Чтение онлайн

Херн ползком пробрался в селение и короткими перебежками прибыл к заключенному в клетке Тангниостру. Пришлось, правда, заколоть кинжалом двух воинов, ни на шаг не отходящих от чудесного животного. “Значит теперь колесницу Тора тянет один Тангриснир, — произнес Херн, вытаскивая козла. — Ну ничего страшного, справится и без тебя. Какую бы кость у тебя забрать? Может берцовую? Бедренную? Или лопатку?”. Охотник утащил свою добычу подальше от поселения. Положив козла на валун, он оглушил его камнем и начал рубить мечом заднюю конечность. “Берцовая так берцовая! Уговорил!”, - молвил Херн, очищая кость от насыщенного кровью мяса. Козел не издавал ни звука, терпеливо выжидал окончания своих мук. Сунув наспех очищенную кость в сумку, Херн бежал обратно. К несчастью, жители поселения преградили ему путь. Бледные лица, на коих выделялись почерневшие, точно нарисованные, отметины вокруг глаз, не излучали никаких угроз или требований. Невозможность прочесть их намерения пугала Херна. Тот попятился назад, держа меч наготове. Дробящий удар пришелся по позвоночнику и растекся по всей спине, испуская дрожащие волны. Тело онемело. Херн непроизвольно выгнулся в спину, не способных вернуть контроль над телом. Обтекаемый зеленоватым дымом посох был направлен на Херна. “Какая наглость”, - пробурчал владелец клинка и отвел его вправо. Херн резко полетел в указанную сторону, сшибая головой встающие на пути кусты и ветви. “Вот это сила, — произнес Херн, скрепя суставами. — Кажется, я наткнулся на мудреца”. Ещё большее изумление пришло к нему, когда тот противник очутился прямо напротив него и ударил стопой в лицо, отправив в полет до ближайшего дерева. Следующую атаку Херн блокировал мечом, который, к несчастью, послужил проводником для странного дыма. Разряд мигом прошелся по всему телу. Он оцепенел, не в силах и пальцем пошевелить.

— Не устану поражаться наглости смертных, — проговорил крепко сложенный старик, ведя острие к глазам обездвиженного Херна. Ерихонка сползала к ровным бровям снежного окраса. Тонкие морщины не обременяли правильных черт его сухощавого лица, но наоборот, придавали особой красоты. Выразительные голубые глазы выделялись на сером, теряющем жизнь, лике. Ниспадающая к груди седая борода являлась как бы продолжением протянутым к подбородку густых усов. Нагрудник и поножи обросли ржавчиной, тканевые сандали изорвались, красный плащ поблек.

— А я не устану поражаться силе смертных, — морщился Херн, пытаясь дотянуться до меча.

— Смертных? — прогремел старик и повел меч к земле. Херн упал. — Ты говоришь с самим Велесом — богом мудрости и магии, великим властителем, отцом асилков!

— Велес значит, да? — вправляя конечности, уточнил Херн. — Слышал о тебе…ой, спина…да, слышал не единожды, — Херн отчетливо понимал, что перед ним стоит какой-то умалишенный воин, возомнивший себя богом. Только откуда у него такая необычная сила? Знания мудрецом, не иначе! В противном случае перед ним и впрямь стоял бог в человеческом обличье.

— Боги-собратья предали меня, но это не дает тебе права смотреть на меня свысока! — он атаковал. Херн отбил посох, кое-как справившись оцепенением. Взаимный обмен ударами завершился в пользу Велеса, вбившего Херна в сугробы. Тогда-то охотник и засомневался в умалишенности своего противника. Рассуждения привели его к старом мифе, бытовавшем ещё во времена Первого нашествия. Его распространение пошло от одного воина, кличущего себя Перуном. Как и одноименное божество, он мог управляться с молниями, а также мнил себя покровителем властителей и их воинов. Ни Херн, ни Хоу, ни кто-то ещё из героев войны не видели его, но Вольга, лично сражавшийся с ним (с его же слов), подтверждал этот миф. И ему бы не поверили, если бы этот факт не подтвердил Леший (в своей привычной загадочной манере). “Боги не идеальны и порочны ровно в той же степени, что и люди, — говорил он. — Одни даруют, другие отнимают. Одни благословляют, другие проклинают. Одни падают, другие возвышаются”. И падшие боги теряют большую часть своей силы, обретая взамен настоящее тело. Сомнительный обмен, но так это и работает.

