Чтение онлайн

Я дождался, пока все мои поедят и устроятся. А потом нашёл свободную койку в углу, скинул пояс с топором, положил его под голову вместо подушки, и закрыл глаза.

Сон пришёл сразу — тяжёлый, чёрный, без сновидений.

Проснулся я от духоты. Жара набрала полную силу. Значит, уже полдень, если не позже.

Привстав, я глянул на соседние койки. Остальные по-прежнему спали. Я прикинул, что отдохнул гонгов пять-шесть. До вечера оставалось время. И я решил заняться делами. Для начала сел и потянулся, хрустнув шеей. Тело ломило после сна в доспехе на лежанке. Но я быстро разогнал кровь короткой разминкой.

— Тавр, — позвал я негромко. — Тавр, проснись.

Здоровяк заворочался и приоткрыл один глаз:

— Что? Выступаем? Демоны?

— Нет. Нет пока никаких демонов. Спи. Я отлучусь ненадолго. Присмотришь тут?

Тавр сел, потёр лицо ладонями:

— Давай. А ты куда, Ишер?

— Дела есть, — уклончиво ответил я. — Через пару гонгов вернусь.

— Давай, — Тавр зевнул, прикрывая рот. — Я пока тут порядок постерегу…

Он снова завалился на лежанку. И уснул, кажется, раньше, чем договорил. Я усмехнулся. Ладно, если что случится, Тавр сразу вскочит от шума. Решив, что бояться за своих нечего, я поднялся и нацепил перевязь с топором. Ополченцы на соседних койках даже не пошевелились. Бедняги, непривыкшие к прогулкам под носом у смерти, спали мёртвым сном. Только один, Тихап, бдительно приоткрыл глаза, но, глянув на меня, успокоился и снова закрыл.

У выхода из казармы стояли всё те же стражники. Узнав меня, они с неподдельным уважением кивнули. Я ответил им коротким кивком и вышел на улицу.

А там сразу же прищурился от яркого солнца. Пришлось чуть постоять, привыкая к свету.

Вдалеке, над Глиняным кругом, поднимались столбы дыма. Это догорали погребальные костры у стены. Запах «порошка Солнца» плыл по городу, смешиваясь с обычными запахами Кирпичного круга.

Я зашагал по улице в сторону плаца. Пока шёл, прикидывал, сколько задач успею выполнить за пару гонгов. Первым делом — в пекарню, где заранее, до первого штурма, заказал мешок сухарей. Настало время его забирать. Ещё несколько дней, и мне вернут деньги вместо сухарей. Монеты уже начинали обесцениваться. А вот хлеб… Любой хлеб скоро будет в очень большой цене.

Собственно, в пекарне мне и не захотели мои сухари отдавать. Толстый пекарь юлил, указывал на особые обстоятельства, просил доплатить… Но я упорно стоял на своём. Заказал мешок сухарей? Заказал. Оплатил? Оплатил. Так пускай мне их пекарь отдаёт. И плевать, насколько цены выросли. Уговор есть уговор.

В итоге, этот хитрец сдался и принёс мои сухари откуда-то из дальней комнаты. А я сразу заказал новый мешок. К сожалению, уже по новой цене — зато с клятвенным обещанием пекаря, что завтра будет готово. Всё-таки спорить завтра с новым торговцем вышло бы дольше. А с этим толстым жуком мы друг друга успели понять. Значит, больше он не попытается на мне сэкономить.

А дальше я отправился в гостевой дом Гильдии. Вошёл внутрь и сразу наткнулся на Мораха.

Ныне управляющий, а в прошлом наёмник, он сидел за стойкой, перебирая свитки с табличками. Увидев меня, Морах с видимым облегчением крякнул:

— Ишер! Живой! А чего со всеми вместе не пришёл?

— Живой, — подтвердил я. — Нам ополченцев всучили. Решил приглядеть. Неопытные. Ты мою койку, надеюсь, ещё не сдал?

— Обижаешь? Как знал, что живой! Свободна она, как же! Пользуйся!

