Чтение онлайн

Вот как? Значит, он был там? Но почему же он не заехал ко мне?

Наверно, в подобных обстоятельствах было глупо обижаться на его невнимание, но мне почему-то стало обидно.

— Да! — снова подтвердил барон.

— В таком случае вы не могли не видеть, что луг перед особняком мадемуазель Лозен был распахан? Прошу вас, помните о том, что вы обязаны говорить правду и только правду, и ничего, кроме правды!

Наверно, он посчитал нужным об этом напомнить после того, как показания Луизы оказались совсем не такими, на какие они рассчитывали.

— И что же? — Колдуэлл пожал плечами. — Разве распахивать луга запрещено каким-то законом?

— А разве нет? — удивился адвокат. — Указ герцога Данвиля запрещает менять назначение земель в нашем герцогстве.

— Мне кажется, месье, вы совершенно не разбираетесь в сельском хозяйстве, — продолжал улыбаться барон. — Равно как и ваш клиент. Еще когда я сидел в зале, я обратил внимание на допущенную им в своей вступительной речи неточность. Он заявил, что закон герцогства запрещает распахивать луга. Но это не так. Закон запрещает менять назначение земель, как вы только что совершенно правильно и сказали.

— Но разве это не одно и то же? — еще большее удивился адвокат.

— Разумеется, нет! Откуда его сиятельство может знать, для какой цели мадемуазель Лозен велела распахать луг? Быть может, трава на нём была испорчена засухой или истоптана скотом, и мадемуазель всего лишь хотела разбросать на вспаханной земле семена новых трав, которые сделали бы луг еще более красивым? Таким образом, луг остался бы лугом, и закон не был бы нарушен.

О, это была блестящая мысль, до которой я сама почему-то не додумалась! И я бросила на Колдуэлла благодарный взгляд.

Правда, его слова могли бы помочь мне выиграть дело только в том случае, если бы мы уже не посеяли на этом лугу пшеницу. Каким бы несведущим в сельском хозяйстве ни был Ла-Гийон, он легко сообразит, что по всходам можно легко отличить пшеницу от обычной луговой травы. Значит, ему всего лишь нужно будет походатайствовать о том, чтобы заседание суда было отложено на несколько недель.

Но я всё равно была признательна барону за то, что он попытался меня защитить.

— Мне кажется, ваша милость, — взвился с места граф, — что вы уже подсказываете мадемуазель Лозен линию защиты! А вы не имеете права этого делать! На стороне ответчика может выступать только она сама или ее адвокат.

— Вы правы, ваше сиятельство, — согласился Колдуэлл. — Но поскольку у мадемуазель Лозен нет адвоката, то я как раз хотел бы предложить ей выступить в качестве ее защитника.

Мое сердце затрепетало. Я уже и сама жалела о том, что не нашла себе хоть какого-то адвоката. Возможно, в законе были какие-то лазейки, которые можно было использовать, и о которых я не знала.

— Боюсь, что это невозможно, ваша милость! — покачал головой судья. — Во-первых, адвокат должен иметь юридическое образование. А во-вторых, о его участии в деле должно быть заявлено до начала процесса.

— Позвольте мне прокомментировать оба этих пункта, ваша честь! — кажется, барон ничуть не смутился. — У меня есть диплом факультета права. Что же касается второго препятствия, то закон допускает дозаявление адвоката даже в процессе заседания суда в том случае, если защитник является родственником ответчика.

Я слушала его с напряженным вниманием, но не могла понять, куда он клонит. И кажется, это не могла понять не только я.

— Вы правы, ваша милость! — признал судья. — Но, насколько мне известно, вы не являетесь родственником мадемуазель Лозен.

— Пока не являюсь, ваша честь! Но я надеюсь, что в скором времени им стану. Дело в том, что закон допускает еще один случай, когда защищать интересы ответчика может человек, не связанный с ним кровным родством.

— Мне кажется, я понял, о чём вы говорите, — судья тоже улыбнулся. — Но в таком случае это означает, что вы…

— Да, ваша честь, — Колдуэлл чуть наклонил голову, — я жених мадемуазель Лозен!

Я услышала, как где-то в зале охнула тетя Барбара. О, ее голос невозможно было не узнать! И сейчас наверняка Лозены были в шоке. И не они одни.

— Протестую, ваша честь! — снова вскочил адвокат Ла-Гийона. — Насколько мне известно, это заявление ни на чем не основано! До этого момента ни один человек не знал о том, что барон Колдуэлл и мадемуазель Лозен жених и невеста! Мне кажется, его милость придумал это только сейчас!

— Я тоже протестую, ваша честь! — спокойно отозвался барон. — Месье Перрис делает весьма оскорбительные для нас с мадемуазель Лозен заявления. А что касается того, что до этого момента о нашей с ней помолвке никто не знал, то это не соответствует действительности. Да, наша помолвка состоялась в столице, и в Ридинге мы еще об этом не объявляли. Но, как минимум, ваш клиент граф Ла-Гийон об этом знал.

Ох! А ведь и в самом деле! Он и Луиза в Вудворте уже слышали это заявление. Правда, тогда оно было сделано мною, а его милость просто его не опроверг.

— Ваше сиятельство, можете ли вы подтвердить, что знали о помолвке барона Колдуэлла и мадемуазель Лозен? — обратился к Ла-Гийону судья.

Мне показалось, что тот на несколько секунд замешкался с ответом. Возможно, если бы при этом заявлении тогда не присутствовала Луиза, то он бы и решился солгать, но сейчас посчитал нужным сказать правду. К тому же участие Колдуэлла в процессе в качестве моего адвоката ничуть не ослабляло позиции самого графа.

— Да, ваша честь, я об этом знал!

Еще один громкий вздох из зала. Кажется, на сей раз матушкин. Конечно, для них было неприятным узнать об этом вот так. Но я была уверена, что эта новость скорее порадовала, чем расстроила их. Да, титул Колдуэлла был ниже, чем титул Ла-Гийона, но зато барон был богат, так что мои родные вполне могли счесть этот брак весьма выгодным.

Они же не знали, что всё это было не по-настоящему. И что Колдуэлл объявил об этом лишь для того, чтобы мне помочь выйти из этого дела с наименьшими потерями.

Разумеется, нам потребуется какое-то время поддерживать эту легенду, дабы нас не обвинили в неуважении к суду. Но спустя месяц или два мы объявим о расторжении помолвки. И это будет означать, что от меня отказался уже второй жених. А если я еще и потеряю Мансфилд, то стану совсем незавидной невестой.

— Значит, ваша милость, вам ничего не известно о том, что мадемуазель Лозен распахала центральный луг своего поместья для того, чтобы засеять его пшеницей? — вернулся к первоначальному вопросу адвокат.