«…В памяти эта эпоха запечатлелась навсегда»: Письма Ю.К. Терапиано В.Ф. Маркову (1953-1972)
Шрифт:
Что же касается «Н<ового> р<усского> с<лова>», в нем просто мерзость и дрянь.
Валентинов огаживает Блока [335] , Рафальский утверждает, что «чистое искусство» сейчас не нужно, и заодно нелопустимо оскорбляет Чиннова, г. Большухин, превознося «своих» («все поэты новой эмиграции чрезвычайно талантливы», «Буркина как гения»), походя не умеет ничего сказать о хороших здешних поэтах — и т. д.
Присоединить бы к ним еще К<орвин->П<иотровского> со статьей на тему «Я и Т<ерапиано>»!
335
Статья Н. Валентинова (наст, имя и фам. Николай Владиславович Вольский, 1879–1964) «Чревовещатель невнятиц» (Новое русское слово. 1961.4 июня. № 17618. С. 2; 5 июня. № 17619. С. 2, 3; 6 июня. № 17620. С. 2, 3), в которой А.А. Блок представал лживым, циничным и извращенным пьяницей, вызвала в эмиграции скандал. Первоначально она была предложена «Новому журналу», в котором ранее Валентинов опубликовал статью об А. Белом, но М.М. Карпович отказался ее напечатать. После публикации сокращенного варианта в «Новом русском слове» статья о Блоке в расширенном виде вошла отдельной главой в книгу Валентинова «Два года с символистами» (Stanford: Stanford Univ. Press, 1969. С. 71–87).
Получил от Дукельского [336] длинное письмо, на которое отвечу.
Дукельский как будто человек «прежнего мира» и прежних обычаев — посмотрим, каков он будет при дальнейшем знакомстве.
Знаете ли Вы журнал (1928 г., Париж) «Новый корабль»? Это было столь же недолговечное продолжение «Нового дома».
Я уже съездил к морю в Dieppe на 7 дней, а сейчас сам плох: началась какая-то гадость с кровообращением (?) — «качает», приливы к голове, головокружение — наш доктор доискивается, от чего это? А я чувствую себя гадко и с трудом начал опять писать статьи и снова на год «запрягся в работу».
336
Дукельский Владимир Александрович (1903–1969) — композитор, поэт, мемуарист. В США с 1921 г., музыкальные сочинения и англоязычные книги подписывал псевдонимом Vernon Duke. В 1960-х гг. опубликовал четыре сборника стихов на русском. Марков в то время уже вел переписку с Дукельским (сохранились письма 1959–1964 гг.).
Желаю Вам всего самого доброго и хорошего отдыха.
Ваш Ю. Терапиано
Статьи по-английски о поэмах Х<лебникова> [337] Вы мне не присылали.
64
3. Х.61
Дорогой Владимир Федорович,
Ирина Владимировна находится сейчас в казенном госпитале в Luchon [338] , где лечит уши и горло, — по ее словам, «до ужаса усердно, с утра до вечера».
337
Марков в это время готовил диссертацию о В. Хлебникове, защита которой состоялась в 1957 г. и которая позже вышла отдельной книгой: Markov V. The Longer Poems of Velimir Khlebnikov. Berkeley; Los Angeles: Univ. of California Press, 1962; переиздана: Westport (Ct): Greenwood Press, 1975. Терапиано написал рецензию на это издание: Терапиано Ю. Большие произведения В. Хлебникова // Русская мысль. 1962. 3 ноября.
338
Баньер-де-Люшон (Bagneres-de-Luchon) — курортный город на юге Франции, известный своими минеральными источниками. Одоевцева лечилась там в сентябре — октябре 1961 г., а затем еще раз в сентябре 1962 г.
Расходы — в основе казенные, но есть и падающие на пациента: «за все надо доплачивать и всюду давать на чай — за ванну, за полоскание носа и горла, за аэрозоль — мои 15 тысяч уже растаяли».
И<рина> В<ладимировна> там будет до 10–12/Х, если не задержат врачи дольше. Но лечат там, видимо, серьезно, и можно надеяться, что И<рина> В<ладимировна> вернется из Luchon в полном порядке и сможет писать — из-за болезни она месяца три почти ничего не писала.
Я спросил ее о книге Г. И<ванова> [339] — «Книги Жоржа у меня нет. О том, как он писал ее, можно прочесть в “Современных записках”, кажется, 30 года, “Гумилев” [340] . Конечно, все в ней совершенно точно, он составил ее еще в Петербурге, где у него были все материалы».
339
Возможно, имеется в виду «Книга о последнем царствовании», которую Г.В. Иванов публиковал отдельными очерками в рижской газете «Сегодня» в 1933 г. Книжное издание: Иванов Г. Книга о последнем царствовании / Под ред., с предисл. и коммент. Вадима Крейда. Orange (Ct): Antiquary, 1990.
340
Иванов Г. О Гумилеве // Современные записки. 1931. № 47. С. 306–321.
