Чтение онлайн

— Не задерживайся! — вестовой снова ушёл вперёд, и мне пришлось догонять его почти бегом.

Надоел, чтоб его… Даже по сторонам не даёт поглазеть. Впереди, в самом центре Мраморного круга, на вершине скалы, возвышался дворец. Впрочем, это тоже была своего рода крепость.

Её стены были высотой в добрых пятнадцать скачков — мощные, сложенные из идеально обработанного камня. В основании эти глыбы достигали человеческого роста: тёмно-серые, с едва заметными следами инструментов. Чем выше поднималась кладка, тем меньше становились блоки, на верхних ярусах переходя в аккуратный, почти ювелирный узор.

Толщина стен у основания поражала: скачков тридцать, не меньше. Ворота представляли собой длинный туннель, уходящий в толщу стены и слегка вверх. Стража у входа — в парадных доспехах, с длинными копьями — заступила нам дорогу. Это уже была не городская стража, а охрана дворца. Ребята серьёзные, с детства обученные и натасканные.

— К наместнику! — повторил вестовой, протягивая какую-то табличку.

Стражник изучил её с невозмутимым лицом, и мы шагнули в прохладную тень туннеля.

Шаги гулко отдавались от стен. Свет факелов плясал на каменных плитах. Где-то впереди брезжил выход. Туннель вывел не на открытое пространство, а в каменный мешок — первый из внутренних двориков. Я остановился на пороге, оценивая задумку.

Выложенный светлым камнем прямоугольник, не больше десятка шагов в длину. Стены — глухие, без единой двери или окна на уровне земли. Единственный проход — через который мы вошли. А нет, есть ещё один — в противоположной стене, такой же узкий. Трава, аккуратно подстриженные кусты. В центре — фонтанчик, журчащий тонкой струйкой. Мирно. Тихо.

Идеальная ловушка.

Я поднял голову. Ровные ряды узорчатых окон начинались на высоте не меньше пяти скачков. Из них открывался отличный обзор на каждый уголок этого уютного дворика. Попади сюда враг — и стрелы посыплются градом, укрыться будет негде. А если всё-таки прорвётся в следующий дворик… Уверен, там его ждёт то же самое.

— Не задерживайся! — вестовой уже спешил к противоположному проходу.

«Прибить его, что ли?» — подумал я.

«А сам дорогу до наместника найдёшь?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

И я двинулся за своим провожатым, стараясь больше не отвлекаться. И без того веду себя, как залётный деревенщина.

Всего таких двориков мы миновали четыре. Каждый — точная копия предыдущего: зелень, вода, тишина. И окна. Много окон. В каждом дворе стояла стража — та самая, дворцовая.

Добротная броня, не казённая, а подогнанная по фигуре. Щиты — не плетёнки с песком, а настоящие, обитые железом. Копья с отполированными наконечниками, мечи в ножнах, луки за спиной. Эти люди умели стрелять быстро и не промахивались. Копьём владели на уровне лучших копейщиков среди наёмников. И с мечом управляться умели.

Сотня таких бойцов стоит нескольких тысяч ополченцев. И, глядя на то, как они небрежно, почти лениво скользят по мне взглядами, я понимал: они знают свою силу.

Вестового пропускали без вопросов. Кивок — и мы внутри. Я для дворцовой стражи был пустым местом. Грязный наёмник с окровавленным топором. Таких они не замечают. Зря, конечно. Ещё десидоля, и они с такими, как я, пережив ночь, обниматься и брататься будут. Однако сейчас вряд ли поверят, что именно так оно и случится.

Внутренние помещения дворца оказались лабиринтом. Коридоры сменялись анфиладами комнат, комнаты — новыми коридорами. Стены здесь были покрыты вычурным узором, полы выложены цветным камнем. Пахло воском и сушёными травами.

Где-то вдалеке слышались голоса, звон посуды, скрип перьев. Жизнь текла своим чередом, игнорируя досадный факт, что там, за стенами, умирает Илос. Да, пока ещё только Глиняный круг. Однако затем придёт черёд Кирпичного. А следом и Мраморного.

— Дальше я не пойду, — вестовой остановился перед высокой двустворчатой дверью из тёмного дерева. — Тебя проводят.

Он кивнул кому-то за моей спиной и ушёл, не прощаясь. Я обернулся.

Слуга — пожилой, гладко выбритый, в длинном сером балахоне. Лицо у него было непроницаемым, как у хорошо выделанной маски. Он молча указал мне на стойку, где лежало разнообразное оружие. Я оставил там всё колюще-режущее, что имел при себе.

Слуга толкнул створку и шагнул внутрь, жестом показывая следовать за ним. И я вошёл.

За дверями обнаружился просторный длинный зал. Стрельчатые окна под самым потолком — узкие, как бойницы — заливали помещение солнечным светом. Ряды колонн из серого мрамора уходили в глубину, поддерживая высокий свод. И в этом каменном лесу кипела работа, не стихающая ни на мгновение.

В центре, под главным световым потоком, стоял длинный стол. Он был завален так, что столешницы не было видно: пергаменты, свитки, глиняные таблички, раскрытые книги, какие-то деревянные ящички с ячейками. Вокруг толпились люди — чиновники в тёмных мантиях, регои в лёгких доспехах, одинокий жрец, несколько стражников, чьи нашивки говорили о высоком ранге. И шептуны там были, кстати. А среди них мелькнуло знакомое лицо Харина.

Мой знакомый стоял поодаль от столпотворения, тяжело опираясь на посох. И что-то негромко, но авторитетно втолковывал одному из регоев. Увидел меня — или почувствовал взгляд — и едва заметно кивнул. Я ответил тем же.

Рядом с ним, у самого края стола, стояли Бхан и Виссария. Старейшина Гильдии выглядел усталым, но собранным. Виссария, поджав губы, изучала какой-то свиток, время от времени бросая фразы стоящему рядом писцу.

Вдоль стен, под самыми окнами, тоже тянулись столы — длинные, узкие, заваленные бумагами не меньше, чем центральный. За ними сидели чиновники рангом пониже, но их работа, судя по серьёзным лицам, считалась не менее важной.

А ещё в зал то и дело входили люди — гонцы, слуги, младшие писцы. Они приносили новые записи, свёрнутые трубочками, шептали важным людям на ухо, забирали готовые документы и исчезали в боковых дверях. Вся эта информация стекалась к столам вдоль стен, перерабатывалась, сортировалась. И только потом, в виде кратких сводок, ложилась на главный стол.

В дальнем конце зала, на возвышении из трёх ступеней, стоял трон. Массивный, тёмный, с высокой спинкой, украшенной резьбой. Перед ним были расставлены несколько десятков стульев — добротных, дорогих, но большей частью пустых. Пока что пустых.

Слуга провёл меня к ним вдоль стены. Туда, где четыре стула уже были заняты четырьмя наёмниками. Очень давно знакомыми наёмниками.

— Жди здесь! — сказал слуга, впервые подавая голос. Голос у него оказался тихий, ровный, лишённый интонаций. — К тебе обратятся.

Он указал на свободный стул рядом с четвёркой. И, не дожидаясь ответа, бесшумно растворился в полумраке между колоннами.

Я опустился на стул и глянул на собратьев по ремеслу.

— Ну будь здоров, бандит! — проговорил тот из наёмников, что выглядел старшим среди четвёрки. — Рад, что ты жив! Молодцом!