Чтение онлайн

Я вскочила с кровати и принялась расчесывать волосы. Что это могла быть за бумага? Может быть, кто-то из кредиторов, не получив вовремя долг, решил истребовать его? Ведь помимо ссуды, полученной в банке, могли быть и другие обязательства, о которых я не знала.

Селестин помогла мне одеться, и уже через четверть часа я вышла в гостиную, где меня дожидался мужчина средних лет. Одет он был строго и не слишком богато. И я сразу определила его в служащие какого-нибудь государственного учреждения. И так оно и оказалось.

— Мадемуазель Лозен? — уточнил он. — Я прибыл, чтобы вручить вам повестку в суд! Прошу вас, распишитесь вот тут!

Я охнула, а когда взяла у него бумагу и перо, руки мои задрожали.

— В суд? — переспросила я. — Но по какому делу?

Наверно, это было написано в повестке, но я была не уверена, что в таком состоянии смогу открыть конверт и, тем более, прочитать содержание документа.

— По делу о нарушении закона герцогства Данвиль в части использования принадлежащих вам земель, — важно ответил мужчина.

И после его слов я уже не смогла устоять на ногах и опустилась на диван. Колдуэлл узнал о том, что мы сделали, и решил завладеть моими землями вот таким путем! Он обратился в суд прежде, чем я смогла поговорить с ним и намекнуть на то, что мне известно о точно таких же делах с его стороны.

Но если он думает, что в суде я буду молчать и не выдам его, то он ошибается! Правда, мое собственное поместье это всё равно не спасет.

— Боюсь, я не понимаю вас, сударь! — пролепетала я. — О каком нарушении идет речь?

— Не могу знать, мадемуазель! — мне показалось, что в его обращенном на меня взгляде промелькнуло сочувствие. — Но эту информацию вы сможете получить у секретаря суда в Ридинге. Думаю, он ответит на все интересующие вас вопросы.

Мужчина поклонился мне и вышел. А я так и сидела на диване, сжимая письмо в руках, пока в гостиную не пришла Селестин.

— Что-то случилось, госпожа? — испугалась она. — Что было нужно этому господину?

— Он привез мне повестку в суд! — я уже не считала нужным сдерживать слёзы. — Кто-то узнал о том, что мы распахали луг? И этот кто-то подал в суд заявление! И теперь если моя вина будет доказана, то все распаханные и засеянные зерном земли могут отойти в собственность истцу. И не факт, что дело ограничится только этим! Возможно, в законе есть какие-то лазейки, которые позволят заявителю прибрать к рукам весь Мансфилд.

Теперь я ощущала себя не хозяйкой поместья, а глупой девчонкой, которая сунулась в воду, не зная броду. Как я могла решиться на такую авантюру? Мне следовало прежде основательно разобраться в законах.

Селестин принесла мне чаю с успокаивающими травами, и мне стало чуточку легче. В глубине души я понимала, что если бы я сделала того, за что ругала себя сейчас, то мы всё равно потеряли бы Мансфил. Ведь у нас не было денег, чтобы заплатить по закладной. Да, мы могли найти на него покупателя, который погасил бы наши долги и дал бы некоторую сумму сверху. Но эта сумма наверняка была бы потрачена за парочку балов в Ридинге.

Может быть, если бы я согласилась на предложение Колдуэлла, то получила бы немного больше. Но думать об этом человеке сейчас мне было неприятно. И особенно неприятным было то, что я понимала — сейчас он может получить наше поместье, не заплатив ни медяка.

И даже если требования закона не так однозначны, такой состоятельный человек, как барон, найдет способ склонить чашу судебных весов в свою сторону. У него наверняка есть связи в этой среде, и если потребуется он даст взятку судье или какому-нибудь другому чиновнику.

И этот трусливый шакал даже не решился сказать мне в открытую, что знает о моем нарушении закона и намерен обратиться в суд. Стал действовать исподтишка.

Мне было ужасно обидно, что когда-то я считала его человеком, заслуживающим моего внимания.

Чуть успокоившись, я открыла-таки конверт и прочла текст повести. Заседание суда состоится в Ридинге через три дня. Это означало, что мне нужно будет выехать в город уже завтра.

Теперь я уже жалела, что во время недавней поездки в столицу заплатила по закладной приличную сумму. Если мы всё равно потеряем поместье, то у меня остались бы хотя бы деньги. Да и я смогла бы нанять адвоката, который сейчас был мне не по карману.

После обеда в гостиной собрался наш маленький штаб: я, Селестин, месье Браун и Ноэн Чизар. Я показала им повестку и попросила прощения за то, что втянула их в это дело.

— Вам совершенно не за что извиняться, госпожа! — возразил староста. — Мы сами захотели в этом участвовать.

А вот управляющий вздохнул. Он-то изначально пытался отговорить меня от этого. Но я не вняла его словам.

Но сейчас он тоже меня поддержал.

— Будем надеяться, ваша милость, что всё обойдется. Может быть, суд просто назначит вам штраф.

Я покачала головой. Нет, Колдуэлл не так прост, чтобы допустить такое завершение дела. Наверняка он будет требовать передачи земель.

— Но не беспокойтесь, господа, — сказала я. — Это моя ошибка, и я буду нести за нее ответственность. Заявитель не знает, кто именно мне помогал. Да даже если бы это и было известно, вы не можете отвечать за то, что всего лишь выполнили приказ своей хозяйки.

— Мы беспокоимся о вас, мадемуазель! — сказал месье Браун.

Я посмотрела на него с благодарностью. Было жаль, что я так и не смогла помочь этим людям.

На следующий день я выехала в Ридинг в почтовой карете. Всю дорогу я думала над той речью, что должна буду сказать в суде. А уже на подъезде к городу мысли мои переключились на разговор с семьей. Я пыталась представить, как отреагируют Лозены, когда узнают, из-за чего я вернулась домой.

Барон, конечно, заявит, что именно поэтому он и не хотел отпускать меня в Мансфилд. Потому что неразумная девица не в состоянии принимать серьезные решения самостоятельно. Хотя на самом деле, то, что случилось с нашим поместьем, это и вина самого папеньки. Его недостаточное внимание к хозяйству и неразумные траты привели к тому, что Мансфилд оказался заложен. Я же всего лишь пыталась выбраться из того болота, в котором мы оказались.

А баронесса наверняка лишится чувств. А тетушка Барбара закатит истерику и заявит, что меня срочно нужно выдать замуж. А если я лишусь Мансфилда, то мне некуда будет даже сбежать.