Чтение онлайн

Какому ученику не доводилось принимать участие в различных школьных торжествах? Мы тоже не были исключением, но вспомнить о них хочется не для того, чтобы лишний раз традиционно вздохнуть о счастливых годах временной принадлежности к "единственному привилегированному классу". Причина другая: общие мероприятия, если они проводятся не под копирку, — будь то вечера или обычные уроки — часто остаются приятным "закутком" в памяти не только сами по себе, но и через людей, благодаря которым они запомнились.

Вот и у нас в школе из многих вечеров особенно запомнился благодаря моим подругам один новогодний. Как водится, был объявлен конкурс маскарадных костюмов, победителей ожидал приз. Вместе с Таней Сеницкой, Ирой Поповой, Наташей Будановой мы решили, что обязательно должны принять участие в состязании. Нам представлялось, что все будет примерно так, как в фильме "Маскарад", где приглашенные веселятся в сказочных одеяниях и обязательно в масках.

В то время многие из нас почему-то увлекались Мексикой — ее танцами, обычаями, нарядами, историей. Поэтому неудивительно, что почти сразу последовало предложение:

— Давайте нарядимся мексиканцами!

Костюмы придумали быстро — черные брюки с жилетом, белая рубашка, платок на шее. Все это мы без особого труда нашли в своем и родительском гардеробах, кроме одного, но самого главного — сомбреро. Предложение использовать обычную пляжную соломенную шляпу тут же отмели — головной убор должен быть как настоящий и даже еще лучше, иначе, мол, зрители могут и не понять, кто мы такие.

После некоторых колебаний решили сделать его сами. Из огромных плотных листов ватмана были вырезаны гигантские круги с отверстием для головки шляпы в центре. По полям приклеили вертикальный бортик — и чем не сомбреро? Правда, осталось покрасить.

В этой операции нам активно помогал Наташин папа — у него нашлись и краска, и кисти, вместе с ним обсуждалась расцветка шляп. Но весь замысел чуть не рухнул. Ведь мексиканцы, по нашим понятиям, должны были обязательно плясать и петь под гитару. Но никто из нас не умел на ней играть. Кроме того, в нашем скудном музыкальном репертуаре оказался лишь мой "Андалузский танец", да и то на пианино. К тому же Андалузия находится в Испании, а не в Мексике. Надо было как-то выходить из положения.

Прослушав мое бренчание, все пришли к выводу, что неискушенный зритель не поймет национальной принадлежности мелодии, тем более что в обеих странах говорят по-испански. "Аргумент" показался нам весомым, и решено было на эту музыку придумать танец, а для придания сцене мексиканского колорита Тане Сеницкой достали где-то гитару, на которой она должна была в такт моей игре браво ударять по струнам.

Собравшись у Иры дома, мы несколько дней ставили свой танец, придумывая каждое его движение в бурных спорах, веселье, отчаянии и все-таки с находками. Сделав в завершение черные маски и рассчитывая, что теперь нас никто не узнает, мы отправились на маскарад.

Кого только не было в зале: загадочные звездочеты в высоких синих колпаках и мантиях, прекрасные принцессы в марлевых платьях с блестками, разбойники с повязкой на глазу, Красные Шапочки и, конечно, лисы, волки, зайцы, собаки… Все разглядывали друг друга и ждали конкурса. Минут через двадцать после его начала объявили наш номер.

Мы выбежали на сцену в огромных, бархатисто-синих, украшенных ярким орнаментом сомбреро, с черными масками на лицах. Я присела боком к залу у пианино на край стула, Таня поставила за мной на стул ногу и, небрежно облокотясь на колено, замерла в выжидающей позе с гитарой в руках. Ира с Наташей, как истинные кабальеро, подбоченились, выставив вперед левую ногу и плечо и заодно вздернув подбородок. Грянула музыка. В такт ей Таня ударяла по струнам гитары и делала это с таким видом, как будто это не она три дня назад впервые взяла инструмент в руки. Девчонки начали свой зажигательный танец, прищелкивая пальцами вместо кастаньет. Мы все так вошли в свою роль, что зал, очевидно, поверил в мексиканцев, хотя их можно было, наверное, выдать за представителей любой другой испаноговорящей страны. Ира с Наташей азартно отбили каблуками последние па, раскланялись, и мы бегом покинули сцену.