Херн бежал по лесу, попутно расправляясь с настигающими его противниками. Велес остался где-то позади, но Херн ощущал его присутствие неподалеку. Куда бы охотник не бежал, какое бы укрытие не избрал, а Велес всюду сопровождал его. Это сопровождение переросло в столкновение как только Херн достиг преградившей его путь реки. Велес теснил охотника к берегу, атакую то в лоб, то справа, то слева. Херн не поспевал отбиваться, пропуская удар за ударом. Каждое последующее попадание выматывало его с удвоенной силой. Перетекающая по телу боль стала постоянным спутником Херна. Колени не прекращали дрожать. Вес собственных рук тянул его к земле. Спина прогибалась в знаке вопроса. Тяжесть головы ломала шею. Херн ощутил себя позорно бессильным мужем, сравнимый разве что с годовалым ребенком. Он осел в сугробе, но поражения не принимал. Да, сил продолжить битву у него не было, но вот заставить свой мозг работать усерднее он мог. “Так-так-так, нужен план…план, — соображал Херн. — Что делать? Как быть? У меня нет сил, боль в мышцах не дает и рукой пошевелить. Бог Весел…да, читал про него, было дело. Когда…когда…так, Вольга как-то рассказывал про него. Нет, этих знаний недостаточно. Полезно ли знать, что он бог воинов? Я — воин, это так, но я ещё и его враг. Силы мне не видать. Что ещё…что ещё…знаний у меня тоже нет. Я полностью бессилен! Надо вернуть силу…как? Символ…я же читал о символах Западных земель…о богах, которыми тамошние народы и племена поклонялись. Весел…был Перун…нет, я ухожу не туда”. Вращение мысленной мельницы привели его к желаемым результатам. Херн подался немного вперед и упал. Ледяной меч обжег щеку. Запрокинув голову, Херн стал вылизывать запятнанное кровью Велеса лезвие. “Не зря я интересовался богами, — повторял Херн. — Благодарю себя из прошлого…ох, а я уж думал, что в юности был беспробудно туп. Оказывается, не совсем”. Вновь обретенные силы позволили Херн легонько рассечь ничего не подозревающему Велесу грудь. Удар не блистал достаточной силой, но его хватило для получения кровоточащей раны. Херн вновь облизал лезвие. На этот раз его ловкости хватило, дабы уйти от встречной атаки и контратаковать, удачно задев артерию на правой руке. Велес ударил его посохом по ноге, тем самым вернув часть украденной силы. Херн зашел врагу за спину, оставив порезы на лопатке и левой голени. Велес размашисто атаковал с разворота, однако Херн увернулся и отскочил назад. Преимущество в бою полностью перешло к охотнику. Если Велес мог забрать у него силу только ударом посоха, то Херну было достаточно испить его крови. А восстановившись, и пить было необязательно — только высвобождать её из тела. Истощенный и в край ослабленный Велес уже ползал в луже собственной крови. Бодрствующий Херн загубил подоспевших сторонников своего врага, а затем прикончил и его самого. Труп божества он расчленил и разбросал по окрестностям — так, на всякий случай. Кость волшебного козла Тангниостра добыта, теперь Херну требовалось добыть Сон-траву.

Упомянутая трава считалась редкостью как среди мудрецов, так и обычных знахарей. Она входила в состав так называемых сонных отваров (в этих краях чаще говорили о сонных зельях), оказывающих на человека одуряющее действие. Растение цвело очагами, причем в очень уж труднодоступных местах. Самое ближайшее к Херну находилось в поселении Червен. Раз в год, с наступлением потепления в здешних краях, через снег пробивались тысячи желтых головок, окруженных фиолетовыми лепестками. Местные жители встречали это событие с радостью, сразу же собирая урожай. Приготовленные зелья они употребляли понемногу, растягивая щекотавшее органы чувств удовольствие до следующего цветения. Поддаваясь дурману, люди с каждым годом трудились все меньше и меньше, пока совсем не отказались от него. Казалось бы, обленившихся могла ждать только голодная смерть. Но нет. Вместо этого жители поселения впали в долгий сон. Причем сон этот столь долгий, что может показаться вечностью.

Херн прошелся по улицам поселения, натыкаясь на спящих людей. “Получается, они уснули там, где пребывали в тот момент, — догадался Херн. — И с тех пор лежат здесь, не взирая ни на мороз, ни на время. И даже дышат! Они дышат! Удивительно!”. Но это состояние нельзя было назвать жизнью. И дело даже не в прошедших тысячелетиях. У одного спящего Херн обнаружил на спине три глубокие колотые раны. “Смертельные, не иначе”, - осмотрев, заключил Херн. Но человек дышал. И раны не кровоточили, судя по остаткам одежды (странно, как она вообще сохранилась спустя столько времени). Рядом лежали костные человеческие останки и ржавый кинжал. “Так понимаю, вредить спящим нельзя”, - подумал Херн и принялся за сбор растений. Под влиянием распирающего любопытства, усиливающегося от вида распахнутых дверей, он заглядывал в уже давным-давно разграбленные хижины. Острое обоняние Херна позволило ему вытащить из разгромленного домика знахаря остатки трав. “Сон-травы мне хватит с лихвой, — про себя сказал Херн. — Из остальных попробую сделать Дымный пучок…не зря же Хоу обучил меня этому рецепту”.

