«…В памяти эта эпоха запечатлелась навсегда»: Письма Ю.К. Терапиано В.Ф. Маркову (1953-1972)
Шрифт:
Доктора сказали, что надо опять пройти повторный курс лечения в следующем сезоне — есть впереди «светлая точка».
Буду очень благодарен Вам за фотокопию моей статьи в «Новом доме» о Вл. Ходасевиче и Пастернаке — забыл, как она называется.
Получил книгу стихов Х<одасевича> [347] , изданную только что Берберовой — охватила меня атмосфера прошлого.
С 1925 г. по самый момент погребения (нес, с другими, гроб) целая эпоха жизни связана у меня (как и у Смоленского, Раевского — других «перекресточников» [348] ) с Ходасевичем.
347
Ходасевич В. Собр. стихотворений / Ред. и предисл. Н. Берберовой. Мюнхен, 1961.
348
Имеются в виду участники литературной группы «Перекресток» (Париж, 1928–1939), мэтром которой был В.Ф. Ходасевич.
Учились у него, вместе переживали разные свои и его «драмы», веселились и ссорились… потом помирились.
У меня было особенно сильное столкновение с ним — из-за Мережковских (хотел он, чтоб я к ним не ходил) и за то, что я написал хороший отзыв о «Розах» Г. Иванова в то время, как он с ним был в большой ссоре…
Читаю стихи: да, замечательный мастер, остро-найденная тема, но… «все плохо», все — «мой тихий ад», все — «гадкая пародия» («звезды») и т. д., но чем дышать? куда дальше идти? Немудрено, что он «задохнулся» в самом себе и перестал писать в 1918 году.
Здесь причиной — не только убийственная статья о его поэзии Г. И<ванова> («В защиту Ходасевича», в «Последних новостях»), но и сам Х<одасевич> понял, что дальше он может только себя повторять.
Коснулся в моей статье этой трагедии, лишившей нас многих хороших стихов, которые он мог бы написать.
Берберова будет недовольна (сама бы его не мучила и не бросила!), но не писать же мне плоской и казенно-похвальной статьи, как написал в «Н<овом> р<усском> с<лове>» Завалишин?..
Жаль, что Вы так далеко и так заняты.
Недавно мне пришлось разрушить миф о том, что мы «долгие годы» были неразлучными друзьями — уж где там до «неразлучных», ну, а друзьями, конечно, по переписке, мы стали.
Начинаются «вечера».
В субботу 28/Х пойду на чтение [349] Вл. Злобина — о Мережковском, «Зеленой лампе» и о «воскресеньях» — Злобину, как никому, в этом вопросе «книги в руки», если только не начнет врать, впрочем, в публике будут сидеть живые свидетели.
349
28 октября 1961 г. В.А. Злобин читал доклад «Мережковский и Зинаида Гиппиус в эмиграции: их литературно-художественная и общественно-политическая деятельность» на собрании, устроенном Объединением бывших студентов Санкт-Петербургского университета в помещении Морского собрания. Терапиано присутствовал на собрании и выступал в прениях. См.: Русская мысль. 1961. 18 ноября. № 1762. С. 7.
Иваск почему-то записался в «Возрождение», с Леонтьевым [350] , — нашел подходящее место!
Там, между прочим, уверены, что народ в России только и ждет монархии, которая будет «через десять лет». (Такие разговоры велись в Константинополе и в парижских русских ресторанах в начале 20-х годов.)
Вот и все «парижские новости». Смоленский еще жив. Ирина Николаевна и я шлем Вашей супруге и Вам наши приветы.
Ваш Ю. Терапиано
350
Работа Ю.П. Иваска «Константин Леонтьев» публиковалась в журнале «Возрождение» небольшими частями с 1961 по 1964 г.
66
24. XI.61
Дорогой Владимир Федорович,
«D. Otzoupe» — это вдова Н. Оцупа, Диана Александровна, бывшая «звезда» немого кинематографа «Лиана Карэн».
Оцуп, влюбившись в нее, — и затем женившись, стал писать «для нее и о ней» — и писал много хуже, чем раньше.
Она же, играющая теперь роль «вдовы Н. Оцупа», включила в собрание стихов [351] все о себе (особенно т. II) и не включила много хороших стихов додиановского периода, чем понизила уровень. Не захотела предисловия
351
Оцуп Н. Жизнь и смерть: Стихи 1918–1958 гг.: В 2 т. Париж, 1961.
