Чтение онлайн

Рустам уже не мог жить без веры во что-то. И его верой стала Ядвига. Да, обожествлять человека не в его правилах, однако Ядвига не была человеком в простом его понимании. Она обладала силой, которую Рустам сравнивал чуть ли не с божественной. “Если боги и оставили этот мир, то только для того, чтобы передать его защиту великой деве”, - в его словах слышался последний отголосок веры. И он был безмерно рад и горд, зная, что сражался и будет сражаться бок о бок с земным божеством.

— Боги…

— Боги мертвы или же очень далеко от сего мира, — заявил Рустам, залезая на виверну. — Сейчас для этого мира ты — настоящий бог, способный решить его судьбу.

Такие громкие слова ввели Ядвигу в замешательство. Она все ещё не привыкла к чину избранной, а тут Рустам так просто нарекает её богом этого мира. Рустам советовал ей как можно быстрее расквитаться с противоречивыми мыслями и отправиться на восток. Он уже чувствовал зов последней битвы, перекликаемый с желанием вернуться на юг и проситься на службу. Теперь он ясно понимал, что затворничество было грубой и глупой ошибкой в его жизни. Он бездействовал, когда его помощь была жизненно необходима всему югу. Тягостное чувство вины за действия Тощего царя поставило его в положение самого злостного должника перед северянами. Гармунд и Катрин теперь стали его божествами, спасшими целый юг. Нет, он не вернется на юг. Рустам решил, что отдаст свой долг вечной службой северу. “Только так я очищу себя от грехов, — заключил Рустам. — И никак иначе”.

Длительное пребывание в Меркнувшем лесу не прошло для Херна бесследно. Похмельное чувство тяготило его разум, а ещё недавнее осознание собственной обреченности осадком осело в душе. Он жив. Мысли о погибели растворились, оставив после себя чувство глубокого облегчения. Вольга пребывал в отличном расположении духа. Долгое заточение никак не измотало его, но лишило особых сил. Его человеческая сущность выглядела бодрой и отдохнувшей.

— Я рад видеть тебя живым, Херн, — бросив начисто обглоданную кость, произнес Вольга. — Действительно рад.

— Спустя тысячи лет тебе повезло выбраться из Меркнувшего леса. Отчего же тебе не быть радостным.

— Это вторично.

— Угу, — с набитым ртом кивнул Херн. — Охотно верю.

— Я не злюсь на тебя, потому что понимаю причины твоего предательства, — Вольга взял серьезную ноту. — Быть человеком среди стаи — невыносимо. Я и сам довольно долго свыкался со своим положением.

Херн промолчал.

— Знаешь, почему я назвал свое спасении вторичным? — заглянув Херну в глаза, спросил Вольга. — Потому что первичным в моем плане была твоя жизнь. Будь ты мертв, кто бы вытащил меня отсюда?

— В каком это смысле? — Херн прекратил жевать.

— Рус — мой отец, — ещё более сурово продолжил Вольга. — Как думаешь, кто дал тебе местоположение его погребения?

— Я сам его отыскал.

— Но сделал это по моей наводке. Трагичность истории моего отца кольнула тебя и, ведомый чувством справедливости и личной обиды, ты решил воскресить его. Так ты оказался проклят. Скитания по северу привели тебя в Меркнувший лес, где ты надеялся получить помощь от духа Арне. Так ты набрел на меня. И вот мы здесь.

— Что теперь сталось с моим проклятием? — спросил Херн, точно совсем не удивился рассказу Вольги.

— То уродливое существо, похожее на утбурда, забрало его с собой. Я поспособствовал этому, не буду скрывать.

— Понятно, — Херн кивнул и спрыгнул с камня. — А теперь объясни мне, как ты планируешь вернуть свое верховенство над стаей? Их нынешний предводитель, кажется, довольно силен и умен. Нет, твой план по собственному воскрешению, несомненно, гениален, однако сможешь ли ты так же красиво провести мудрейшего из всех существ Обращенного?

— У меня уже есть план, — Вольга спрыгнул с камня и велел Херну следовать за ним. — Но для начала расскажи-ка мне обо всем случившемся с изгнания волколаков на Крайний север.

И Херн без утайки поведал обо всем, что только мог знать. Заслышав о Ядвиге, Вольга обомлел. На закономерный вопрос Херна он ответил уклончиво, сказав лишь, что мельком встречался с ней ещё до Первого нашествия. Не думал Вольга, что внезапно исчезнувшая тысячи лет назад дева вновь объявится здесь, да ещё и будет представлять большую угрозу. Дослушав повесть Херна, Вольга выдержал промежуток и сказал, что настоящие события в большей степени соответствуют его ожиданиям. Удовлетворенный вестями он заговорил о создании нового мира на пепелище нынешнего — старого и несовершенного во многих смыслах. О преимуществах этого нового мира Вольга умолчал, пообещав просвятить Херна после окончательной победы. Однако не забыл упомянуть об их с Херном исключительной важности при перестройке мира, а также отношении нового человечества к ним не иначе, как к богам, великим архитекторам. “Сколько я тебя помню, ты всегда хотел стать обласканным славой и вниманием героем, — говорил Вольга, — но о героях все забывают. Время стирает их из воспоминаний последующих поколений. Остаются клочки легенд и мифов, да и только. Но о богах помнят все, друг мой. Так почему бы не стать подобным им?”. Херн согласился с этими словами, только запредельное четолюбие Вольги его жутко смущало. К тому же он по-прежнему не мог осознать свое решение предать весь людской род ради Вольги и его сладких, но призрачных обещаний. Но путь назад все ещё открыт. Он верил в это. И если в решающий момент ему придется вонзить Вольге меч в спину ради людей, то он непременно это сделает. Былого доверия к Вольге, как и их близких отношений, у него уже нет.

