Чтение онлайн

Через пять минут мы уже выходили из казармы. Стражники у входа бдительно проверили нас взглядом, но пропустили без проблем. Площадка за складами оказалась именно такой, как рассказывали ополченцы. Пустырь, утоптанный до состояния камня. Редкие пучки сухой травы по краям. У стены свалены пустые старые мешки.

— Неплохо, — оценил Одори, оглядываясь. — Места хватает.

— Работай, — кивнул я. — Тавр, забирай Тихапа. Учи его ближнему бою. Он неплохо сражался тогда, на складе. Остальные идут к Одори.

Тавр хмыкнул и махнул рукой парню:

— Идём, герой. Буду из тебя человека делать.

Тихап, бледный, но решительный, пошёл за ним в угол площадки. И уже там получил от здоровяка топор и щит.

Тем временем, Одори заставил ополченцев набить сухой травой по мешку. Затем эти мешки с травой в ряд закрепили на стене. А потом Одори выстроил ополченцев и принялся муштровать.

— Копья взяли! — скомандовал он, раздавая затупившееся оружие. — Слушаем сюда. Ночью вы били, куда попало и как попало. Будем учиться бить правильно. Выпад с шагом вперёд, колющий удар в грудь, возврат в строй. По моей команде! Прямо в середину мешка!

Я отошёл в сторону, уселся у стены склада и приготовился слушать. Не столько тренировку — с ней Одори справится — сколько то, что происходит в казармах и вокруг. Подвоз еды уж никак пропускать нельзя.

Солнце начало клониться к закату, тени стали длиннее. Одори гонял ополченцев без жалости: выпад, шаг, удар, вернуться. Снова выпад, шаг, удар. Кто-то сбивался, кто-то опаздывал, но в целом — работа шла. Слышно было, и как Тавр в углу гоняет Тихапа, приговаривая:

— Держи выше щит! Выше, я сказал! Ноги шире!

Тихап пыхтел, но справлялся. Я было задремал, привалившись к стене, когда заметил краем глаза движение. К площадке подходил Гвел. Один, без своей девяносто девятой триосмии.

— Ишер! — подходя ближе, позвал парень. — Я… Можно посмотреть?

— Смотри, — разрешил я.

Он постоял минуту, наблюдая, как Одори выстраивает ополченцев в линию, как Тавр мутузит Тихапа. А потом развернулся и быстро ушёл. Я не придал этому значения.

Но через пару чаш Гвел вернулся. И привёл с собой всю свою триосмию. Ополченцы девяносто девятой плелись кто с любопытством, кто с недовольством. И всё-таки шли, не рискуя препираться с командиром.

— Ишер! — сказал Гвел, останавливаясь передо мной. — Можно мы с вами потренируемся? Моим тоже бы надо.

Я глянул на него, на его людей.

— Можно, — сказал я.

Одори, увидев пополнение, только крякнул и погнал новичков тоже набивать мешки. Гвел помялся, а затем осторожно присел рядом со мной на доски.

— Я правильно сделал? — спросил он тихо, глядя, как его ополченцы встают в строй.

— Правильно, — ответил я. — Сидеть без дела — последнее дело. Особенно когда ночью снова в бой.

Он кивнул, помолчал, а потом спросил:

— А ты всегда так… Жёстко с ними?

— Всегда. Им мягкость не нужна. Им нужна жизнь. А жизнь даёт только умение.

Гвел задумался. А я снова прислушался к звукам из-за складов. Где-то там, в городе, уже гремели колёсами телеги с едой. Скоро кормёжка. Потом — снова на стену.

— Меня с детства бою учили, — признался Гвел. — Сколько себя помню, всегда гоняли учителя. Наверно, ещё когда я только ходить научился, начали. А вот командовать людьми меня не учили.

— А этому нельзя обучить. Либо научишься сам, либо… — я махнул рукой, не став искать слова.

— А ты где бою учился? — спросил Гвел.

— Где приходилось, — признался я. — Учителей ко мне не приставляли. Мне просто надо было. Вот и искал возможности, где мог.

— Ишер, помоги мне с управлением триосмией… Очень не хочу в грязь лицом ударить! — попросил Гвел.

— Я тебе и так помогаю, — ответил я спокойно. — Но за тебя командовать твоими людьми не буду. Это будет плохая помощь. Так не научишься.

— Спасибо…

Еду начали раздавать, когда солнце уже близилось к горизонту. Котлы с кашей, корзины хлеба, кувшины с водой. Ополченцы, уставшие после тренировки, но повеселевшие, жевали хлеб, запивая водой, перебрасывались короткими фразами.

Я доел кашу, вытер миску куском хлеба и поднялся. Пора было собираться. Но торопить своих не стал, дождался, когда последний из бойцов доест.

— Девяносто восьмая! — крикнул я, хлопнув в ладоши. — Заканчивайте с едой, стройтесь у входа в казарму! Через десять ударов сердца чтоб были при оружии и в броне!

Ополченцы зашевелились, засобирались. У окошка быстро выстроилась очередь. Чиновник быстро сверялся со списками и выдавал оружие. Рабы сновали вдоль стеллажей, старательно подавая броню.

Бойцы облачались быстро. Впрочем, там и одевать-то особо нечего было. Щиты всё те же, плетёные и тяжёлые. Их выдавали каждый день новые. Но толку от них было немного. Доспехи — кожаные, старые. Их бы, если по-честному, давно списать. Но это лучше, чем ничего.

Все оделись, вооружились, построились. Гвел своих тоже погнал строиться. Он вообще старательно повторял за мной. И это был правильный выбор. Лучше, чем подходить у всех на виду с вопросами.

— Все готовы? — уточнил я, оглядывая строй.

— Готовы, триосм! — ответил нестройный хор.

— Ну пошли тогда… — я двинулся в сторону плаца.

И почти сразу увидел сотника Ихона, прихромавшего за ополченцами.

Осмотрев наш строй, он удовлетворённо кивнул.

— Сотник! — кивнул я в знак приветствия.

— Молодцы, что собрались. Только подождите ещё чуть-чуть! — попросил Ихон. — Заберу ополченцев девяносто седьмой и сотой.

Долго ждать не пришлось. Стояли мы, спрятавшись от заходящего солнца в тени склада. И слышали, как сотник строит ополченцев из оставшихся двух триосмий. Этот рёв даже через стену сложно было не различить.

Вскоре из казармы вывалились другие ополченцы. А следом — сам Ихон, припадая на деревянную ногу.

— Рад видеть, что вы тут не расслаблялись! — сказал он, останавливаясь рядом. — Ишер, Гвел, Тавр, молодцы, что присмотрели за ополченцами. Я слышал, вы их на тренировку водили?

— Водили, — подтвердил я. — Одори занимался. Тавр ближний бой ставил. Гвел своих подключил.

Ихон, глянув на молодого триосма, одобрительно кивнул:

— Хорошо. Значит, все при деле. А теперь — строиться и на плац. Выдвигаемся.