Чтение онлайн

— Если ты и впрямь раскаиваешься, император, то отправляйся к ущелью Око Куцинэ.

— Я понял, — Хоу поклонился и побрел на юг вдоль черты. Пробравшись через мрачную заболоченную местность, усыхающий сосновый лес и плотные бамбуковые заросли, Хоу очутился перед тории. Ритуальные врата вели в довольно узкое ущелье, все затянутое выгнутыми деревьями и листвой. Хоу ступал дальше, ориентируясь по тонкой, местами перебиваемой дорожке света. Впереди его ожидала странная хижина. Точнее, от хижины здесь остался только фундамент, выстланный татами. Ни крыши, ни стен. Обстановка была настолько скромной, что уместнее было бы назвать её аскетичной. Татами, стол с небольшим количеством столовых приборов, бамбуковый шкаф, на котором висел череп соболя.

— Даже не верится, — произнес старик, сидя посреди татами в традиционной позе сэйдза. — Совсем не изменился. Позволь взглянуть на тебя…да, не изменился. Такой же, как и во время нашей последней встречи. Чаю?

— Нет, благодарю, — Хоу стоял перед своим собеседником, старательно отводя глаза, которые, точно нарочно, цеплялись за его внешний вид. Жидкие волосы были собраны в хвост, тонкие, но длинные брови свисали до носа, белая борода вилась клочками, а все его немощное тело, кроме рук, скрывалось под широким кимоно.

— Думал, что уже не дождусь твоего прихода, — улыбнулся старик, показав почти что лишенные зубов десна. — Я соскучился.

Хоу молчал.

— Как там мама? Как Акио? С ними все хорошо?

Хоу кивнул.

— Надеюсь, ты не впутывал Акио в свою работу, — нахмурился старик. — Он ушел в поход…неделю назад.

— Война ещё не закончилась?

Хоу не отвечал.

— Поговори со мной. Хотя бы сейчас.

— Мне нечего тебе сказать, — Хоу сел напротив. — Просто давай…помолчим.

— Прошло целых пять лет, а ты просто хочешь помолчать?

— Пяти лет, — прошептал Хоу. В его влажных глазах блеснул свет. — Пяти лет, да?

— Да. Прошло больше? Я мог немного запутаться во времени.

— Нет, Сян. Ты прав. Пять лет минуло с нашей последней встречи.

— Так долго. От моей ненависти ничего не осталось, кроме одного воспоминания об этом слове. Моя память притупилась, а чувства охладели. Я…свыкся, кажется.

Хоу не мог выудить из себя нужного слова. Он знал его, уже готовился произнести, но не решался. “Постоянная бдительность, — думал он. — Он никогда не расслаблялся. Всегда был настороже, лишь бы дух Инугами не вырвался наружу. Мне жаль…правда, жаль…но как пересилить свой страх? Как достойно принять свое наказание, когда оно будет столь безжалостным? Боялся ли я когда-нибудь очернить свою душу? Нет. Не так сильно, как лишиться её из-за смерти”.

— Рад, что ты пришел так скоро, — ещё раз улыбнулся старик. — Знаешь, я был рад увидеть тебя. Можешь вернуться.

— Я…я не, — выдавливал из себя Хоу, справляясь со слезами. — Нет, я ещё не могу уйти.

— Можешь. Ты учил меня смиренно выносить все испытания, выпавшие на мою долю. Моя смиренность прошла все испытания. Я готов сидеть здесь и десять, и двадцать, и даже тысячу лет. Только захаживай ко мне. Почаще.

Хоу уже едва сдерживался, чтобы не зарыдать. Он сжимал в ладонях свои колени, мысленно расталкивая придавившие его эмоции.

— Расслабься. Отдохни от своего бремени.

— Бремени? Нет, я прекрасно себя чувствую, — возразил Сян. — Инугами не мое бремя. Я с ним ужился. Он не приносит мне хлопот. Тебя послала Мико, да? Она заблуждается, считая, что я сетую на судьбу. Нет, я давно принял свое проклятие. Оно слилось со мной, и мы уже не представляем жизни друг без друга. Так и передай ей.

— Позволь мне освободить тебя, — все тише произносил Хоу.

Хоу ощущал нарастающую злость, за которой скромно прятался эгоизм. Он уже приготовился убить Сян, дабы высвободить дух Инугами и позволить ему войти в свое тело. В противном случае он не получит прощения у своих подопытных, а значит и его армия недосчитается хороших, хоть и мерзких на вид воинов. Он не мог не считаться с этой мыслью. То, что он считал бременем для Сяна, было, скорее, его собственным бременем.

