Чтение онлайн

Время от времени я украдкой бросал взгляд сквозь занавески, закрывавшие ящик. Сначала мы держались широкой главной дороги. Ни один магазин не работал, и улица была пустынной, что позволяло носильщикам не спеша идти. Затем мы свернули с главной дороги в лабиринт второстепенных дорог, каждая из которых была уже предыдущей. Мы начали подниматься, сначала постепенно, потом всё круче. Носильщики хорошо держали ящик ровно, но ничто не могло скрыть крутые повороты, когда они обходили серпантины, поднимая нас всё выше и выше.

Наконец, носилки остановились. «Домой!» — объявил Иеронимус. Он сложил конечности и выбрался из ящика с медленной грацией перекормленного палочника. «Помощь нужна?» — крикнул он мне через плечо.

«Нет», — сказала я, вылезая из коробки на шатающихся ногах. Давус вышел следом за мной и положил руку мне на плечо, чтобы поддержать нас обоих.

«Как бы вы ни оказались в городе, это, очевидно, было для вас обоих тяжёлым испытанием, — сказал Иероним, оглядывая нас с ног до головы. — Что же вас утешит?

Еда? Вино? Ага, судя по вашим лицам, последнее. Пойдём, выпьем вместе. И никакого местного пойла. Будем пить то, что пьют в Риме. Кажется, у меня ещё осталось немного хорошего фалернского.

Дом был построен по римскому образцу, с небольшим вестибюлем и атриумом, выходящим в остальную часть жилища. Это был дом богатого человека с роскошно расписанными стенами и изящной мозаикой Нептуна (или, поскольку мы находились в греческом городе, Посейдона) в бассейне атриума. За официальной столовой

Из комнаты в самом сердце дома я увидел сад, окруженный перистилем из красных и синих колонн.

«Может, выпьем вина в саду?» — предложил Иеронимус. «Нет, на крыше, пожалуй. Мне нравится похвастаться видом».

Мы последовали за ним по лестнице на террасу на крыше. Высокие деревья по обе стороны дома создавали тень и уединение, но вид на море был ясным. Дом был построен на гребне хребта, пролегавшего через город. Под нами хребет резко обрывался, так что мы смотрели вниз на крыши, которые ступенями спускались к городским стенам. За стенами море простиралось до горизонта, заполненного бегущими синими облаками. Слева я видел часть гавани и изрезанную береговую линию за ней. Напротив входа в гавань располагались острова, за которыми стояли на якоре военные корабли Цезаря. Прикрыв глаза от заходящего солнца, я увидел один из кораблей, выглядывающий из-за изгиба самого дальнего острова. На таком расстоянии корабль казался крошечным, но воздух был настолько чистым, что я мог различить длинные тени моряков, двигающихся по палубе.

Иероним проследил за моим взглядом. «Да, вот он, флот Цезаря. Они думают, что прячутся за поворотом, но мы же их видим, правда? Ку-ку!» Он жеманно помахал пальцами и рассмеялся над собственной нелепостью, словно понимая, что такая ребячливость не согласуется с морщинами древнего страдания, изборожденными его лицом.

«Ты был здесь, чтобы увидеть наше небольшое морское сражение некоторое время назад? Нет? Это было нечто, скажу я тебе. Люди выстроились вдоль стен, чтобы посмотреть, но у меня была идеальная точка обзора прямо отсюда. Катапульты метают снаряды! Огонь охватил палубу! Кровь на воде! Девять наших кораблей потерялись. Девять из семнадцати — катастрофа! Некоторые потонули, некоторые захватил Цезарь. Какой унизительный день для Массилии это был. Не могу передать, как мне это понравилось». Он мрачно посмотрел на теперь уже спокойное место, где произошло сражение, затем повернулся ко мне и просиял. «Но я обещал тебе вина!

Вот, садитесь. Эти стулья сделаны из импортного терпентина. Мне сказали, что их нельзя оставлять на улице, но какое мне дело?

Мы сидели на ярком солнце. Раб принёс вино. Я похвалил его – вино, несомненно, фалернское. Иероним настоял, чтобы я выпил ещё.

Вопреки здравому смыслу, я так и сделал. После второй чашки Давус уснул в кресле.

«Бедняга, должно быть, совсем выбился из сил», — сказал Иероним.

«Сегодня мы чуть не погибли».

«Хорошо, что ты этого не сделал, иначе я бы пил один».

Я пристально посмотрел на него – настолько пристально, насколько мог после третьей чашки фалернского. До сих пор он не задал ни одного вопроса о нас – кто мы, как попали в город, зачем пришли. Его отсутствие любопытства озадачивало. Возможно, подумал я, он просто терпеливо ждал,

позволяя мне прийти в себя.

«Почему вы пришли нам на помощь?» — спросил я.

«В основном, чтобы позлить тех стариков, которые слоняются по рыночной площади, тех, которые пинают тебя и обсуждают, как рыбу, которую нужно выпотрошить».

«Вы их знаете?»

Он печально улыбнулся. «О да, я знаю их всю жизнь. Когда я был мальчишкой, они были мужчинами в расцвете сил, очень уверенными в себе, полными чувства собственной важности. Теперь я мужчина, а они стары, и им больше нечем заняться, кроме как целыми днями торчать на площади, распространяя клевету и обсуждая дела всех вокруг. Площадь теперь закрыта — в магазинах нечего купить, — но они всё ещё бродят там день за днём, преследуя это место».

Он улыбнулся. «Мне нравится время от времени заглядывать в мусор, просто чтобы подразнить их».

«Издеваться над ними?»

«Видите ли, они обращались со мной довольно плохо. Рыночная площадь была тем местом, где я проводил дни… когда у меня не было крыши над головой.

Этот старый простак Каламитос был хуже всех. Он стал ещё более раздражительным с тех пор, как начался дефицит продовольствия. Какая радость видеть его таким взволнованным, что он сломал трость!

Когда я думаю о тех случаях, когда он поражал меня этим...»

«Я не понимаю. Кто ты? Я слышал, тебя называли «Козлом отпущения». А старик сказал, что донесёт на тебя Тимухоям. Кто они?»

Он долго и мрачно смотрел на море, а затем хлопнул в ладоши.

«Раб! Если я расскажу эту историю и мой новый друг Гордиан её услышит, нам обоим понадобится ещё вина».

VII

«Что ты знаешь о Массилии?» — спросил Иероним.

«Это очень, очень далеко от Рима», — сказал я, чувствуя укол тоски по дому, думая о Бетесде, Диане и моем доме на Палатинском холме.

«Недостаточно далеко!» — сказал Иероним. «Цезарь и Помпей подрались, а Массилия оказалась достаточно близко, чтобы принять удар. Нет, я имею в виду, что ты знаешь о самом городе — как он устроен, кто им управляет?»

«Да ничего, на самом деле. Это ведь старая греческая колония, да? Город-государство. Здесь со времён Ганнибала».

«Задолго до этого! Массилия была оживлённым морским портом, когда Ромул жил в хижине на Тибре».

«Древняя история», — пожал я плечами. «Я знаю, что Массилия встала на сторону Рима против Карфагена, и с тех пор эти два города были союзниками». Я нахмурился. «Я знаю, что у вас нет царя. Полагаю, городом управляет какой-то выборный орган. Вы, греки, изобрели демократию, не так ли?»