Адамовича (естественно, он с 1918 г. дружил с Оцупом и помогал ему литературно), а взамен поместила мудрое письмо (для печати не предназначавшееся) К. Померанцева: «отчего умер Оцуп? — Оттого, что пришла смерть…» (вроде этого).
О пожаре [352] читал и думал — далеко ли Ваш дом.
Хорошо, что он не сгорел.
До сих пор не получил из Германии того Вашего сборника [353] , о котором Вы пишете.
Покажу его Ирине Владимировне и затем С.Ю. Прегель.
352
Речь идет о давно ставших традиционными для «большого» Лос-Анджелеса осенних пожарах, до сих пор практически ежегодно угрожающих разным частям мегаполиса.
353
Вероятно, ранний сборник переводов Маркова: Американские новеллы. Regensburg, 1948.
И<рина> В<ладимировна> занята своей книгой воспоминаний [354] — от 1918 г. до сего дня — написано уже 4 толстых тетради, я еще не читал, но, видимо, будет очень хорошо, И<рине> В<ладимировне> вообще удается этот жанр (Ремизов с хвостом, об Оцупе и Мандельштаме, что было в «Н<овом> ж<урнале>», в рецензии о книге Кодрянской [355] и в «Р<усской> м<ысли>» [356] ).
354
По словам Одоевцевой, ее воспоминания, публиковавшиеся сперва в эмигрантских газетах и журналах, а позднее вышедшие двумя отдельными томами: «На берегах Невы» (Вашингтон: Victor Kamkin, Inc., 1967) и «На берегах Сены» (Париж: La Presse Libre, 1983), «своим появлением на свет обязаны исключительно Юрию Константиновичу Терапиано» (Одоеецева И. На берегах Сены. М.: Худож. лит., 1989. С. 5).
355
Рецензия Одоевцевой на книгу Н.В. Кодрянской о А.М. Ремизове была опубликована в «Новом журнале» (1960. № 61. С. 296–302).
356
Мемуарные очерки Одоевцевой начали появляться в «Русской мысли» с 1960 г., сперва под разными заголовками (Бывшие встречи, бывшая дружба: А.В. Руманов // Русская мысль. 1960. 22 ноября. № 1607. С. 2–3; В те баснословные года // Там же. 10 декабря. № 1615. С. 6), а с февраля 1962 г. они получили окончательное общее название «На берегах Невы».
Не стоит, если это требует затраты времени и усилий, заниматься «Н<ашим> домом», я просто хотел, при случае, бросить взгляд назад, а содержание, должно быть, порядочная чепуха.
Очень расстроились мы с И<риной> В<ладимировной> по поводу смерти Смоленского [357] .
И в моей литературной жизни до войны, и в ее — после войны Смоленский занимал свое место.
Не весело терять хотя бы только литературных сверстников — с ним было связано много общих событий и дел, целая эпоха.
357
См. опубликованные некрологи: Терапиано Ю. Памяти Владимира Смоленского // Русская мысль. 1961. 25 ноября. № 1765. С. 6–7; Он же. Памяти поэта // Современник (Торонто). 1962. № 5. С. 25–29.
А умер он удивительно кротко и спокойно, хоть и знал, что умирает, и задолго до того лишился речи.
Царство ему небесное! — еще один поэт, стихи которого звучали, пели, ушел, скоро совсем не останется «парижан», т<ак> что желающие (по Рафальскому) могут занять все места первых и сверх-первых.
И<рина> В<ладимировна> на днях спрашивала о Вас — Вы ей, кажется, давно не писали?
Новостей литературного порядка пока нет.
Все скучней и скучней становится в русском Париже — мы пережили свою эпоху и свою «страницу истории» и теперь должны кончаться.
И<рина> Н<иколаевна> и я шлем Вашей супруге и Вам наш привет, Ирина Владимировна — свой.
Ваш Ю. Терапиано
67
29. XII.61
Дорогой Владимир Федорович,
Однострочные стихотворения получил, показал их Ирине Владимировне и затем, как Вы хотели, передал их С.Ю. Прегель, которая перешлет их Вам. Предисловие Ваше очень интересно и самая форма — тоже.