Чтение онлайн

— Я соглашался с этими приговорами не безосновательно, — Хоу отпрыгнул, глубоко вздохнул и вновь ринулся в бой.

— Ты боялся собственного населения, признавая их единство и силу. Ты боялся за свою жизнь, за свою власть, а не за вероятность новой войны! И потому ты решил держать народ в страхе. Такой правитель обязательно падет!

Черноликий выбил из рук Хоу длинный меч дайто и грубо ударил локтем. Хоу отпрыгнул в сторону, выхватив короткий меч сето.

— Не пытайся запутать меня! — отдышавшись, проговорил он. — Трус, скрывающий свое настоящее лицо за маской, не вправе называть таковым кого-то ещё!

И вновь два противника скрестили свои мечи, но ненадолго. Хоу удивительно быстро выдохся, чего даже сам никак не мог ожидать. Мышцы рук свело точечной судорогой, пальцы отказывались держать ставший до жути неподъемным меч.

— Страх принуждал тебя ограничивать свободу своего народа. Ты и сам не заметил, как превратил их в рабов!

— Я заботился о них, как о самых близких мне людях!

— Ты заботился не о людях. Ты заботился о рабах.

Хоу упал на колено, точно заключительные слова Черноликого насильно притянули его к земле.

— Я…правил не страхом, — глубоко дыша, произносил Хоу. — Правителем я был жестоким и черствым, это так. Но вместе с этим я был справедливым и рассудительным.

Вторая нога онемела, и Хоу полностью упал на колени. Черноликий мгновенно оказался перед лицом Падшего правителя и с разворота всадил ему стопу в грудь. Хоу отлетел назад.

— Эгоизм ослепил тебя, а страх принудил скрыть свою натуру. Твоя маска выражает безмолвную жестокость и враждебность по отношению к преданному тебе народу.

— Я…не враждовал с ним, — Хоу едва встал на дрожащие ноги. — Никогда.

— Ты рисковал им, спасая от плахи тех, кто мог привлечь на твою сторону бывших врагов, со времен войны совсем не испытывающих к тебе уважения. Ты спасал будущих предателей.

— Да…да я повинен в этом, — признал Хоу.

— Ты — несправедливый правитель, ибо правосудие справедливого было бы неизбежным. Он бы не заключил со вчерашним врагом никаких сделок и ценил бы тех, кто служит ему честью и доблестью.

— Но я объединил восток…

— Ты объединил земли, но не объединил людей, Хоу, — перебил его Черноликий. Хоу опустил голову и полностью признал свое поражение. Меч выпал из его руки. Черноликий снял свою маску. Пораженный Хоу И узнал в лице Черноликого судью Бао Чжэна, известного своей неподкупностью и справедливостью. Бао не желал оправдывать чиновников императора Сайто, могущих привлечь на сторону Хоу его бывших врагов, которые, к слову, являлись обычными наемниками и головорезами. За это судья и был изгнан.

Встреча с Бао Чжэном не могла не обезмолвить Падшего императора. Чувство стыда сжало сердце и стало почти что невыносимым. “Благодарю вас, господин Бао Чжэн, — раскаивался Хоу. — Теперь я многое понял, и я…я недостоин титула Великого Защитника Востока”. Бао оставил маску и ушел в темный угол, откуда больше никогда не появлялся. Измученный не столько боем, сколько внутренними терзаниями, Хоу вышел наружу. Крыльцо окружали жители руин. В глазах их блестела надежда. “Ведите нас”, - и почти все разом поклонились. Чудеса! Хоу даже раскрыл рот от удивления. Недостаток времени не позволил Хоу И поразмыслить над тем, что вообще произошло снаружи, пока он бился к Бао. Тот самый старик, отправивший Хоу к Черноликому, широко улыбался и, впоследствии, исчез где-то в толпе. Хоу так и не смог найти его.

