Чтение онлайн

Я взяла Луизу в Вудворт. Во-первых, ради соблюдения правил приличий — да, я сама не обращала них особого внимания, но родители и тетушка Даниэлы относились к ним слишком трепетно. А поехать в большой город (да-да, гнездо разврата!) одной, значило бы так или иначе их нарушить.

А во-вторых, я надеялась, что мадемуазель Шатор прояснит ситуацию с Эмилем, они условятся о дате свадьбы, и она, наконец, вернется домой, чтобы к этой свадьбе готовиться.

Мы отправились в столицу в наемном экипаже (я с сожалением вынуждена была расстаться еще с несколькими монетами, которых у меня становилось всё меньше), а следом за нами на телеге поедет месье Браун с той утварью, которую мы должны будем продать.

Перед отъездом я отдала плуг месье Чизару и надеялась на то, что к моему возвращению уже будет распахан и засеян и второй луг возле леса. Было обидно, что мы не можем задействовать самые перспективные в этом плане луга перед самой усадьбой. Но распахать сейчас и их было бы слишком рискованно. Пока Колдуэлл находился в Данвиле, следовало проявлять осторожность.

Дорога в столицу оказалась куда более оживленной, чем дорога от Ридинга до Мансфилда. Уже через несколько часов наш наемный экипаж, самый дешевый и тряский из всех возможных, влился в поток разношерстного транспорта. Нас то и дело обгоняли крытые почтовые кареты с вензелями королевской почтовой службы, груженые товарами фуры, и изящные экипажи аристократов с гербами на дверцах.

Королевская столбовая дорога была чудом инженерной мысли — широкая, мощеная камнем по краям и утрамбованным щебнем в центре. По сторонам мелькали и деревни, и перелески, и каналы с медленно плывущими баржами. Но постепенно пейзаж сменялся с пасторально-сельского на городской, и воздух тоже менял запах: свежесть полей и лесов сначала смешивалась, а потом и вовсе уступила место ароматам города — запахам заводских труб и кожевенных мастерских.

Луиза сидела напротив меня и почти не смотрела по сторонам. Она сжимала в руках ридикюль, и ее лицо было бледным и напряженным. Эта поездка могла решить судьбу ее замужества, и она, хоть и жаждала увидеться с Ла-Гийоном, в глубине души боялась этой встречи.

— Там, должно быть, очень шумно, — вдруг сказала она. Она, как и я сама, никогда не бывала в столице. — И там очень много людей. И я читала в газете, что на центральных улицах Вудворта в некоторые часы экипажи из-за толчеи двигаются не быстрее пешеходов.

— Зато там, наверно, есть водопровод, — отозвалась я, думая о ведрах с водой, которые таскает Селестин. — И газовые фонари, которые зажигаются сами с наступлением сумерек. В «Вестнике прогресса» писали, что их уже провели на Королевский проспект.

Луиза лишь вздохнула. Судя по всему, ей не было никакого дела до освещения столичных улиц.

Ночь мы провели на постоялом дворе в большом торговом городе, находившемся в десятке часов от столицы. Это был уже не сельский трактир, а трехэтажное каменное здание с конюшней на полсотни лошадей. Столовая зала была полна гвалта — купцы, офицеры, чиновники низших рангов. Я ловила обрывки разговоров о биржевых курсах, новых монарших указах и столичных сплетнях. Это был другой ритм жизни, быстрый, деловитый, нервный.

Луиза едва прикоснулась к ужину и рано удалилась в нашу скромную комнату под самой крышей.

На следующее утро едва рассвело, мы снова были в пути. За окном зарядил дождь, и я закрыла глаза, предпочтя подремать под монотонный стук колес. И сама не заметила, как заснула. А проснулась, когда Луиза коснулась моей руки.

Открыла глаза, посмотрела в окно.

Мы уже въезжали в город.

Сначала шли рабочие предместья с узкими улочками, где солнце едва пробивалось между почти сомкнутыми крышами темных домов, стены которых были покрыты грязью и копотью. Белье, развешанное на веревках между окнами, звуки фабричных труб. Шумная пестрая толпа на мостовой: ремесленники в засаленных куртках, служанки с корзинами, уличные торговцы, нищие. Здесь пахло дешевым пивом, помоями и бедностью.

Но улицы становились всё шире и шире, и вот мы выехали на широкий проспект, обсаженный стройными липами. По бокам уже тянулись не дома, а дворцы из светло-серого камня, с колоннадами, лепниной на фасадах и чугунными оградами. То тут, то там мелькали золоченые шпили церквей.

Затем проспект нырнул под массивную триумфальную арку, и город поглотил нас целиком.

Крики разносчиков, продававших пироги и газеты, цокот копыт по брусчатке, скрипы фургонных колес. Воздух гудел, словно гигантский улей. Донесся до нас и запах свежей выпечки из открытых дверей пекарни, мимо которой мы проезжали.

— Погляди! — воскликнула Луиза. — Должно быть, это королевский дворец!

С нее мгновенно спала вся меланхолия. Да, тут было на что посмотреть.

За кружевной чугунной оградой раскинулся величественный парк с идеальными газонами, искусственными прудами и деревьями с кронами причудливых форм. А на холме, словно паря в облаках, стоял белоснежный королевский дворец с его знаменитой часовой башней — символом власти, знакомым каждому илларийцу по монетам и гравюрам. А прямо перед нами высился готический шпиль кафедрального собора Святой Клары, такого высокого, что требовалось запрокинуть голову, чтобы увидеть его шпиль.

Слишком разительной была разница между этими двумя мирами — тем, где жил простой народ, и тем, где обитала знать.

Луиза была поражена и сидела теперь молча. Я же испытывала странное ощущение. Давно забытое, но хорошо знакомое чувство (ведь я бывала в городах куда крупнее Вудворта!) принадлежности ко всей этой суете теперь скорее напугало, чем порадовало меня. Неужели я настолько привыкла к провинции?

Мы сняли две комнаты в гостинице «Шипы и корона» — одну для нас с Луизой, другую для месье Брауна. Конечно, я бы предпочла одноместный номер, но для такого уровня комфорта у нас не было денег.

Гостиница, несмотря на свое громкое название, была самым заурядным заведением, в котором останавливались приезжавшие в столицу торговцы и не слишком состоятельные аристократы. Она находилась в узком переулке, носившем название Калачный, поскольку в самом начале его располагалась пекарня. И это было просто отлично, потому что запах свежеиспеченного хлеба перебивал другие, куда менее приятные ароматы.

— Ты же сходишь со мной к его сиятельству, Дани? — тихо спросила Луиза, когда мы умылись с дороги и сменили дорожные наряды на те платья, что взяли с собой.

— Что? — я посмотрела на нее с удивлением. — Я же сказала, что в столице тебе придется ходить повсюду одной. У меня есть более важные дела.

— Но уже послеобеденное время! Вряд ли сейчас ты сможешь сейчас найти того, кто купит всё то, что мы с собой привезли.

В этом она была права. Сделки было принято заключать до обеда. Но это не означало, что мне нечем было заняться. Для начала было бы неплохо найти хотя бы пару лавок, в которых продавали домашнюю утварь и картины. И узнать, к кому я могу обратиться по поводу тех механизмов, которые я хотела бы заказать.