Следующей травой в списке значилась чертополох. На вершине его продолговатого стебля сидела игольчатая розовая шапка. Растение уберегало человека от нечестивых духов и гасила тревожность — на этом заканчивались скудные познания Херна. Вольга велел искать сухую траву под крышами домов. Пихали её туда, судя по всему, для защиты от нечисти. Херну повезло найти её в том же Червене. Осмотрев все найденные составляющие для особого рецепта Херна, Херн завязал мешок и отправился домой. К утру четвертого дня он уже вернулся в ложе. Вольга похвалил того за скорость и спросил, не возникло ли сложностей. Херн отрицательно мотнул головой, как-то нарочно утаив вести о столкновении с Велесом. Утром следующего дня гниющий запах зелья указал на свою готовность. Вольга залпом осушил весь котелок и, громко рыгнув, велел Херну выдвигаться.

Всю дорогу Херна одолевали противоречивые чувства. Он вспоминал о Велесе и его бездушных последователях, слепая преданность которых выдавила из их голов критическое мышление. Вольга вполне мог превратить Херна в точно такую же послушную марионетку. Его Зов не просто подчинял человека, лишая его воли. Он мог стирать одни мысли и порождать другие, “нужные” ему самому. Херн никогда не спрашивал Вольгу об этом и даже сейчас боялся спросить. Вольга достаточно умен, чтобы додуматься о таком способе подчинения. Но если он не прибегнул к нему, значит его изощренное мышление придумало что-то иное, более выгодное ему. Мог ли он не использовать на Херне Зов из любви к нему, как к настоящему сыну? Херн думал об этом. Правда, давно это было, ещё до его предательства. Тогда подобная причина могла иметь место. Но сейчас? Вряд ли. О чем думал сейчас Вольга догадаться трудно. Все свои эмоции он прятал под лицом, выражающем не более легкой усталости от последней бессонной ночи. Сейчас ему предстояла ожесточенная схватка, определяющая как его будущее, так и будущее Херна. Потому последний и не дергал Вольгу по пустякам. День они провели в безмолвии. С заходом солнца они легли спать и проснулись чуть раньше рассвета. Херн по-прежнему не знал места прибытия, но и не интересовался. “К вечеру будем”, - единственное, о чем за весь день обмолвился Вольга.

Путники вошли в чертоги древнего города. Судя по расписным останкам былых построек, над красотой этого места трудились настоящие мастера архитектуры. Взор Вольги наполнился теплым чувством ностальгии, что вызывало у неосведомленного Херно вопросы. Но на любые вопросы Вольга отвечал молчанием или же общими предложениями, призывающими избавить его от расспросов. Вылезшие из темных углов волколаки окружили гостей, что вполне закономерно обеспокоило Херна. Вольга просил его отойти назад и внимательно наблюдать за сражением. Обращенный встал напротив своего соперника. Их взгляды надолго уперлись друг в друга. Херн внезапно отскочил назад, кое-как устояв на ногах. Дыхание сбилось, сердце колотилось, как сумасшедшее. Эмоции безо всяких причин быстро сменяли друг друга. “Зов, — обескураженно прошептал он. — Чувствую его…от Обращенного. Такой сильный. Напористый”. Не помня себя, Херн взялся за меч и атаковал Вольгу со спины. Вольга оборвал зрительную связь с Обращенным и с разворота разрубил своим Риграденом орудие Херна. Потом последовал крепкий удар стопой в грудь. Кость треснула. Легкие охотника защемило. Он упал навзничь, прижимая левую руку к груди, и судорожно пытался вдохнуть. Нестерпимая боль вытеснила властный Зов, ещё недавно настойчиво призывающий убить своего союзника. Между тем два претендента на власть в стае сошлись в бою.

Вольга увернулся от метнувшегося к нему Обращенного. Левая рука превратилась в массивную лапу, которой Вольга контратаковал. Короткая стычка завершилась бы ничьей, если бы Вольга не пустил в ход свой меч. Он с разворота одарил врага рубящим ударом. Обращенный замешкался, понадеявшись на свою шерсть, в результате чего получил глубокий порез вдоль левой конечности. Брызнувшая кровь окропила сосредоточенное и в то же время довольное лицо Вольги. Лезвие с легкостью достало до мяса, даже не застряв в стальной шерсти. Когти обращенного прошлись по кирасе, оставив три крупные борозды. Вольга замахнулся своим клинком. Обращенный своевременно пригнулся и, совершив выпад, довершил свой налет серией размашистых ударов. Кираса слетела с плеч, изодранная кольчуга пришла в негодность. Свежие раны пускали кровавые ручьи. “Так легче”, - сбросив кольчугу и отодвинув кирасу, молвил Вольга. Обращенный атаковал, но Вольга оказался быстрее и рассек врагу предплечье.