Хоу И отправил жителей руин к остальным, а сам проследовал за Блудом. Так он вышел к Звездной равнине — месту такому же отдаленному, как и Потерянный город, только очень близкому Хоу. И очень болезненному, открывающему путь к воспоминаниям юного императора, до дрожи боящегося смерти. Объединив восток, Хоу И проводил свой досуг, изучая все известные знания о бессмертии и способах его обретения. Он не гнушался использовать подданных в своих опытах, зачастую смертельных или же безвозвратно уродующих. “Они ни за что не простят меня, — подумал Хоу. — Они, скорее, присоединяться к волколакам, нежели заговорят со мной”. И все же Хоу решился пойти. Раз уж Блуд вывел его сюда, значит на то была своя причина. Хоу осмотрительно шагал вперед, удерживая правую руку недалеко от длинного клинка дайто. Окаймленная камнями дорожка уходила вниз, точно под землю. Из-за укрытого травами горизонта показалась девушка в легкой белой рубахе. По её плечам скатывались жидкие черные волосы, чуть ли не достигающие пола. Челка закрывала глаза. “Мика, — прошептал Хоу, потирая глаза. — Нет, мне не мерещится. Живая. И…совсем не изменилась”. Он уже хотел было оправдать все свои истязания, так как они все же возымели результат. “Нет, я совершил подлость, — убедил себя Хоу. — Я не достоин даже быть здесь”. Эти мысли не позволили ему своевременно заметить крепкий удар слева, отбросивший лучника назад. “Я ы нэ думыл нэдэется нэ тэко пэдарык!”, - промычал уродливой наружности муж по имени Ичиро. Одна его рука напоминала клешню, а вторая — пучок мерзких щупальцев. Хоу блокировал последующий удар, но не успел уследить за вторым, поразившим его грудную клетку. Хоу загнулся от боли. Ичиро обвязал его шею шупальцами и несколько раз швырнул о землю. “Ичиро, — припоминал Хоу — Мой приближенный…принудительно познавший результаты поисков бессмертия. Я сделал его таким и даже не помню причин, побудивших меня на такую омерзительную выходку. Я не вправе отвечать на его атаки. Я не вправе даже блокировать их”. Не успев оклематься, Хоу получил ещё один удар в живот и другой в челюсть. Справа показался ещё один противник, полностью закованный в железный доспехи. Вместо перчаток к его обрубленным по кисть конечностям крепились два клинка. Почти вся его голова была покрыта толстым слоем застывшей ртути, коей его когда-то облили согласно приказу Павшего императора, заменивший его смертную казнь. Хоу И ловко увернулся от трех ударов бывшего воина из своей личной стражи. “Реншу, — прошептал Хоу, отражая клинок врагам выхваченным сёто. — Моя слепая вера корыстным чиновникам обошлась тебе очень дорого. Хотя я знал об их клевете. Я всегда видел в тебе верного и преданного воина, однако…я проявил слабость и возглавил это несправедливое судилище над тобой”. Реншу яростно атаковал Хоу. Последний отбивался успешно, но не смел даже ударить своего недруга. За спиной Хоу шум, вызванный вылезшим из-под земли щупальцем с острым концом. Хоу увернулся от двух ударов, отразил третий своим сето и отступил назад.

— Я не хочу сражаться с вами, — сказал он. — Я хочу поговорить.

Реншу провел перед собой черту и пошел прочь. Щупальце ушло под землю. Ичиро также оставил Хоу без ответа. Одна Мика приблизилась к черте и неотрывно наблюдала за ним.

— Хватило дерзости придти, — её кроткий голос Хоу едва расслышал. — Зачем?

— У меня нет права ни быть здесь, ни говорить с тобой, я понимаю, — склонил голову Хоу. — Но я хочу вымолить эти права.

— И как же ты собрался это сделать? Избавить нас от проклятий и вернуть прежний облик? Очистить оскверненные тобой души?

— Если такова ваша цена, то я не смогу её заплатить. Все эти омерзительные знания, полученные в страданиях и мучениях, меня больше не интересуют. Я избавился от них.

— Ты изменился, император Хоу, — пролепетала Мика. — Утрата востока сказалась на тебе? Или что-то другое?

— Не только востока. Я потерял все, чем когда-либо дорожил. Теперь я один.

— Ты один, — повторила Мика. — Но ты не утратил себя, император Хоу.

— Ещё нет.

— Это наша цена.

— Что ты имеешь ввиду?

— Нам не интересует твоя погибель или же наше исцеление. В этом нет смысла, если ты не познаешь самой сути собственной вины. А если так, то совесть не позволит нам тебя простить.

— Я, — голос Хоу дрогнул.

— Забери все наши проклятия себе. Прими и ношу, и тогда мы поймем все глубину твоего сострадания.

— Будь это возможно, я бы с удовольствием исполнил вашу волю.

— Это должно быть твой волей, император. Или ты пришел сюда бросаться словами в надежде уколоть нас в нужное место?

Хоу не знал, что и ответить. Ему было бы совестно отделаться от сотворенного с ней одними лишь словесными извинениями. Будь её цена смертью, Хоу бы в то же мгновенье перерезал себе горло. С жизнью он готов расстаться в любой момент, но проклинать её, марать душу своими же опытами он не решился. Да и кто в здравом уме на такое решится? Какая бы тяжелая ответственность на нем не лежала, а лишить себя душевной непорочности Хоу не мог. Мика поймала его и вряд ли отпустит. Её условия не изменятся.

— Да, наши проклятия уже стали частью нас самих и отдать их мы не в силах, — произнесла Мика. — Однако одно ты точно можешь вернуть себе.

Хоу уже представлял себе, о каком проклятии пойдет речь. “Духи Инугами, — догадался Хоу. — Собаки-оборотни, движимые гневом и ненавистью. Верны друзьям и безжалостны к врагам. Поиски бессмертия привели меня к изучению этих духов. Меня особо интересовало поведение человека, одержимым Инугами. Но как бы я не старался, а ритуалы один за другим терпели неудачи. Кроме одного”.