Чтение онлайн

Опираюсь локтями о подоконник и смотрю вниз. Наш двор как на ладони. Песочница, лавочки, качели, парковка с преимущественно знакомыми, припаркованными каждая на своем месте машинами. Двор у нас закрытый, и кто попало сюда не попадет. Из привычной картины выбивается лишь машина, которую, без сомнения, я здесь еще не видела. Черная. Низкая. Глянцевая до неприличия. С длинным капотом, хищным профилем и такими линиями, будто ее не собрали, а вылепили. Любовно, со вкусом, никуда не спеша. Явно не думая о бордюрах, детских креслах и пакетах из супермаркета. Porsche. Скорее всего, Panamera, но это не точно. Эта модель настолько не про меня, что даже нет смысла запоминать.

Она стоит нагло у самого подъезда. Хозяину этой красавицы явно плевать на удобство жильцов и пешеходов. Солнечный свет скользит по лакированному боку, делая картинку практически нереальной.

Всегда было интересно, кто может себе позволить подобную тачку. Я сейчас не про купить. Я именно про позволить, да... Не оправдываясь, не объясняя, не думая, насколько рациональна эта покупка. Вот бы мне хоть немного такой свободы!

В этот момент за спиной раздаются шаги. Я кожей чувствую присутствие Левана. Встав у меня за спиной, он тоже смотрит вниз. А секундой спустя выбрасывает вперед руку с зажатым в ней брелоком от… машины.

Я, открыв рот, оборачиваюсь:

— Так это твоя?! Немедленно перепаркуйся!

Даже удивительно, почему я сразу не догадалась. Вот же он — человек, который только о себе и думает! И очень подходящий ему автомобиль, да. Очень!

— Вообще-то нет.

— Что нет?! — агрессивно подбочениваюсь. Видно, услышав разговор на повышенных, в кухню влетает Нина.

— Твоя.

— Чего? — замираю я, сведя брови в кучу.

— Это мой тебе подарок. Ты права. Твою рухлядь давно пора было заменить.

Я смеюсь. Громко, нервно, почти истерично. Потому что если не смеяться — я, кажется, закричу.

— Ты спятил? — выдыхаю, не без труда вернув себе самообладание. — Леван, ты вообще понимаешь, что говоришь?

Он пожимает плечами так спокойно, будто речь идет не о машине за какие-то совершенно безумные деньги, а о новом чайнике.

— Ну, конечно, я понимаю. Тебе нужна надежная тачка.

Меня накрывает волной. Наверное, я какая-то неправильная. Любая другая женщина на моем месте, наверное, сошла бы с ума от радости. У меня же, кажется, вот-вот случится инфаркт. Сердце колотится так, будто я только что марафон пробежала. В голове в бесконечном калейдоскопе прокручиваются картинки: мои бессонные ночи, страхи, что не вывезу; звонки к отцу с очередной просьбой, хотя он и так первое время закрывал почти все наши с Нинкой проблемы; ощущение, что если я споткнусь — некому будет подхватить. А он все это время, получается, жировал. Не только серфил, ага, но еще и неплохо зарабатывал! Когда мы… Я не могу сказать, что тянули лямку, нет. Я справлялась. Но справляться и жить — это, как сейчас выясняется, разные вещи.

Мне становится обидно до противного кома в горле.

— Мне не нужна твоя подачка, — резко говорю я. — И тем более — такая.

— Ну, какая подачка, Жень?! — Леван делает шаг ближе, а я отшатываюсь от него как от чумного.

— Паршивая. Этим ты своих шл… — вспомнив о том, что Нина в комнате, сглатываю готовое сорваться с губ слово, — мог впечатлить.

— Тебя не впечатлил Порше?

— Я одинокая мать с ребенком. Для меня машина — не про понты. А про практичность. Погугли, что это такое.

— Боже, женщина, тебе вообще не угодить! — взрывается Леван, и в этот момент в нем просыпается самый настоящий грузин. Просыпается в пластике тела, в экспрессивном взмахе руки, в акценте, который усиливается просто… чудовищно. Я никогда его таким не видела.

— Да, мам! Ты что?! Просто скажи спасибо. И скорее кататься! — встревает в наш небольшой скандал дочь. В ее глазах восторг. Ей не понять моих претензий, не понять обид. Для нее папа — самый лучший.

Ловлю разъяренный взгляд Кахиани.

Что там я говорила про тех, кто может себе позволить? И чем я хуже?! В конце концов, у него реально накопился немалый должок перед нами с Ниной. Если воспринять этот подарок как факт восстановления справедливости…

— Спасибо, — поджимаю губы.

— Пожалуйста! — рявкает Леван. Нина в восторге подпрыгивает и бежит к себе одеваться. — Ты тоже не стой. Пойдем.

Я лишь накидываю куртку поверх домашнего трикотажного костюма. Никуда ехать я не собираюсь. Я вообще еще не решила, как мне поступить. Думаю, если бы не дочь, я бы засунула ему эти ключи в задницу. А так… Даже не знаю.

Мы выходим во двор всей процессией: я — с камнем в груди и легким тремором в коленях, Леван — с видом папика, который может все, Нина — вприпрыжку, напевая под нос что-то нескладное, но бессовестно счастливое.

Машина вблизи выглядит еще более роскошной, чем из окна.

— Женя! — раздается с лавочки знакомый голос. — Так это, что ли, твоя машина?! А я думаю, ну кто из наших мог так припарковаться. Тут вообще-то пешеходная зона!

Я оборачиваюсь. Ну конечно. Тамара Ивановна. Наш двор без неё был бы неблагоустроен и лишён общественного контроля.

— Не ругайтесь, баб Том. Это подарок! — радостно выпаливает Нина, подбегая к машине. — Мы сейчас его распакуем и всё-всё переставим!

Тамара Ивановна осекается. Смотрит на Нину. Потом на меня. Потом снова на машину. Я почти слышу, как у неё в голове трещат шестерёнки.

— Что еще за подарок?

— Так папа маме купил! Класс, да?!

— Леван?! — ахает соседка. — Тебя и не узнать. Ты где пропадал так долго?!

— Папа был на секретном задании! — выдает моя дочь. Я, округлив рот, поворачиваюсь к Кахиани. Тот разводит руками, мол, я не в курсе, чего это она выдумала. Прекрасно. Просто потрясающе!

Меня немного потряхивает, когда я сажусь за руль. Салон пахнет новой исключительной выделки кожей. Провожу пальцами по рулю. Экран приветливо загорается, панели оживают. Я чувствую себя школьницей, которую посадили за штурвал самолёта.

— Так… — бормочу я. — Так… Господи…

Не знаю, что меня так триггерит. Я не боюсь, что не справлюсь с техникой, дайте только освоиться! Возможно, дело в том, что рядом Леван. А я всегда чувствую себя рядом с ним в напряжении.

— Чуть не забыл. Вот. — Кахиани протягивает мне папку. — Держи.

— Что это?

— Документы на машину, конечно же.

Я открываю. Листаю. Бросаю на него недоверчивый взгляд. Потому что машина оформлена на меня. Без шуток.

— Ты… — я сглатываю. — Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Мне хочется сказать что-то резкое. Что это не искупает его вины. Что деньги — не замена времени. Что я не просила. Но слова застревают в горле. Потому что внутри слишком много всего. И благодарность там тоже есть, как бы мне ни хотелось её вытравить.

— Мам, поехали! — канючит Нина. — Мы же не просто так вышли!