Чтение онлайн

Барон покачал головой.

— Считаю своим долгом напомнить вам, что с этой минуты я являюсь адвокатом мадемуазель Лозен и имею полное право не отвечать на ваши вопросы. Но я всё-таки отвечу, чтобы показать, что нам нечего скрывать. Нет, мне было решительно ничего об этом не известно.

— Для того, чтобы вы считались адвокатом вашей невесты, — ворчливо возразил месье Перрис, — нужно, чтобы она сначала согласилась на то, чтобы вы представляли ее интересы.

— Благодарю вас за замечание, коллега! — чуть поклонился барон. — Вы совершенно правы.

— Мадемуазель Лозен, — теперь судья смотрел уже на меня, — вы согласны на то, чтобы барон Колдуэлл выступал в качестве вашего адвоката?

— Да, ваша честь! — я хотела сказать это громко, но у меня получилось не слишком хорошо.

Впрочем, судья услышал мой ответ. И уже через минуту барон оказался на скамье подле меня.

— Кажется, вы сошли с ума, ваша милость, — прошептала я.

— Увы, никто от этого не застрахован, — улыбнулся он.

К сожалению, прямо сейчас я не могла поблагодарить его за поддержку, потому что адвокат Ла-Гийона уже приглашал своего следующего свидетеля. И когда я увидела этого человека, то поняла, что граф сейчас может вернуть себе утраченные позиции в этом деле.

— Кто это? — склонившись к моему уху, спросил Колдуэлл.

— Староста одной из моих деревень, — выдохнула я.

К счастью, это был не Ноэн Чизар.

— Месье Тасьен, насколько мне известно, вы староста деревни Валанже, что расположена на землях поместья Мансфилд? — приступил к допросу адвокат графа.

— Именно так, сударь! — поклонился тот.

Он не осмелился посмотреть в мою сторону. Интересно, как его убедили приехать сюда? Наверняка Ла-Гийон посулил ему какое-то вознаграждение. И явно не маленькое, ведь сейчас этот человек собирался выступить против хозяйки той деревни, в которой он жил. А может быть, граф убедил его, что поместье вскоре сменит своего владельца, так что Тасьену будет выгодно играть на его стороне.

— Можете ли вы подтвердить, что мадемуазель Лозен имела намерение распахать несколько лугов в своем поместье, дабы засеять эту землю пшеницей и рожью?

— Да, сударь, могу! — староста чуть смутился, но ответил весьма уверенно. — Когда мадемуазель Лозен только приехала в Мансфилд, она объявила об этом намерении старостам всех своих деревень. Но, разумеется, я знал, что это противозаконно и отказался в этом участвовать. И запретил жителям своей деревни делать это.

— Это было весьма смело с вашей стороны! — похвалил его месье Перрис. — Вы поступили совершенно правильно. Но, может быть, вы знаете, кто в таком случае участвовал в распашке лугов и посеве зерновых?

— Полагаю, что жители деревни Ла-Понс. Их староста месье Чизар вполне мог на это согласиться.

— Протестую, ваша честь! — тут же поднялся с места Колдуэлл. — Это оценочное суждение, и оно не может быть принято к сведению судом.

— Протест принят! — кивнул судья. — Месье Тасьен, впредь прошу говорить только о том, что вам доподлинно известно!

Но ничего более по этому делу старосте деревни Валанже известно не было. Равно как и старосте деревни Ганьяк Питеру Кулону, который поднялся на свидетельское место после него. Он сказал ровно то же самое. После чего господин судья задал вопрос:

— Надеюсь, месье Перрис, староста третьей деревни месье Чизар тоже находится в суде? После того, как о нём столько говорилось, мне бы хотелось услышать и его самого.

Я замерла, ожидая ответа. Неужели Ла-Гийон привез сюда и месье Чизара? А может быть, и месье Брауна?

Если уж граф разыскал старост других моих деревень, то наверняка позаботился и о том, чтобы доставить в суд и тех, кто принимал непосредственное участие в преступлении. И сделал он это уже после того, как я уехала из Мансфилда.

Но как ловко он всё это обставил! Ведь всем им тоже должны были вручить повестки из суда. Неужели после того, как курьер вручил ее мне, он дожидался где-то моего отъезда и лишь потом вручил повестки еще старостам?

Мне совсем не хотелось, чтобы староста Чизар нес ответственность за то, что ему велела сделать я. И чтобы он врал в суде, мне тоже не хотелось. За это его тоже могли наказать.

И я решила, что если он выйдет сейчас для дачи показаний, то я признаю свою вину, чтобы не ставить ни его, ни месье Брауна в неловкое положение.

— К сожалению, нет, ваша честь! — ответил Перрис. — Когда вызов в суд привезли в деревню Ла-Понс, оказалось, что Ноэн Чизар, равно как и управляющий поместьем месье Джейкоб Браун находятся в отъезде. Будто бы они уехали в Виль-сюр-Сомма на ярмарку. Но вполне возможно, что посыльного обманули. Мы с его сиятельством полагаем, что их отъезд выглядит весьма подозрительно.

Барон снова хотел заявить протест, но этого не потребовалось, потому что сам судья сделал адвокату замечание.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Конечно, дуло было вовсе не в ярмарке. Они ни за что не поехали бы туда в то время, когда шел столь важный для Мансфилда суд. Возможно, они узнали о том, что старосты Валанже и Ганьяка получили повестки, и поняли, что в суд могут вызвать и их самих. А потому предпочли уехать на какое-то время.

Какие же они молодцы! А ведь это мне нужно было подумать об этом и самой отправить их в тот же Виль-сюр-Сомма.

— Есть ли у вас еще свидетели, ваше сиятельство? Или, быть может, какие-то другие доказательства?

По растерянному лицу графа я поняла, что других свидетелей у него не было. Он и подумать не мог, что они ему понадобятся. Он делал ставку на показания Луизы и барона, но они сказали совсем не то, на что он рассчитывал.

И это понимала не только я. Граф и его адвокат о чём-то напряженно перешептывались. А сидевший рядом со мной Колдуэлл позволил себе улыбнуться.

Я не была сильна в законах Илларии, но вряд ли судья примет решение в пользу Ла-Гийона при сомнительных доказательствах, которые он представил. Я сжала кулачки, боясь поверить в то, что смогу отстоять Мансфилд.

А когда Колдуэлл коснулся моей руки, я вздрогнула. Ох, как благодарна я была ему за эту поддержку! Впрочем, я понимала, что после суда мне еще придется объясняться с Лозенами и убеждать их в том, что помолвки, о которой заявил барон, на самом деле не было. И думать об этом мне было очень грустно.

Я только сейчас осознала, что почти всегда называла его господином бароном или месье Колдуэллом. Да, обращаться по имени к постороннему мужчине девушка тут не имела права. Но как же мне хотелось это сделать!

— Нет, ваша честь, других доказательств у нас нет, — вынужден был признать Ла-Гийон. — Но позвольте мне просить вас отложить вынесение решения по этому делу на пару недель!

Я нахмурилась. Зачем ему это было нужно? Да, на этом заседании его позиции оказались неожиданно слабы, но что изменится за две недели?