Чтение онлайн

Мы расположились на диване в гостиной. Луизы тут не оказалось. Должно быть, она скрывалась в своей комнате, не желая ни с кем знакомиться. Я вполне могла ее понять. Сейчас любые светские разговоры могли ее пугать.

Я попросила Селестин принести нам чаю. Да, еще пятнадцать минут назад я не собиралась быть радушной хозяйкой, но тема нашей беседы была настолько занимательной, что я должна была хоть чем-нибудь подкормить словоохотливую мадам Милн.

— Так вот, милочка, — начала она, с удовольствием отхлебнув из чашки травяного чаю, — ежели вы приехали сюда, чтобы продать Мансфилд, так лучшего покупателя, чем этот господин, вам не сыскать.

Она потянулась к вазочке за овсяным печеньем и ненадолго замолчала.

— Барон Колдуэлл ищет усадьбу в этих краях? — уточнила я. — Ему наскучила столица?

Мне решительно не хотелось, чтобы он заинтересовался именно Мансфилдом. Тем более, что я не собиралась свое поместье продавать.

— Ну, что вы, милочка, разве Вудворт может кому-то наскучить? Но, тем не менее, барон охотно покупает имения в Данвиле.

— Имения? — я была удивлена, что она употребила это слово во множественном числе.

— Да-да! — подтвердила она. — Он уже купил земли шевалье Леграна, барона Кауфмана и графа Широна. А может быть, и чьи-то еще. Право же, я не успеваю запоминать заключенные им сделки.

У меня закружилась голова. Я могла понять, если бы Колдуэлл купил одно поместье. Ну, может быть, два, если бы захотел объединить территорию соседних имений. Но зачем он скупал их у всех подряд?

Это было странным. А потому пугало.

— Зачем ему это, мадам?

Она пожала пышными плечами.

— Кто же знает, милочка? Да и какая разница? Никто не даст вам лучшей цены, чем он. Я знаю это доподлинно, потому что разговаривала с графом Широном как раз перед тем, как он продал родовое гнездо. Он искал покупателей и предлагал свое поместье даже банку. Но только Колдуэлл дал ему хотя бы мало-мальски приличную цену.

Я задумалась. Целью всего этого могло быть желание скупить по дешевке земли, цена на которые в скором времени наверняка возрастет. Если у этого человека есть такие деньги, то для него наверняка не составит труда и восстановить разрушенную плотину. И тогда затопленные земли вновь станут пригодными для посевов зерна.

Всё это я сказала и вслух. И мадам Милн со мной согласилась.

— Полагаю, Даниэла, что вы правы. Впрочем, это не наше дело. Разумеется, он покупает тут угодья не без пользы для себя. Ну, а если он восстановит плотину, то польза будет и не только ему.

Именно об этом я думала и сама. Если мне удастся сохранить Мансфилд, то господин Колдуэлл, восстановив плотину, невольно окажет услугу и мне самой. Теперь оставалось лишь защитить поместье от его собственных притязаний.

Но неужели никто другой из здешних помещиков не выстроил эту же логическую цепочку? Ведь оставь они земли за собой сейчас, чуть позже они смогли бы их продать по куда более высокой цене.

— Но разве никого не беспокоит, что один человек становится собственником такой огромной территории? — спросила я. — Если здешние земли снова станут плодородными, то он сможет получать на них такой урожай ржи и пшеницы, что станет монополистом на рынке зерна.

Мадам Милн недоуменно наморщила лоб, и я догадалась, что она не поняла значение использованного мною слова. И я поспешила пояснить:

— Я хочу сказать, что если именно его поместья будут давать большую часть зерна в стране, то он сможет устанавливать на него слишком высокую цену. А у покупателей просто не будет выбора. Хлеб станет слишком дорогим, и это может привести к ужасным последствиям.

Но мадам Милн явно не изучала экономику, ибо мои слова ничуть не обеспокоили ее.

— Всё это дела мужчин, дорогая! — сказала она. — Эти вопросы слишком сложны для женского ума. И я думаю, будет куда лучше, если обсуждать продажу Мансфилда с бароном Колдуэллом станете не вы, а ваш папенька.

Ну, да, тот самый папенька, который заложил это поместье и почти обанкротился сам. Но своей гостье я это, разумеется, не сказала.

Теперь мне нужно было как-то снова встретиться с этим Колдуэллом, чтобы дать ему понять, что я не намерена продавать Мансфилд. Тогда можно было надеяться, что он не приедет сюда. Потому что его визит в то время, как мы собирались распахивать заповедные луга, был бы совсем некстати.

Из-за того, что господин Колдуэлл находился в Виль-сюр-Сомма, нам пришлось изменить наши первоначальные намерения. Пока я предпочла обойтись без распашки тех лугов, что были рядом с усадьбой — они находились слишком на виду.

Более того, я сильно волновалась и из-за наших посевов в лесу. Если господин барон так жаждет заполучить все местные земли, то он будет очень внимательно наблюдать за своими соседями, пытаясь дождаться какого-то промаха с их стороны. И я совсем не хотела, чтобы он узнал о том, что мы нарушаем закон.

Пока мы засеяли рожью только тот участок, который староста Чизар и его люди расчистили первым. Вспашка далась им с немалым трудом. Мы наметили и еще один участок под поле, но я дала уставшим крестьянам и их лошадям небольшую передышку, позволив на некоторое время переключиться на их собственные наделы. Им нужно что-то вырастить и для себя.

Мы же продолжали инвентаризировать чердак, и обнаружили на нём еще немало интересных предметов, которые можно было продать. Но продавать их следовало не в ближайшем городке, а в столице. Только там я смогла бы получить за них настоящую цену.

Правда, поездка в Вудворт была пока для нас непозволительной роскошью. На почтовой карете товары для продажи не увезешь. А собственного экипажа у нас не было. Не ехать же в столицу на крестьянской телеге.

Зато когда Луиза услышала о возможном путешествии в Вудворт, она переменилась в лице. Я понимала, что ей тоже хотелось туда поехать. Наверно, она хотела встретиться с Эмилем, который так и не соблаговолил ответить на ее письмо.

Впрочем, почти в Илларии работала не слишком хорошо, так что отсутствие вестей от графа могло объясняться нерасторопностью почтовых работников.

Я по-прежнему почти не общалась с Луизой. Мы здоровались, когда встречались за столом за завтраком. Иногда обменивались дежурными фразами, занимаясь хозяйственными делами, но не более того.

И мне казалось, что ее устраивало это ничуть не меньше, чем меня. Она тяготилась неизвестностью в отношениях с женихом и, возможно, боялась, что я стану злорадствовать по этому поводу.

Мы потихоньку приводили дом в порядок, но лишь в том, что касалось чистоты и хотя бы некоего подобия уюта. Но позволить себе новую мебель или даже самый простейший ремонт мы всё еще не могли.