Чтение онлайн

— Молитва поможет мне обрести недостающие силы, — между тем промолвил Рустам. — Я чувствую богов. Они на моей стороне.

— Все боги на севере давно замерзли. Остались лишь люди. И только мы можем защитить себя, — Гармунд швырнул в Рустама подушку. — Прекращай уже. Твоя одержимость меня раздражает.

— Силы все ещё не со мной, — проговорил Рустам. — Грешнику требуется больше времени на молитвы. А я — великий грешник. Моими чистыми руками совершались непростительные злодеяния. Но боги…

— Когда мы с Катрин были на пути к Смерти Тощего царя, то заключили пари. Я готов был признать, что боги существуют, если мы одолеем Тощего царя.

— И вы одолели.

— И я не поверил.

— Ты оскорбил Катрин. Оскорбил своим решением не последовать вашему пари.

— Мы победили благодаря Катрин. Её решимости, её мужественности, её смелости. Она — бог, я готов признать это. В моем понимании бог — один, и это она.

— Обожествление поступков людей — грех, — погрозил пальцем Рустам. — Боги избрали Катрин. Они руководили её действиями. Ты был её защитником по их воле. А мог быть кто-то другой. Их воля правит историей.

— Неспроста ты заточил самого себя в пещере, — покачал головой Гармунд. Нападки и “беспросветная глупость” злила Рустама, но он держал её внутри, проявляя любимую его богами смиренность.

— Спустя два дня, как Катрин ушла исполнять свое предназначение, мне приснился сон, — одеваясь, продолжал Рустам. — Я не могу раскрыть его в подробностях, но Боги велели мне пойти на север и сразить великое зло.

— Ты уверен в своей трактовке? — обессилев от ненависти, спросил Гармунд.

— Безусловно.

— И ты действительно веришь тому, что боги даруют тебе силы одолеть зло хотя бы в этой битве?

Рустам без промедления кивнул. Решимость Рустама обескураживала Гармунда.

— Напомни мне об этом разговоре, когда мы будем стоять на костях стаи, распивая бутылку хорошего вина, — сказал Гармунд и вышел. Рустам вновь кивнул и улыбнулся. Эта улыбка вызвала у Гармунд разочарование, какой испытывает родитель, когда его ребенок совсем не понял тот посыл, который ему пытались донести. На этом воспоминание оборвалось. Рустам уже готов был признать правоту Гармунда, однако образ его мыслей, пронизанный верой в богов, немного поправил признание. Боги не имеют достаточно сил на севере, так как их дом — юг. Дабы не подвергаться сомнениям, поколебавшим его веру, он не стал больше думать об этом.

Рустам и Ядвига вышли к равнинам. “Это…драконы?” — южанин похлопал деву по плечу и указал на витающих под облаками трех крылатых созданий, покрытых белесой чешуей. Достаточно было одного взгляда на легендарных существ, дабы Ядвигу посетило озарение. Ядвига отвернулась от Темных далей и зашагала к тем, чей совет может стоить всей той мудрости, которую заполучил Обращенный. Даже нет, совета здесь будет мало. Ядвига собиралась просить помощи. И она знала, что эту помощь обязательно получит.

