Чтение онлайн

Мы вышли в гостиную, куда его уже провела Селестин. Он поклонился нам, поцеловал руки.

— Мадемуазель Лозен! Мадемуазель Шатор! Рад видеть вас! Простите за неожиданный визит! Я знаю, что должен был сначала написать и получить разрешение приехать, но мне не хотелось медлить. Я прибыл в Ридинг, не нашел там своей невесты и решил, что отправлюсь за ней немедленно!

Луиза просияла при этих словах. А я отвернулась, чтобы не портить ей настроение выражением своего лица. Человек, который так хочет заблуждаться, имеет на это полное право.

— Мадемуазель Лозен, я искренне благодарен вам за то, что столь радушно приняли мою невесту и позволили ей пробыть в Мансфилде столько времени. Поверьте, я никогда этого не забуду! Но Луиза уже довольно злоупотребила вашим гостеприимством, и сейчас, я надеюсь, она не откажется вернуться в Ридинг вместе со мной, — он посмотрел на Лу, и она поспешно кивнула. — Чтобы соблюсти все правила приличия, я привез с собой горничную. Она дожидается нас в карете.

— Благодарю вас, ваше сиятельство! — воскликнула Лу. — Мне нужно четверть часа, чтобы собрать вещи. Даниэла, ты же поможешь мне, правда?

Я была рада, что она попросила меня об этом, потому что оставаться в одной комнате с графом Ла-Гийоном мне было неприятно.

Мы поднялись в комнату Луизы и собрали ее дорожный саквояж.

Когда спустя десять минут я вышла проводить ее на крыльцо, она обняла меня и расцеловала.

— Спасибо, Дани! Я знаю, что в Мансфилде у тебя много дел, но я надеюсь, что ты сможешь выделить несколько дней для того, чтобы приехать к нам на свадьбу!

Я не ответила ни «да», ни «нет», и она села в карету и помахала мне рукой уже из окна. А Эмиль чопорно мне поклонился.

Когда экипаж скрылся из вида, я вернулась в гостиную. Увидела лежавшую на столе раскрытую книгу, которую еще недавно читала Луиза, и испытала какую-то странную грусть. Я не обрадовалась, когда Лу приехала в Мансфилд, но я неожиданно огорчилась, когда она уехала.

На следующее утро я вышла к завтраку и увидела, как Селестин убирает со стола пустую тарелку.

— Простите, мадемуазель! — она смущенно покраснела. — Я по привычке поставила приборы и для мадемуазель Шатор.

— Может быть, тогда вы сами позавтракаете со мной? Мне будет грустно есть одной.

— Что вы, мадемуазель! — почти испугалась она. — Как можно? Но если хотите, я побуду здесь, чтобы вам не было так одиноко.

Но я всё-таки усадила ее за стол, пусть даже она и отказалась даже выпить чаю.

— Месье Браун сказал, что вспашка закончена, — сообщила экономка. — Я спросила, когда будут сеять пшеницу, а он сказал, что не раньше, чем через неделю. Что в пушистую землю семена не бросают.

Я кивнула. Слишком ранний посев после вспашки вреден из-за слабого контакта семян с грунтом. Отрадно, что управляющий об этом не забыл.

Ну, а пока полевые работы были отложены, я снова принялась за разбор вещей на чердаке. Дела помогали отвлечься от беспокойных мыслей. Потому что у меня не получалось не думать о том, чем может обернуться моя затея с пшеницей. Это был слишком рискованный проект.

Через три дня после отъезда Луизы я получила письмо от тетушки Барбары. Та спешила поделиться свежими новостями.

«Да-да, дорогая Дани! Граф Ла-Гийон вернулся! Когда уже никто и не ожидал. Он приехал как ни в чем не бывало и, кажется, пребывает в полной уверенности, что никто тут не знает о его столичных похождениях.

Разумеется, мы все слишком хорошо воспитаны, чтобы задать ему вопрос о графине Диплесси, но иногда меня так и подмывает сделать это. Да и мне жаль бедняжку Луизу, которая всё также в него влюблена.

Впрочем, я уверена, она прекрасно знает, за какого человека она выходит замуж, и если она соглашается на это, то не нам ее судить. Да и вряд ли ей подвернулся бы еще один шанс стать графиней, так что она вынуждена держаться за этого ловеласа.

Новый день свадьбы уже назначен, и теперь Шаторы разъезжают по городу с гордым видом. Ну, да ладно. Они наши добрые соседи, и я никогда не позволю себе злословить на их счет.

Надеюсь, ко дню бракосочетания твоей подруги ты вернешься в Ридинг. Возможно, на это торжество из столицы приедут какие-нибудь друзья жениха. Не стоит упускать такую возможность, дорогая!

Ах, если бы мы сами могли позволить себе выезжать в Вудворт! Вот там-то каждый бальный сезон собирается блестящее общество! Но твой папенька говорит, что это слишком дорогое удовольствие.

Но по сравнению с Мансфилдом даже наш Ридинг кажется шикарным. Не понимаю, Даниэла, как ты можешь находиться там уже столько недель. Ты, должно быть, сходишь с ума от скуки. Приезжай поскорее, и мы устроим прием по случаю твоего возвращения!»

Ничего нового тетушка мне не сообщила. И я ответила ей дежурным письмом с описанием красот нашего поместья, о которых она, должно быть, уже позабыла. Конечно, я ничего не стала писать ни о сельскохозяйственных работах, ни о моих поездках в столицу. Потому что Барбара пришла бы в ужас, узнав о том, сколько правил приличия нарушила ее племянница.

Через неделю мы засеяли поле пшеницей, и когда посевные работы были завершены, мы устроили праздник. Накрыли столы в саду перед домом и пригласили поучаствовать в застолье всех крестьян из деревни Ла-Понс. Конечно, многим из них пришлось идти до поместья пешком, ибо подводы были отнюдь не в каждом доме. Но местные жители были к этому привычны.

Так что мы славно посидели. А когда Ноэн Чизар заиграл на скрипке, то его односельчане пустились в пляс. И разошлись мы только тогда, когда на улице стало совсем темно.

На следующий день я собиралась хорошенько выспаться, но Селестин разбудила меня.

— Госпожа, к вам приехал какой-то месье из Ридинга!

— Из Ридинга? Должно быть, он привез письмо?

Я удивилась, что она решила побеспокоить меня из-за этого. Даже если курьера попросили привезти ответ, он вполне мог подождать, пока я проснусь. Кому, как не Селестин, было знать, что накануне мы поздно легли, а несколько дней до этого с утра до вечера находились в поле.

— В том-то и дело, мадемуазель, что нет, — в ее голосе я услышала скрытую тревогу. — Хотя какую-то бумагу он вам привез. Но только отказался отдать ее мне, заявив, что обязан передать ее вам лично в руки.