Чтение онлайн

Вылечившись, она стала представителем Австралийского национального центра по изучению рака груди и начала активно призывать женщин к участию в программах раннего выявления рака и прохождению скрининга. Правда, за десять лет она ни разу не рассказала о том, как боролась с болезнью. Хауард ни с кем не обсуждала эту тему, отказывалась давать интервью СМИ и не появлялась на светских мероприятиях.

И вот Хауард поднялась на сцену, собираясь обсудить, что сделано для того, чтобы женщины не умирали от рака груди, но вместо этого сказала: «Наверное, мне следует воспользоваться этой возможностью и в конце концов признаться в том, что рака груди у меня никогда не было – я боролась с раком шейки матки». И добавила: «В прессе столько всего писали, что мне, пожалуй, пора все рассказать»26.

В наше время, когда делиться принято всем, чем угодно (актриса Белла Торн, например, выложила в Twitter, как проходит колоноскопию), подобное заявление мало кого взволнует. Но признание супруги политика, никогда раньше не распространявшейся о своей личной жизни, заслуживало внимания. Новость попала в издания всей страны, и тема рака шейки матки впервые оказалась в центре общественного внимания.

По счастливому стечению обстоятельств, за четыре месяца до выступления Хауард компания Merck, фармацевтический гигант, сообщила о начале производства высокоэффективной 4-валентной вакцины, способной защитить от четырех типов ВПЧ: типов 16 и 18, вызывавших примерно 70 % всех случаев рака шейки матки, и типов 6 и 11, в 90 % случаев вызывавших генитальные бородавки. Технологию создания вакцины разработали австралийский иммунолог Йен Фрейзер (Ian Frazer) и китайский молекулярный вирусолог Цзянь Чжоу (Jian Zhou).

В отличие от вакцин, предотвращающих такие болезни, как корь или полиомиелит, вакцина от ВПЧ не содержит ни живых, ни убитых частей вируса. Препарат состоял из белка под названием L1 из вирусного капсида ВПЧ, или внешней белковой оболочки вируса. Фрейзер и Джоу научились получать белок L1 из клеток насекомых, а Чжоу придумал, как сделать так, чтобы этот белок самостоятельно собирался в вирусоподобные частицы, абсолютно идентичные частицам настоящего вируса. Внутри эти вирусоподобные частицы были пустыми, но им удавалось обмануть иммунную систему и заставить ее поверить в то, что в организм попал вирус ВПЧ. В ответ на вторжение организм начинал вырабатывать антитела, причем намного больше, чем при настоящем инфицировании.

Первые публикации с результатами своих исследований Фрейзер и Джоу опубликовали в 1991 году и предложили крупным фармкомпаниям CSL, Merck и GlaxoSmithKline выпускать вакцину. В своем предложении Фрейзер объяснял: «Если вы хотите выпускать вакцину (от ВПЧ), вам нужно обратиться к нам»27. В 1999 году Чжоу умер от какой-то загадочной болезни, и Фрейзеру пришлось продолжить работу в одиночку. Он понимал, что вирусоподобные частицы – верное направление исследования, но не был уверен в том, что ему удастся довести начатое до конца. Когда речь идет о создании вакцин, от начала исследований до выхода препарата на рынок часто проходят многие годы. Большинству разработок так и не удается увидеть свет, а ученым – насладиться плодами своего труда.

В июне 2006 года компания Merck выпустила вакцину, в основе которой лежали разработанные Фрейзером и Чжоу вирусоподобные частицы, и это событие было встречено с огромной радостью. Производителем второй вакцины от ВПЧ на основе вирусоподобных частиц через одиннадцать месяцев стала компания GlaxoSmithKline. Фрейзер стал звездой мира науки, получил множество наград и звание «Австралиец года» – все равно что в США войти в число шестидесяти самых сексуальных людей по версии журнала People (нет, в этот список Фрейзера не включили, хотя, как по мне, там ему самое место). Итак, австралийский ученый обрел мировую славу, жена известного австралийского политика призналась в том, что победила рак, внимание общественности было приковано к теме ВПЧ – в Австралии настало время решительных действий.

В 2007 году Австралия стала одной из первых в мире стран, где началась вакцинация населения от ВПЧ. В школах прививки бесплатно делали девушкам в возрасте от 12 до 15 лет, также вакцина поступила в клиники по всей стране – на бесплатную прививку могли рассчитывать подростки и женщины в возрасте до 26 лет. Хотя изначально стояла цель прививать от ВПЧ только женщин, с 2013 года национальная программа вакцинации от ВПЧ распространяется и на мальчиков. Сегодня эффективность австралийской прививочной кампании признана во всем мире: уже 76–80 % подростков в возрасте до 15 лет получили три дозы вакцины от ВПЧ28.