Оставив позади широкие просторы белых равнин, пробравшись через омертвевшие хвойные леса, разобравшись с холмистыми неровностями, Ядвига и Рустам в конце концов обнаружились вблизи танцующий в небе драконов. Посреди леса они наткнулись на некое белое пятно, точно плешивое место на голове. Крохотная полянка не была чем-то примечательна, чем и поставила Ядвигу в ступор. Драконы должны кружиться прямо над головой, но они испарились, будто их тут и не было вовсе. Ядвига исходила поляну вдоль и поперек, но ничего особо не заприметила. “И что теперь?!”, - спросила она себя и злостно топнула. Нога полностью провалилась под снег, однако давление сугроба не ощущалось. Пространство внизу было свободным. Рустам помог ей вытащить ногу и сам взглянул в образовавшуюся дыру. “Темно, — молвил он. — И пахнет странно. Очень резкий запах, не замечаешь?”. Ядвига уже вовсю разгребала снег, настойчиво предлагая Рустаму помочь ей. Под сугробами покоилась железная решетка круглой формы. В левой её части располагался люк, который Рустам, по указанию Ядвиги, вырвал. Ядвига велела Рустаму спустить её вниз, кинув ему веревку. “Грубость к ближнему не есть хорошо”, - невинным, но по-мужски наставническим голосом сказал Рустам. Ядвига советовала ему поменьше болтать и расставила руки в сторону. Рустам обвязал её талию и принялся осторожно спускать вниз. Ядвига зажгла факел, огонь которого не мог в достаточной мере растолкать окружающую тьму. Кругом чистый мрак, без намека на что-то более ли менее осязаемое. Холод вышибал дрожь. Свет в изрешеченном потолке все сужался, напоминая звезды на ночном небе. Ядвига зависла на одной месте. “Веревка закончилась”, - подумала она. Резкий ветерок дунул слева, качнув Ядвигу, словно маятник. Огненные глаза уставились на девушку. Последняя вскричала, дернув за веревку. Факел выпал из рук, быстро достигнув дна. Хищные глаза молниеносно кинулись к деве, однако остановились вместе со гулким железным звуком. “Тяни!”, - закричала Ядвига. Тут же во тьме возникли синие очи. Алые глаза вспыхнули чуть выше. А вот и желтые. Пурпурные. Коричневые. Множественный рев оглушил Ядвигу. Кругом затрещало железо, порождая невыносимое эхо, разрывающее слух. Со дна доносился нарастающий стучащий скрежет, словно выстроенные в ряд железные столбы то поднимались, то опускались. Слева потянуло теплом. Огонь прокатился по извивающемуся горлу виверны, подступив почти что к глазам, и плотной волной окатил противоположную клетку. Ещё один огненный залп пронесся прямо под ногами Ядвиги. Дракон с пурпурными глазами выбил клетку одним взмахом хвоста и полетел к своей подвешенной жертве. Перепуганная Ядвига вся сжалась. Благо, проржавевший ошейник остановил хищника. Но не его пламя. “Скорее! Скорее! — кричала дева, наблюдая за скапливающемся в звериной глотке огнем. Тут-то Рустам схватил её за шкирку и бросил подальше от клетки. Пламенный столб взметнулся к небу. Следом за ним к небу вознесся ещё более мощный столб огня глубокого красного оттенка, решительно разогнав облака. Внезапная волна прогнула близстоящие деревья. Обожженная виверна вылетела наружу и свалилась замертво где-то в лесу. Железные столбики, коими было уложено дно, попадали вниз с характерным звоном. Внизу происходила борьба между заключенными вивернами и заключенным под дном существом. “Бежим! Бежим, скорее!”, - Рустам потянул оглушенную Ядвигу за собой.

Поздно заметив крутой склон, Рустам споткнулся о корягу и полетел вниз вместе с Ядвигой. Укрытая глубокими сугробами низменность служила полем для строительства необычного овального здания, созданного при помощи однх только каменных блоков. Ни крыши, ни стен — только скелет постройки, где не укроешься ни от погодных невзгод, ни от дракона. Но бежать было некуда, и Рустам рванул именно туда, пробегая мимо одиночных каменных блоков, расставленных в определенном порядке. Рев дракона расколол тишину леса, который уже вовсю грохотал от передвижений немыслимых размеров существа. Столб алого пламени прокатился через заросли, оставив от деревьев почерневшие колышки. Рустам юркнул за ближайший камень и притих, робко выглядывая из-за укрытия. Размеры дракона поражали воображение. Увиденная Ядвигой виверна в той тюрьме была так же мала, как кабан в сравнении с человеком. Черная, словно уголь, чешуя дракона была потертой, избитой кровоточащими трещинами. Суженный зрачок тонул в алой радужке. Десятки кривых, но острых рогов, усаженных по краям озлобленной остроконечной морды, были зачесаны назад. Частично осыпавшиеся клыки торчали из пасти. Из горла кое-где сочился огонь. Выпирающий позвоночник покрыт десятками шипов. Конец его обмотанного цепями хвоста был обрублен. Правое крыло почти полностью превратилось в уродливый обрубок, а левое выглядело уж очень потрепанным. Однако, несмотря на все последствия его заключения, он все ещё оставался довольно грозным противником, с которому Рустаму, быть может, предстоит столкнуться.