Теперь следовало ждать приговора жюри, ведь конкурентов фантазией, что называется, бог не обидел, а в наших костюмах выделялось лишь сомбреро. Все беззатейное остальное, конечно, проигрывало в сравнении, скажем, с пышными одеяниями персонажей из различных сказок. Поэтому, напуская на себя равнодушный вид, мы сидели вчетвером у окошка в свободных, как нам казалось, "мексиканских" позах и чуть не задыхались в своих закрывающих почти пол-лица угрюмо-угольных масках. Наконец одна из учительниц вышла на сцену, на которую пришлось еще раз подняться и нам, потому что первое место и билеты в театр Вахтангова на дневной спектакль достались четверым "мексиканцам"…

Конечно, нам и раньше приходилось бывать в театрах, в том числе и в Вахтанговском. Ведь наши учителя старались по мере сил приобщать нас к искусству, и мы бывали в музеях, картинных галереях и театрах. На этот раз все сложилось иначе. Билеты были заработаны, получены в награду пусть за небольшой, но собственный труд. Сознавая это, мы казались себе взрослее.

В театр многие пришли с бабушками и мамами. Мы же чувствовали себя людьми самостоятельными, обязанными посещением спектакля самим себе. Выйдя из театра, мы решили продолжить свой праздник, выгребли из карманов мелочь, отпущенную роди-гелями на посещение театрального буфета, и отправились в кафе-мороженое в большом сером доме напротив театра Вахтангова.

Нам очень нравилось это доступное для всех кафе, и, скопив на школьных обедах и посещениях кино небольшую сумму, мы с подружками раз в несколько месяцев отправлялись туда. В его уютном зале соседствовал "и стар и млад" — дедушки и бабушки, внуки и внучки, неподнадзорная молодежь и степенный средний возраст. Всех привлекала возможность непринужденно полакомиться вкусными шариками клубничного, шоколадного, сливочного, смородинового мороженого. Тот же, кто решил "шикануть", мог заказать себе вазочку мороженого с недавно вошедшими тогда в моду названиями "Космос", "Спутник", "Мечта". А для любителей "чего-нибудь покрепче" подавали кофе-гляссе. Но мы предпочитали всегда стакан холодной колючей газировки с вкуснейшим малиновым сиропом. Так и в этот раз мы завершили нашу "мексиканскую" историю, сидя за столиком у огромного, заиндевелого окна на Старом Арбате и стараясь подольше растянуть свою маленькую "пирушку". Жаль, что, заглянув в кафе через некоторое время, мы увидели там перемены.

Зал как бы разделился невидимой границей на две части. В первой, меньшей, за несколькими столиками еще ютились "последние могикане", которым уже не столь гостеприимно и охотно подавалась малиновая вода с мороженым. А дальнюю часть зала заполнили франтоватые молодые люди и их стильные подруги. Туда официанты несли бокалы с шампанским, а мороженое стало совсем не обязательным приложением к трапезе посетителей. Девушки в той части зала томно потягивали вино и пускали клубы сигаретного дыма. Казалось, что мы смотрим сцену из какого-то пошленького фильма, но, к сожалению, эта кинолента не кончалась. Так мы перестали делать набеги в это арбатское кафе, оно стало для нас чужим. Однако, когда через несколько лет его закрыли и переоборудовали под большой ювелирный магазин "Самоцветы", нас это огорчило.

Подрастая, мы все чаще открывали для себя вроде бы хорошо знакомые арбатские переулки с совершенно неожиданной стороны. Однажды это произошло с помощью неугомонной Иры Поповой, которая после восьмого класса перешла в школу с усиленным изучением английского языка. Она часто делилась с нами новыми впечатлениями. Однажды она рассказала о посещении со своим новым классом музея-квартиры замечательного русского композитора Скрябина и о его светомузыке. Мы тут же потребовали, чтобы Ира отвела нас в этот музей. Она пообещала, и через некоторое время мы туда отправились. Подошли к арбатскому дому, мимо которого не раз проходили, не подозревая, что находится в его стенах.