В прошлом письме я писал Вам, что получил от Лифтона перевод (сделанный Вами) и спрашивал Вас, нужно ли его благодарить и кто — я или И<рина> В<ладимировна> — должны это сделать, а также его имя— отчество и адрес.
На этот вопрос Вы мне не ответили.
«Новый корабль» (1927–1928) — вышло 4 №; до него — был «Новый дом» (1926–1927) — вышло, если не ошибаюсь, три выпуска. Я дал мой комплект во время войны, т. е. в 1939 году, Зинаиде Гиппиус, а затем Злобин дал его проф<ессору> Петру Ковалевскому [341] — так и пропал…
341
См. примеч. 63 в наст. разделе.
Мне очень бы хотелось прочесть мою первую в жизни статью о поэзии Б. Пастернака и Вл. Ходасевича в № 1, но здесь даже в «Доме книги» нет «Н<ового> дома» — библиографическая редкость (спрятан?).
Получил и книгу, и посылки Дукельского.
Брюки — «не очень» — осчастливили четырех стариков, а пальто, с некоторыми поправками, вероятно, смогу водрузить на себя — и то хлеб!
Я поблагодарил Д<укельского> за посылки в ответе на его письмо, где были и стихи его. Книгу [342] же Водов (для отзыва) находит слишком старой и здесь не известной — если б по-французски — другое дело.
342
Вероятно, написанная по-английски книга мемуаров В.А. Дукельского: Duke V. Passport to Paris. Boston; Toronto: Little, Brown and Co., 1955.
А написано интересно.
Дукельскому об этом не писал — м. б., еще и «уломаю» В<одова>.
Но не думаю, чтобы наши отношения установились: «Les amis des nos ennemis sont nos ennemis» [343] , как говорят французы.
Кстати, о Корвине.
Месяц назад, примерно, один читатель пишет мне: «а где я мог бы познакомиться с произведениями Курвин-Пиотровского?»
Недурно? Избави Бог от таких читателей…
А в «Н<овом> р<усском> с<лове>» его набирали «Коровин-Пиотровский» [344] .
343
«Друзья наших врагов тоже наши враги» (фр.).
344
Действительно, была такая опечатка, см.: Аронсон Г. «Новый журнал». Книга 53 // Новое русское слово. 1958. 3 августа. № 16572. С. 8.
Смоленский, которого питают искусственно, поддерживая также особыми впрыскиваниями, все еще борется с болезнью.
К нему давно уже никого не пускают, время от времени жена его извещает друзей о нем.
Какой мучительный конец — а поэт он талантливый, его стихи звучат. Вышла новая книга Б. Зайцева «Тихие зори», рассказы разных лет, в издательстве ЦОПЭ — «Товарищество зарубежных писателей».
Как был бы доволен и польщен Гумилев, если б узнал, что профессор Тарановский [345] пишет работу по его метрике!
345
Тарановский Кирилл Федорович (1911–1993) — филолог-стиховед, преподавал в Белградском университете (1941–1958), затем в Гарварде (1958–1959,1963-1981) и в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA; 1959–1963).
А при жизни Гумилева считали «ничего себе поэтом», а футуристы — «бездарностью».
Хотелось бы посмотреть то, что скажут о теперешних гениях и «ничего себе» — если вообще скажут.
А так, в Париже — уже осень — помните «Осень» Бодлера?
Желаю Вам всего доброго и не забудьте, пожалуйста, что делать с Лифтоном и кому.
Ваш Ю. Терапиано
65
22. Х.61
Дорогой Владимир Федорович,
Спасибо за адрес Лифтона.
Я узнал его имя-отчество (Семен Михайлович) и поблагодарил его, указав, что чек передал больной О<доевцевой>.
И<рина> В<ладимировна> захотела ему написать тоже.
Все это — за «прошлое» и без больших надежд на «будущее».
Но почему Лифтону не издать бы сборник стихов?
Кстати, на Лифтона в «Н<овом> ж<урнале>» [346] мне указывала И<рина> В<ладимировна> — у нее была интуиция.
346
Семен Михайлович Лифтон опубликовал в «Новом журнале» всего два стихотворения: «Я от Родины так далеко…» (1959. № 57. С. 131) и «Родине» («Я в лесу хожу, как будто собирая…») (1959. № 58. С. 114).
И<рина> В<ладимировна> возвратилась 14/Х из Luchon в хорошем виде: лечение пошло ей на пользу, она стала слышать даже на больное ухо, отдохнула морально от перемены мест (Luchon на испанской границе, горы, чудный пейзаж), съездила на несколько часов на автокаре в Испанию — и очень довольна.
Собирается писать (давно уже заказанные ей «Мостами») воспоминания о Петербурге 1919-21 гг. и стихи.
Боюсь, однако, что атмосфера «Дома» и парижский климат опять скоро смоют с нее все приобретенное в Luchon.