Чтение онлайн

— Да, блин, Жень! Ну я же извинился!

— Ага. Молодец. Принеси воды. Я ей дам сироп.

Женя

Извинился он. Ха! Как будто действительно можно извиниться, и все пройдет, устаканится… Сотрется из памяти. Как будто обиду и злость, копившиеся годами, можно изгнать одним идиотским «прости».

Захожу к Нине. Набираю сироп в пипетку.

— Детка, ну-ка проснись.

— М-м-м…

— Выпьем сиропчик, и дальше спи сколько хочешь.

Нина поворачивается на другой бок, и тут я замечаю характерный пузырек у нее на щечке. Значит, и нас не миновала ветрянка. Припозднился детский сад с карантином. Все же надо вызывать скорую. Они ж наверняка ведут какой-то учет. Да и в принципе не мешает подстраховаться.

— Давай, моя хорошая. Надо!

Кое-как убеждаю дочь выпить жаропонижающее и открываю окно. Как лечить ветрянку, я еще не гуглила, но то, что проветривание полезно при любых хворях — неоспоримый факт.

— Ее не протянет? — шепчет Леван. Вздрагиваю. Боже мой, я о нем даже забыла! На пару восхитительных блаженных секунд.

— Нет, — скупо отвечаю я. И протискиваюсь мимо Кахиани в коридор, чтобы позвонить, не помешав Нине. Номер скорой вбит в телефон. Набираю и, к счастью, дозваниваюсь с первого раза. Объясняю, что произошло. Какая температура, какого характера высыпания на коже, и все в таком духе. Щека зудит. Я растерянно тру это место рукой, как вдруг понимаю, что виной этому зуду — пристальный взгляд Левана. Обрываю вызов.

— Ну чего тебе?!

— У Нины ветрянка?

— Как ты догадался? — ерничаю, потому что он прекрасно слышал, о чем я говорила. А учитывая, что в саду карантин — сложить два и два не так сложно.

— Это же когда мажут зеленкой?

— Сейчас это не обязательно. Есть масса других лекарств.

Которых, правда, нет под рукой. Помявшись, с подозрением кошусь на Кахиани.

— Надеюсь, у тебя есть к ней иммунитет?

— Откуда мне знать? — изумляется тот. Я закатываю глаза:

— Ты переболел? В детстве… — подсказываю.

— Не помню. А что? Боишься, что я заражусь?

— Не хочу еще и с тобой возиться. У взрослых она обычно протекает гораздо тяжелей, чем у детей.

Будто не слыша меня, Леван самодовольно замечает:

— Не бойся. Я вообще не болею.

Ох, и бесит же он меня, а!

— Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит, — цежу, усаживаясь на диван, чтобы заказать из аптеки все необходимое. На всякий случай бросаю в корзину и взрослые жаропонижающие. У меня есть несколько таблеток, но если вдруг что, они ситуацию не спасут.

— Я могу как-то помочь?

— Да. Не путайся под ногами.

— Послушай, Женя… — взрывается Кахиани.

— Нет, это ты меня послушай. У нас карантин. Десять дней. Это означает, что на десять дней мы заперты в этой квартире.

— И что?!

— Велик риск того, что я тебя на хрен прикончу. Поэтому не буди во мне зверя, Леван. Я не шучу. Давай сведем наши контакты к необходимому минимуму. Благо площадь моей квартиры позволяет это сделать.

— Моей квартиры, — спешит уточнить этот гад.

А ведь если так разобраться, он прав. Эта квартира досталась Левану от матери по наследству. Я на нее не имею никаких прав. Если он захочет нас с Нинкой выставить…

— Если ты захочешь нас выставить, — тут же озвучиваю и свой главный страх, и предупреждение, — то я по суду с тебя сдеру каждую вложенную сюда копейку.

— Господи, какая ты мелочная!

— Я?! Да ты вообще знаешь, сколько мне стоило отреставрировать деревяные перекрытия? Это же старый фонд! — завожусь я. Леван как-то странно на меня смотрит. Качает головой. И неожиданно спокойным голосом заявляет:

— Понятия не имею. Это и неважно. Я не собираюсь вас выставлять. Ты правда принимаешь меня за какого-то чудовище.

— Ну, прости. Репутация — такое дело. Раньше я думала, что тебя знаю, а теперь... Готова, кажется, к чему угодно.

— Мы уже выяснили, что ты имеешь полное право не доверять мне. А еще мы выяснили, что я хочу исправить то, что натворил. Очень хочу.

Этот гад уводит интонации низко-низко. Так что вибрации его глубокого грудного голоса перекидываются и на мое тело. Хорошо, что в этот момент в дверь звонят. Скорая приезжает буквально за считанные минуты. Очевидно, наш вызов застал карету где-то неподалеку.

Осмотр проходит быстро. Молодой фельдшер — слишком молодой, чтобы я доверяла ему хотя бы градусник, — заглядывает Нине в горло, посветив фонариком, убирает волосы со лба, где обнаруживает еще три новых пузырька, и удовлетворённо хмыкает.

— Классика. Температура есть, но ничего критичного. Следите за питьём, жаропонижающее по необходимости, зиртек на ночь. Если начнёт задыхаться, или сыпь пойдёт на слизистые — сразу звоните.

Я киваю и иду провожать бригаду. Закрыв дверь, устало растираю лицо руками. Надо сообщить, что меня не будет на работе, и перевести процесс на удаленку. Голова забита решением кучи задач. Но мне к этому не привыкать. Я справлюсь.

Из комнаты выглядывает Леван:

— Можем кино посмотреть.

— Что?

— Кино. Чтобы отвлечься.

Он старается, но…

— Нет, — отвечаю, не поднимая глаз. — Мне не до фильмов.

— Женя…

— Я сказала: нет.

— Трусиха! — оскаливается этот гад. А я делаю вид, что не понимаю намека. Молча прохожу в кухню, окидываю взглядом картошку, которую так и не дочистила. Убираю в посудомойку нож и открываю холодильник. Хорошо, что я запасливая, и у меня есть йогурт. Готовить совершенно не хочется. О чем и сообщаю Левану, предложив тому, если он голоден, оформить доставку.

Ночь проходит как в дурном сериале. Я засыпаю на три минуты — и вскакиваю. Иду в детскую. Щупаю лоб. Смотрю, дышит ли ровно. Проветриваю. Возвращаюсь в спальню. Пытаюсь уснуть, но вновь подхватываюсь. На четвёртый раз дверь напротив открывается, и я едва не врезаюсь в Левана. Который пипец как горяч. В самом прямом смысле этого слова, твою же мать!

«Нет, ну нет же!» — мысленно стону я.

— Никогда не болеешь, да?! — шиплю, оттесняя Кахиани к постели. Простынь хоть выжимай! Сдергиваю ее с неудобного дивана. Меняю наволочку и пододеяльник. Щелкаю выключателем.