— И все-таки давай выпьем чаю, — спокойно произнес Хоу. Подняв глаза, он улыбнулся Сяну, отчего и тот посветлел прямо на глазах. Хоу стал рассказывать о своих успехах на поле боя, об объединении востока, о предателях-чиновниках, которые очернили в его глазах пограничные племена и обо всем прочем, что происходило на протяжении тех пяти лет. По ходу повествования он проявлял фантазию, заменяя забытые им воспоминания и делая их более красочными. История увлекла как Хоу, так и Сяна. Вся напряженность меж ними ушла. Они общались открыто и непринужденно. Как отец и сын.

Закончив, Хоу поднялся с места.

— Я этого ждал, — Сян склонил голову. — Целый пять лет ожидал этого разговора. Возможно даже больше пяти лет. Ты не возражаешь, если я уйду?

Хоу ощутил тревожное чувство, теребящее его сердце. Но он не отступил.

— Конечно. Ты извини…

— Нет, я ни о чем не сожалею. И ты не сожалей. Сожаление мешает жить, отвлекая от настоящего.

— У тебя оно было? Настоящее?

— Да, оно есть у каждого. Дело в твоем отношении к нему.

— Да…ты прав. Благодарю, сын. Я…я всегда лю…

Голова Саяна склонилась. На руках выросли когти. Волосы потемнели. Кожа покрывалась укусами и царапинами — собачьи отметины. Меж губ сочилась слюна. Клыки впились в губы, пустив кровь. Глаза изменились: зрачки вытянулись, а радужка покраснела. Три дыры прошили грудь старика. Тот поднял голову и разразился злобным истерическим хохотом. Ещё одна стрела пробила живот. Две другие должны были наверняка прикончить возникшего Инугами, но лишили его одного глаза и правого полушария. Инугами вмиг оказался рядом с Хоу. Последний отразил два удара. Враг молнией пронесся мимо, роняя куски плоти и крови, и атаковал сзади. Хоу влетел в скалу, но почти сразу же взялся за клинки Дайсе. Инугами приближался к нему стремительно, ломаными линиями, надеясь запутать Хоу. Справа, подумал последний, однако удар пришелся в левое плечо. Инугами продолжал истязать Хоу в полете, не позволяя тому хоть во что-то врезаться. От самого Инугами не осталась и кусочка плоти Сяна Он полностью принял истинный облик. На собаку он мало походил. Черты его тела были размыты, а длинная шерсть развевалась, словно языки пламени. А может, это и было пламя. Черное, жаркое, не восприимчивое к физическим атакам. И чем больше жертва сопротивлялась, тем более яростным становился дух. Ещё немного и он до смерти задерет Хоу И. А Хоу все ещё продолжал биться, наблюдая за перемещениями врага. Осознав всю патовость ситуации, лучник все же перестал сопротивляться, и Инигами исчез в его груди. Все внутренние органы разом отяжелели, прижав Хоу к земле. Острая боль в груди, отдающая в позвоночник, напоминала удар заточенной пикой. Разум мог померкнуть и затем вновь обрести былую ясность. Мышцы взбесились. Хоу из последних сил сохранял самообладание и кое-как добрался до тории.

— Сян теперь свободен от своего бремени, — прошептала Мика. — Теперь он обретет покой, которого заслуживал.

Хоу краем глаза увидел и Ичиро, и Реншу, и все прочие люди (точнее, существа, отдаленно напоминающие их), пострадавшие от действий императора Хоу И. Одни смотрели с осуждением, другие злостно зыркали в его сторону, третьи уже готовы простить его за все грехи.

— Я…так горько сожалею о содеянном, что, — Хоу едва говорил от накатывающего приступа, — что…мне больно от одного воспоминания.

— Теперь ты познал свое сожаление на деле, Хоу. Ты стал одним из нас — жертвой жестокости и эгоистичности императора Хоу И и ныне покойного.

— Я…сын простил меня…он не злился…а я…и вы простите меня…, - от бессилия заговаривался Хоу. — Нам…всем надо бо…бороться. Стая уже…близко…

Хоу терял сознание. Мика протянула свою руку к его груди. Конечность распалась на куски, соединенные красными языками, похожими на толстые сплетения сосудов. Эти сплетения проникли под кожу Хоу и бились в такт биению его сердца. Но Хоу все скорее выпадал из реальности, уже не цепляясь за неё. Он пришел в чувство от сорвавшейся с ветви кучки снега, которая обожгла его лицо. На груди осталась крупная отметина, похожая на ожог, в виде распустившихся корней. А кругом никого. Что примечательно, даже ущелье исчезло, а, следовательно, он очнулся совсем в другом месте. Он усматривал в этом перемещении проделки Блуда и вряд ли мог ошибаться. Приведя свое сознание в порядок, он избрал случайное направление и двинулся туда.