Детали плана по возвращению своего верховенства в стае Вольга не раскрыл. Вместо этого он просил Херна вернуться в крепость Маунтин в качестве его лазутчика, а также, при возможности, “посеять брешь в обороне”. Херн догадывался, что Вольга имел ввиду. Ещё во времена Первого нашествия крепость Маунтин показала себя неприступной. Возьми Вольга её тогда, и человечество наверняка бы пало. Но все обернулось разгромным поражением и изгнанием. Сейчас в голосе Вольги преобладала железная уверенность в победе, какой Херн не слышал в прошлый раз. И эта уверенность склоняла Херна на его сторону. Тут Вольга повернулся и не своим голосом пролепетал: “Спасите…прошу вас”.

Херн пришел в себя. Его смятые легкие тотчас же потребовали глубоко вдоха. Херн невольно раскрыл рот и, набрав полные легкие сгустившейся пыли, громко откашлялся. “По-помогите, пожалуйста. М…меня…при-придавило…ноги…при-придавило”, - молил дрожащий всем телом муж. Он крепко вцепился в меха Херна и пытался притянуться к нему (или же притянуть к себе самого охотника). Силе его хватки можно было лишь позавидовать. Здоровенные глыбы не просто придавили его ноги; они превратили конечности в необратимое месиво. “По-пожалуйста…не оставляй ме-меня”, - он продолжал причитать, пребывая в агонии. Грозные толчки сверху, порожденные не иначе, как пробегающим волколаком, пошатнули обломки, которые в следующий же миг с головой завалили бьющегося в истерике мужа. Херн очень осторожно прополз меж завалов, понемногу расчищая себе путь, и в конечном итоге выбрался к свету. Позади раздался рев. Дикарь с натянутым на голову черепом барана гнал прямо на Херна, беспорядочно орудуя топором. Херн швырнул в него первый попавшейся под руки обломок и попал точно в голову. Дикарь потерял равновесие, споткнулся и покатился вниз. Херн потянулся к мечу. Нащупав пустые ножны, он бросился бежать, продолжая отбиваться от преследователя камнями. Благо, кругом их было в достатке. Как и снующих кругом дикарей. Продолжи Херн убегать, и преследовать его будет уже не один враг. Херн взобрался на гору обломков и, схватив бревно, на развороте приложил дикаря по морде. Тот скатился вниз, но не отступил, а предпринял новую попытку разодрать Херна на куски. Его череп, к слову, даже не треснул. Херн подпрыгнул, намереваясь пронзить дикаря насквозь. Бревно беспрепятственно прошло сквозь разбухшую его тушу, но не пресекла в ней жизнь. Дикарь отбросил Херна размашистым ударом руки и занес над ним топор. Херн увернулся, схватил меч, пыльная рукоять которого навсегда застыла в окаменевших пальцах ничейной руки, и отсек противнику руку. Он мог бы срубить и голову, несомненно, однако шея дикаря была покрыта единой костью. Херн пригнулся, разрубив одну ногу. Вторую отсечь не получилось — лезвие застряло в кости. Херн ловко кувыркнулся к топору и вогнал его в грудь дикаря. Последний завалился навзничь, но не погиб. Эта живучесть повергла Херна в шок, но оставаться на месте было очень рискованно. Он как можно скорее выбрался из леса, где его уже поджидал Вольга. Херн улыбнулся. Глаза его закатились за веки. Он бы упал в снег, если бы Вольге не поспешил подхватить его. “Все хорошо, ты теперь со мной”, - последнее, что услышал Херн, прежде чем провалиться в сон.

“Я понял, — кивнул Вольга, выслушав весь рассказ Херна. — Благодарю тебя”. Теперь он объявил о дальнейших планах, чего уже с нетерпением ожидал Херн. Прежде чем он сразится с Обращенным за место вожака стаи, ему стоит обрести несколько необычных артефактов, известных своими необычными свойствами. Иначе Вольга наверняка потерпит поражение. “Я признаю его мудрость, его ум, его силу, его Зов, — перечислял Вольга. — Он — нынешний вожак стаи, а я — пережиток прошлого. В голом бою мне ни за что его не одолеть, это очевидно. — он кивнул на сумку у себя за спиной. — Поэтому мне нужно обрести перед ним некоторое преимущество”. Кроме того, Обращенный чувствовал Вольгу и, по словам последнего, принял вызов к сражению. На время выяснения истиного вожака стаи, стая не двинется дальше, так что у человечества есть шанс собрать осколки своих сил. Вольга не считал это проблемой. Он давно предвкушал победу. Большую озабоченность у него вызывала схватка с Обращенным.

Первым местом, куда Вольга и Херн отправились, была Портовая пещера — хранилище легендарного меча Риграден, создателем и единственным владельцем которого был безызвестный герой Зэодор. Судя по словам Вольги, лезвие этого меча без труда могло пробить шерсть волколака, а, приложив к нему достаточно усилий, мог и разрубить зверя надвое. “Неужто ты завоюешь уважение стаи, сразив Обращенного человеческим мечом?”, - спросил Херн. Вольга ответил, что метод сражение несущественен. Исконные волколаки не терпят обращенных волколаков почти так же, как и людей. Все дело в силе и Зове. Если Вольга одолеет своего врага, он докажет свое превосходство не только над Обращенным, но и над всей стаей. Этого вполне достаточно, дабы стать вожаком. Херн это запомнил.