В результате этой кампании ВПЧ и вызванные вирусом заболевания в Австралии начинают исчезать. Онкоагрессивных штаммов 16 и 18 выявляют на 77 % меньше, частота развития предраковых состояний у девочек снизилась на 50 %. Если эта тенденция сохранится, в 2030 году в Австралии будут выявлять меньше четырех случаев рака шейки матки на 100 тысяч женщин в год, что меньше критерия полного искоренения заболевания, установленного Всемирной организацией здравоохранения29.

Программа вакцинации от ВПЧ в Австралии позволила добиться значительных успехов и в борьбе с генитальными бородавками. На международной конференции по проблемам папилломавируса в 2018 году Эрик Чау (Eric Chow) из Университета Монаша в Австралии отметил, что его случаи практически не встречаются: у подростков в возрасте от 15 до 19 лет частота этого заболевания снизилась на 90 %30. На половых органах пациентов в возрасте старше 36 лет генитальные бородавки по-прежнему встречаются часто, потому что эта категория не подпадает под вакцинацию в рамках национальной программы.

Поскольку со временем число юношей и девушек, по возрасту попадающих в программу вакцинации, растет, доля тех, кто привился от ВПЧ и, таким образом, защищен от генитальных бородавок (и рака), от общего числа граждан становится больше. Когда будет вакцинирована основная масса сексуально активного населения, снизится и общее число тех, кто страдает от генитальных бородавок, причем даже среди тех, кто прививку не получил, – этот феномен носит название группового иммунитета.

Иллюстрировать понятие группового иммунитета мне больше всего нравится примером Кристофера «Кита» Фейрли (Christopher “Kit” Fairley) из Университета Монаша в Мельбурне. Представьте, что в Австралии приземлился самолет «Боинг 747», полный похотливых американских подростков с генитальными бородавками. В «Боинге 747» стандартной планировки с тремя пассажирскими классами (эконом, бизнес и первый) 416 мест. Каждый из прибывших сразу после приземления в течение следующих шести месяцев занимается сексом с австралийским сверстником. Вызовет ли это новую вспышку генитальных бородавок у австралийцев?

Фейрли утверждает, что нет. Генитальные бородавки смогут закрепиться в австралийской популяции, только если каждый носитель ВПЧ сможет передать свой вирус хотя бы одному австралийцу. Сегодня риск того, что это удастся сделать, довольно низок: 80 % австралийских подростков вакцинированы от ВПЧ, а заразить того, кто прошел вакцинацию, практически невозможно.

А что будет, если у носителя ВПЧ будет связь с невакцинированным австралийцем? По результатам исследований Энн Бечелл (Ann Burchell) из Университета Торонто, после контакта с вирусом 20 % неинфицированных заразятся ВПЧ в течение шести месяцев31. Не у всех из них в результате появятся генитальные бородавки, но давайте предположим, что они появились. Всего 20 % подростков не вакцинированы и подвержены инфекции, и всего 20 % из них заразятся после контакта с носителем вируса. То есть если каждый из 416 инфицированных американцев займется сексом с австралийским сверстником, передать вирус они смогут только 16 подросткам, что значительно меньше соотношения 1:1, необходимого для того, чтобы в Австралии начали распространяться генитальные бородавки.

Другими словами, опираясь на пример Фейрли, можно утверждать, что генитальным бородавкам нечего противопоставить групповому иммунитету австралийцев. Если существующая сегодня скорость иммунизации не снизится, в будущем мы вообще не найдем у австралийцев генитальных бородавок. Думаю, скучать по ним никто не будет.

Хоть в вопросе вакцинации подростков от ВПЧ США до Австралии далеко (в Америке привито примерно 50 % подростков, тогда как в Австралии – 80 %)32, у нас тоже есть положительные сдвиги в этом направлении. В 2017 году Центр по контролю и профилактике заболеваемости США сообщил о том, что благодаря вакцинации инфицирование отдельными типами ВПЧ у девушек 15–19 лет снизилось на 71 %33. В 2019 году представитель Центров по контролю и профилактике заболеваемости США Нэнси МакКланг сообщила о том, что в 2016 году предраковое состояние шейки матки у американок 18–24 лет выявляли реже, чем в 2008 году (196 тысыч случаев против 216 тысяч случаев) – возможно, это первые признаки того, что профилактика рака шейки матки действительно эффективна34.

Сложности с наращиванием темпов вакцинации от ВПЧ в США обусловлены массой противоречий, окружавших вакцину с первого дня ее выхода на рынок. Вскоре после того, как она появилась в продаже в 2006 году, компания Merck начала агрессивную маркетинговую кампанию и лоббирование своих интересов силами политиков: вакцинирование позиционировали как обязательное, что вызывало отрицательную реакцию и недоверие у населения. Вакцина была новой, неудивительно, что многих беспокоило, безопасно ли проводить поголовную вакцинацию препаратом, только прошедшим клинические испытания. С тех пор прошло 15 лет, людям введено больше 100 миллионов доз вакцины, и теперь очевидно, что вакцина от ВПЧ эффективна и безопасна. Так почему же некоторые люди не хотят прививаться?