Чтение онлайн

Когда он, наконец, отстраняется, его губы блестят, а глаза горят мрачным удовлетворением. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, его ухмылка становится шире, когда он заползает обратно на кровать.

— Я мог бы заниматься этим весь день.

Я не могу ответить, меня все еще трясет, мой разум не в состоянии сформулировать слова. Он наклоняется, нежно целуя меня в лоб, а затем притягивает к себе, обнимая за талию.

— Спи. Поговорим позже.

Я не спорю, слишком опустошенная, чтобы сопротивляться, и позволяю себе погрузиться в тепло его тела, глаза закрываются, когда истощение затягивает меня на дно.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, в комнате становится тише. Тепло по-прежнему окружает меня, хотя ровный ритм дыхания Рен изменился. Я моргаю, привыкая к бледному свету, просачивающемуся через окна.

Он проснулся, лежит на боку, его рука лениво обводит изгиб моей талии.

— Тебе нужно вернуться домой, пока они не заметили.

Я позволяя теплу его тела проникнуть в мое, прежде чем со вздохом отстраниться.

Он двигается, садясь прямо и свешивая ноги с кровати. Я наблюдаю, облизывая губы, как он проходит через комнату, полностью обнаженный, и наклоняется, чтобы поднять стопку сложенной одежды со стула у стены. Спортивные штаны, мои кроссовки и черная толстовка с капюшоном, которая выглядит невероятно большой.

— Надень это.

— Когда ты...

— Я достал их ночью, пока ты спала.

Я беру вещи, сначала натягивая толстовку через голову. Она пахнет им — древесный, чистый аромат обволакивает меня, и я ощущаю странную смесь уюта и уязвимости. Спортивные штаны немного свободны, но меня это не смущает. Как только я одеваюсь, он берет меня за руку и ведет через дом, туда, где снаружи припаркована его машина.

Он не говорит ни слова, когда открывает передо мной пассажирскую дверь. Как только я оказываюсь внутри, дверь мягко закрывается, и мгновение спустя он уже на водительском сиденье, двигатель оживает.

Гул машины - единственный звук, когда он ведет машину, улицы устрашающе тихи в мягком свете раннего утра. Мои пальцы нервно сжимаются на коленях. Я украдкой бросаю на него взгляд. Его челюсть сжата, глаза прикованы к дороге, рука небрежно лежит на руле.

Он останавливает машину чуть дальше по улице от моего дома. Ранний утренний свет окрашивает все вокруг в приглушенные серые тона. Его пальцы постукивают по рулю, он сосредоточен на квартире, челюсти сжаты.

— Ты столкнешься с ними лицом к лицу. — Это не предложение.

Я киваю.

— Так и сделаю. Я должна.

Его рука тянется через консоль, пальцы сжимают мой подбородок. Он наклоняет мою голову к себе.

— Не отступай. Не прячься. Ты посмотришь им в глаза и заставишь их рассказать тебе все.

Его настойчивость успокаивает меня, укрепляя мою решимость.

— Я сделаю это.

Мгновение он просто смотрит на меня, затем кивает.

— Хорошо.

Я тянусь к дверной ручке, но его голос снова останавливает меня.

— Подожди.

Прежде чем я успеваю спросить почему, он выходит из машины, в два шага огибая капот. Он открывает дверцу и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти. Его прикосновение собственническое, пальцы обвиваются вокруг моих, когда он поднимает меня на ноги.

— Рен...

— Я провожу тебя до твоего окна. — Он не ждет, пока я начну спорить, его хватка крепка, когда он ведет меня по тротуару.

Впереди маячит здание, знакомое, но теперь чужое, каждый шаг к нему отягощен открывшейся правдой. Когда мы подходим к моему окну, он поворачивается ко мне, впиваясь в меня взглядом.

— Ты уверена насчет этого? — Его голос смягчается ровно настолько, чтобы у меня по спине пробежали мурашки.

— Я должна это сделать. — Слова звучат твердо, несмотря на нервы, скручивающие мой желудок.

Он кивает, его рука перемещается на мою талию.

— Держись.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он легко поднимает меня и усаживает на подоконник. Его руки всё ещё держат меня, его тело прижато к моему, не оставляя ни малейшего зазора. Воздух между нами дрожит, сгущаясь от напряжения.

— Ты моя. Не забывай об этом. Что бы тебе ни говорили, как бы ни пытались это преподнести. Ты принадлежишь мне.

У меня едва хватает времени перевести дыхание, прежде чем его губы прижимаются к моим. Поцелуй жесткий, всепоглощающий, его пальцы впиваются в мои бедра, как будто он пытается привязать меня к себе. Мои руки сжимают его плечи для равновесия, сердце колотится о ребра.

Когда он отстраняется, его глаза впиваются в мои.

— Увидимся в школе.

Я залезаю в окно, знакомый холод комнаты обжигает кожу. Ноги касаются пола, и я поворачиваюсь, чтобы запереть окно.

Позади меня со щелчком загорается лампа.

Джеймс - человек, которого я считала своим отцом, - сидит за моим столом, его лицо словно высечено из камня.

— Где ты была?

Неурегулированный фокус

РЕН

Дом кажется неправильным без нее.

Я прохожу через вестибюль, рука скользит по перилам, кончики пальцев касаются дерева. Ее запах все еще впитан в мою одежду — страх, капитуляция, жажда — все смешалось в один узнаваемый след. Доказательство того, как полностью она отдалась мне прошлой ночью.

Как без остатка приняла свою суть. И то, кому она теперь принадлежит.

Но тишина действует мне на нервы. Обычно, возвращаясь в пустой дом, я обретаю покой. Это мое убежище, место, где я разрабатываю стратегию, манипулирую и планирую свой следующий шаг. Но сегодня утром, после того как я отвез ее к отцу, пустота ощущается как обвинение.

То, как она смотрела на меня прошлой ночью… Как потемнели её глаза, когда я раскрывал правду — слой за слоем, разбивая каждую ложь, которую её отец воздвиг вокруг неё. Момент осознания. А затем — её полная капитуляция передо мной. Это воспоминание выжжено в моей памяти, вплетено в каждую мысль. Моя Балерина проникла в суть гораздо глубже, чем я ожидал.

Она стала больше, чем просто навязчивой идеей, чем-то, что я не уверен, что могу или хочу контролировать. Интересно, чувствует ли она тоже эту связь, которая переросла рамки простого обладания.

Когда я добираюсь до своей спальни, простыни все еще хранят ее запах, а на подушке остался вмятина — след ее головы. Когда закрываю глаза, я слышу ее крики и стоны. Я вижу, как выгибается ее тело, когда я заставляю ее кончить.

Развернувшись, я выхожу из комнаты. Я слишком взвинчен, чтобы снова попытаться заснуть. Вместо этого я прохаживаюсь по галереям. Там, куда я привел ее впервые, где рассказал ей правду, на каждой стене висели ее фотографии. Танцующая, убегающая, прячущаяся, преображающаяся под моими прикосновениями. Каждая из них запечатлевает ее эволюцию из призрака в мою.