Чтение онлайн

— Он хочет представить суду взошедшую на вашем поле пшеницу, — прошептал барон.

И как я сама это не сообразила? Но если так, то дело нами будет проиграно. Конечно, можно было попытаться спешно засеять распаханный луг какой-нибудь сорной травой. Но вряд ли мне дадут это сделать. Наверняка Ла-Гийон будет отслеживать всё, что происходит в Мансфилде.

Оставалось надеяться на то, что господин судья не прислушается к его словам.

— Можете ли вы пояснить свою просьбу, ваше сиятельство? — спросил судья. — У вас должны быть для этого веские основания.

— У меня они есть, ваша честь! — теперь граф говорил сам, должно быть, надеясь, что это произведет большее впечатление на суд и на публику. — Дело в том, что я ничуть не сомневаюсь, что распаханный по поручению мадемуазель Лозен луг был засеян пшеницей. Но чтобы я мог доказать это, посевы должны взойти. И тогда любой, кто приедет в Мансфилд, сможет убедиться в моей правоте. Разве не будет это самым убедительным доказательством?

Я видела, что судье было не по душе откладывать решение, но уверенность Ла-Гийона, кажется, и в самом деле произвела на него нужное впечатление.

— Ну, что же, — кивнул он, — полагаю, что в этом есть определенный смысл. Я направлю в Мансфилд одного из своих помощников, способного отличить пшеницу от прочих растений. Но если ваше обвинение не подтвердится, ваше сиятельство, то именно вам придется оплатить те расходы, которые суд понесет в связи с этой поездкой.

— Разумеется, ваша честь! — в голосе Ла-Гийона звучало торжество.

Судья поднял свой деревянный молоток, намереваясь объявить о переносе заседания. Но прежде, чем он это сделал, с места поднялся Анри Колдуэлл.

— Ваша честь, позвольте и мне сказать несколько слов!

— В этом нет необходимости, ваша милость! — возразил судья. — Если ваша невеста не нарушала закон, то перенесение заседания отнюдь не повредит ее интересам. Мы всего лишь убедимся в правоте одной из сторон, и принятое нами решение будет более чем обоснованным.

— Я согласен с этим, ваша честь! Но дело в том, что и в этой отсрочке, и в поездке вашего представителя в Мансфилд нет никакой необходимости.

Я слушала его со всё возрастающим волнением, не понимая, куда он клонит.

— Вот как? — кажется, этого не понял и судья. — Неужели ваша невеста готова признать свою вину?

Мне стало не по себе. А что, если все действия Колдуэлла были направлены именно на то, чтобы заставить меня признать вину? Не могло ли быть так, что он находился в сговоре с Ла-Гийоном, и нарочно вызвался защищать мои интересы?

Нет, это было бы слишком безнравственно с его стороны! Я не должна в нём сомневаться.

Но память тут же услужливо подсказала мне, что барон Колдуэлл несколько недель назад не погнушался воспользоваться моими чертежами самоходного плуга. Так что помешало бы ему вступить в сговор с графом, если этот сговор сулил ему какие-то выгоды?

— Ваша честь, я хотел бы сделать заявление! — голос барона был на удивление спокоен.

А вот мое сердце билось так, что я не расслышала, что ответил судья.

Барон вышел на место дачи показаний с кожаной папкой в руках.

— Ваша честь, признаться, я надеялся, что делать это заявление мне не придется. Я полагал, что решение в пользу мадемуазель Лозен будет вынесено и без моего участия. Но мне не хотелось бы затягивать это дело и обременять суд необходимостью проведения дальнейших следственных действий. На самом деле, совершенно неважно, обнаружит ли ваш отправленный в Мансфилд помощник пшеницу на лугу или нет.

— Неважно? — тут же взвился адвокат Ла-Гийона. — Вы считаете неважным нарушение закона герцогства? Ваша честь, я прошу зафиксировать в протоколе неуважение, проявленное к суду и законодательству Илларии защитником мадемуазель Лозен.

Судья подумал немного и обратился к Колдуэллу.

— Ваша милость, быть может, вы неправильно выразились? Уверен, что вы проявляете должное уважение к указам, изданным герцогом Данвилем.

Барон ответил ему поклоном.

— Вы можете не сомневаться в этом, ваша честь! Мой оппонент чересчур поспешил с выводами, не дав мне возможности договорить. Я всего лишь хотел сказать, что если даже мадемуазель Лозен распахала свой луг и посеяла на нём пшеницу, то она вовсе не нарушила закон, ибо у нее было право это сделать.

Мне показалось, что я снова ослышалась. Откуда бы у меня могло взяться такое право? Да, я хотела бы получить от герцога Данвиля разрешение на перевод земель из одной категории в другую, но понятия не имела, как это можно было сделать. Если бы я знала, где находился герцог, то я поехала бы к нему и попыталась бы убедить его помочь своему герцогству. Но, увы, я этого не знала.

— Что вы имеете в виду, ваша милость? — спросил судья.

— Что у мадемуазель Лозен есть разрешение, подписанное герцогом Данвилем, — Колдуэлл подошел к столу, за которым сидел судья, и положил на него какой-то документ.

— Что за ерунда? — снова подал голос месье Перрис. — Как у мадемуазель Лозен могло появиться такое разрешение?

Вот мне тоже хотелось бы это знать. Неужели Колдуэлл блефовал? И хотя я была благодарна ему за любую попытку мне помочь, всё же такая ложь в стенах суда могла иметь серьезные последствия.

— Разрешение подписано двадцать пятым герцогом Данвилем месяц назад и заверено печатью королевской канцелярии в Вудворте, — удивленно сказал судья, внимательно изучив переданный ему Колдуэллом документ.

— Уверен, что эта бумага подделка! — вскричал Ла-Гийон. — Ваша честь, вам следует задержать господина барона. Если в действиях мадемуазель Лозен я прежде усматривал лишь неумышленное нарушение закона по его незнанию, то фальсификация документов делает это преступление куда более серьезным.

Я похолодела. Этого мне только не хватало. Снова услышала тяжкий вздох тетушки Барбары из зала. Лозены никогда мне этого не простят.

— А вот это уже оскорбление, ваше сиятельство! — ледяным тоном произнес Колдуэлл. — И адресовано оно не только мне, но и руководителю канцелярии при королевском дворце, который заверил тот документ, который вы только что назвали подделкой.

Но граф и не думал отступать.

— Я не уверен, что он вообще его заверял. Если вы подделали подпись и печать герцога Данвиля, то могли подделать и печать канцелярии. Как вы могли заручиться разрешением его светлости, если никто не знает, где находится герцог Данвиль. С тех пор, как он покинул Илларию вместе со своим сыном, его никто не видел.

Они буравили друг друга взглядами. И дабы не допустить дальнейшей перепалки, вмешался господин судья.

— Мне бы тоже хотелось знать, ваша милость, где вы нашли герцога Данвиля. Простите, что подвергаю сомнения ваши слова, но обстоятельства дела таковы, что не могу не потребовать дополнительных пояснений.