тут всегда парит пух, а деревья плодоносят круглый год. Художники жили в лучшем месте на земле, здесь и трава была зеленее, и солнце ярче. Казалось, будто невидимые создания специально по ночам подкрашивают всё вокруг.
Над плодородной долиной возвышался дворец роз — творение первого художника. Этот замок будто срисовали с картинки из детской книжки. Молчаливые стены из розового камня надёжно хранили обитель художников. Диковинные башенки его существовали по своим законам: они сплетались в единые узлы, расходились и устремлялись к небесам. Их держали силы неведомые и делали это уже много лет.
Саму академию хранили не только стены, но и многочисленные ворота, казармы и различные древние заклятия. Только первый куратор Аль Баян мог точно вспомнить полный список «сюрпризов», которые встретят захватчиков. Укрепления дворца роз кажутся хрупкими, слишком утончёнными для того, чтобы дать хоть какой-то отпор, однако внешний вид обманчив. Дворец живёт своей жизнью и способен породить защитников для боя, чего только стоят немые мраморные стражи у каждой из завитых арок? Высокие и величавые скульптуры созданий, напоминающие помесь человека и мотылька. Их лица закрыты шарообразными шлемами с прорезями для глаз, вместо брони — плащи из лепестков каменных цветков, а оружие — двусторонняя, тонкая, словно игла, пика.
К превеликому несчастью Аль Баяна, в высоких стенах почти не было необходимости — нечего защищать. Учеников в академии осталось ничтожно мало, преподаватели умерли или исчезли, а великих шедевров уже две сотни лет ещё никто сотворить не сумел. Адриана вручала кисть сомнительным творцам, их полотна быстро тускнели и рассыпались прахом, а созданные ими страны расы и города были обречены на поражение в войне против Великой пятёрки — спонтанного и недолговечного союза держав первых трёх столетий. Тогда Великие художники не зря носили своё имя и созданные ими народы до сих пор ходили по земле, только несли они не мир и счастье, как планировалось, а войну и огонь. Не может одновременно быть пять лучших. Остаться должен один.
Сам дворец стоял на горе, под которой переливалось в лучах солнца бриллиантовое озеро. Ученики когда-то любили посещать прохладные гроты в поисках вдохновения, там было на что посмотреть. Вода чистая, одного мимолётного взгляда хватало, чтобы увидеть самое дно и его скромных обитателей — поющих рыб. По ночам они поднимались на поверхность и часами играли друг с другом, переговариваясь на неведомом языке, напоминавшем человеку тихое пение. Чародей не мог спокойно смотреть на озеро. Там, скрываясь от палящего солнца в тени грота, он учил Данте рисовать. Увы, тому интересна была больше магия, и ей Аль Баян его тоже учил…
В Аурелионе много чудес и секретов, о которых ведомо только избранным. Славная страна пережила много бед, некоторые из которых вспоминать было запрещено …
***
— Три меры серы, пять мер абрикосовой мякоти и зелёных шишек, один крысиный хвост…
— Чем ты чёрт тебя дери страдаешь! — Безрезультатно возмущался Раймон уже который час, наблюдая как чародей штурмует пыльные трактаты. Призрак был еле виден в тусклом свете свечи — пора полной луны прошла и лишь тихим голосом он мог себя обозначить. Заседали товарищи в одном из «верхних» подвалов дворца роз, где и хранилось большинство книг.
— Терпение, мой чуть различимый друг. Ежели что чародей обещал, так выполнит безоговорочно! Однако рецепт воскрешения найти бы следовало для начала… — Чародей отбросил очередной ложный трактат — в своё время он скупал любые труды, хоть сколько-то относящиеся к волшебству. Увы, многие «писатели» имели об этом искусстве весьма суеверные представления. Так или иначе — вареньем из молодых шишек мёртвого не поднять, разве что пьяного…
— Знай я, что ты понятия не имеешь, как вернуть меня к жизни — не тратил бы время попусту! — Призрак жалобно заскулил. — Это же… Старинный замок… Верно?
— Я вижу вы, сэр, в самую суть вещей зрите?
— Не паясничай. Бабы у вас призрачные есть? БАБЫ! — Многозначительно спросил готовый на всё Раймон.
— Призраков нету… — На мгновение Аль Баян умолк, брови его опустились, проступили морщины. — Разве что один… — Докончил он шёпотом.
— Замечательно! Просто прекрасно! Где? — Оживился озабоченный генерал.
— Лишь пальцем тронь её и смерть тебе покажется наградой. — Чародей с силой захлопнул фолиант, что аж огромное облако пыли поднялось в полуосвещённой комнате.
— Спокойно, и спросить нельзя что ли? Разве ты не понимаешь, как трудно без… женщины так много лет?
— Три сотни лет не знал горячей страсти я, и жив доселе. — Безразлично ответил чародей. — Ступай за мной, нужно найти «Абимановы экстракты», может в них кроется ответ…
— Эх, и куда та одиозная дамочка свалила? Вместе ж пришли, вот она бы точно всё уже решила… — Вновь заворчал призрак, с унынием во взгляде рассматривая очередной бесконечный библиотечный стеллаж.
— Адри уже много лет живёт яростью и прошлым. Я дал ей след. Она взяла. Больше академии её заботит лишь одно…
— И что же?
— Гордыня. И лишь раз её гордыню ранили. Она едет мстить… Боязно мне за несчастный Иннир…
***
В ухоженной избушке в свете умирающего солнца столпилось множество людей. В белых фартуках, в милых чепчиках. Кто-то из них смирял боль. Кто-то, не стесняясь, плакал. Умирал Аразан сын Герона — молодой глава большой и сильной семьи в селе Жёлтого кипариса.
В то же время со старостой вёл переговоры тонкий человек с обгоревшими руками. Илиас и глава деревни оживлённо о чём-то спорили.