Дракон неуклюже спустила вниз и потопал прямиком к постройке. Каждый его шаг содрогал землю. Постройка вся дрожала. До смерти перепуганная Ядвига забилась под снег. В её голове не осталось ничего, кроме страха перед великим чудищем. Рустам прижался спиной к камню и усиленно молил богов дать ему сил одолеть нечестивое создание, склонное к одним только разрушениям. И вряд ли мольбы дошли до богов, однако их услышали подоспевшие виверны. Крылатые существа кружили вокруг ревущего дракона, непрерывно орошая его сгустками пламени. Огонь скользил вдоль крепкой чешуи, сливаясь друг с другом и рождая совершенно новую, завораживающую палитру цветов. Дракон выл, прижимаясь тушей к земле, а дюжина виверн все насаждали. Ошметки пламени разлетались как по низменности, тк и за её пределы. Очаги разогревшего в лесу пожара ширились, поглощая все большие пространства. Снег практически не таял, он испарялся. Природа страдала от разгоревшейся битвы.

Дракон поднял голову, взревел со злости и ответил нападающим. Высвобожденное им пламя разом поглотило целых трех виверн, обожженные останки которых упали в сугроб. Четвертого противника он схватил за хвост и размозжил наполненное пурпурным огнем горло. Пламя вырвалось наружу, словно распустившийся цветок, но не причинило дракону никаких увечий. Четвертую виверну он приложил своим хвостом. Оставляя за собой ощутимую борозду, виверна прокатилась мимо Рустама. Последний извлек меч, приготовившись к схватке. “Подожди”, - Ядвига опустила его клинок рукой, всматриваясь в насыщенные янтарным оттенком глаза змея.

— Я уже сражал такое существо, — заявил Рустам, поднимая меч. — Они — противники богов, создания, призванные сокрушить порядок и погрозить весь мир в хаос! Не поддавайся!

— Помолчи, — произнесла завороженная взглядом виверны Ядвига. — Я пытаюсь понять…

— Она подчиняет тебя! — кричал Рустам. — Борись! Призови богов! Призови их, и они защитят тебя, — Рустам закрыл глаза, сжал женские руки и тихо молился.

— Нет, здесь дело не…

Рустам оттолкнул Ядвигу и бросился к раненной виверне, пока та не исчезла в плотном потоке драконьего пламени. Горячий воздух хлестнул Рустама по щеке. Ядвига отодвинулась от раскаленного валуна и нырнула в сугроб. Оторвавшийся от камня кусок породы прилетел прямо Рустаму в лоб. Южанин удачно упал в сугроб. Над головой пролетели языки пламени.

— Ты есть тот самый южанин? — в сознании возник голос Херна, прорвавшийся из воспоминания. — Рустам, да? Я Херн-охотник, может слышал обо мне? Нет? Ну, не беда.

— Прошу вас, помолчите, — ответил стоящий в строю Рустам. Его ладони были прижаты друг к другу на уровне груди. Бородатый подбородок едва касался кончиков пальцев. Он молился.

— О чем молишься? О победе? Или о своем выживании?

— О победе. Молиться о собственной жизни очень эгоистично.

— Я бы молился о своей жизни, как бы эгоистично это не было. Вообще, не считаю это эгоистичным. Ведь жизнь — самое дорогое, что у нас есть, не так ли?