Я поднялся наверх. С прошлого дня всё внутри осталось по-прежнему. И сосед тот же самый: северянин со шрамом, который храпел, лёжа на кровати. И даже как будто выглядел довольным. Видимо, и у него эта ночь прошла легче, чем предыдущие.

А вот лишние две кровати, которые обезлюдели с первого штурма, из комнаты вынесли. Внутри осталось всего два спальных места.

Я отпер сундук, стоявший у изголовья моей кровати. Внутрь уложил свои драгоценные сухари, а взамен достал бронзовый топор. Расставаться с ним не хотелось. Но чем лучше вооружение у твоих людей, тем лучше тебе прикроют спину в бою.

Я решительно повесил второй топор на пояс. А затем надёжно запер сундук, прислушиваясь к храпу соседа.

Затем спокойно спустился вниз. Общий зал-харчевня на первом этаже гудел голосами. Наёмники — знакомые и не очень — сидели за столами. Ели, пили, обменивались новостями. Кто-то успел надраться, несмотря на жаркий час. Однако большинство просто отдыхало после выматывающей рубки.

Я сразу заказал свою пайку от Гильдии. И неважно, что уже поел в казарме ополченцев. Наёмников пока кормят лучше и сытнее. А я слишком хорошо знал, что будет, когда запасов в Илосе станет меньше. И просто отъедался на скорое будущее.

Закончив с едой, я покинул зал харчевни. Кивнул на прощание Мораху и вышел на улицу. Солнце начало клониться к западу, но жара всё ещё стояла приличная. Надо было возвращаться в казармы, чтобы помочь Тавру.

По пути я внимательно оглядывался по сторонам. Кирпичный круг изменился. Раньше здесь было спокойно. Теперь улицы заполонили люди. Беженцы из Глиняного круга — в серой, дешёвой одежде, с узлами и непривычно притихшими детьми. Они толпились в подворотнях, сидели на мостовой вдоль улиц, пытались разжиться какой-нибудь едой у торговцев.

Жители Кирпичного круга смотрели на несчастных с заметной брезгливостью. И, подозреваю, даже пытались гнать подальше от своих домов и лавок. Но стражи на улицах было много, и, к счастью, обходилось без столкновений.

Ворота у стены казармы охраняли уже другие стражники. Они взглянули на меня и не стали останавливать. Изнутри раздавались голоса: многие ополченцы успели встать. Тавр сидел на скамье у входа и точил нож.

— Вернулся? — спросил он, глянув на меня. — Быстро ты.

— Дела сделал, — я присел рядом. — Как тут?

— Спокойно. Никто не бузит, — ответил осм.

— Надо будить всех. Тренировку устроить, — напомнил я.

А затем, присев на скамью, откинулся на стену и закрыл глаза. До вечера ещё оставалось чуть-чуть времени. Можно было посидеть в тишине, ни о чём не думая.

Но думать всё равно приходилось. И я начинал скучать по времени, когда был сам по себе и заботился лишь о своём благополучии.

Посидев немного, я встал и пошёл на второй ярус, к своей триосмии. Огляделся: и вправду, большая часть ополченцев уже не спала. Человек десять сидели на нарах, свесив ноги, и тупо смотрели в стену. Ещё пятеро топтались в проходе между ярусами, но дальше не шли. Разговоры вели шёпотом, боясь разбудить оставшихся спящих.

— Чего не выходите? — спросил я, подходя к ближайшему: парню лет двадцати, с обожжённым солнцем лицом.

Он дёрнулся, узнав меня:

— Триосм! Нам сказали, что нельзя. Пока еду не привезут, из казармы выходить запрещено. Только если по нужде, и то под присмотром.

— Кто сказал? — уточнил я.

— Стражники у входа. Говорят, порядок такой. Чтобы ополченцы по городу не шатались. Ну и, значит, на улицах не бузотёрили! — ответил другой ополченец, постарше и посуше телосложением.

Я хмыкнул. Порядок — это хорошо. Порядок надо уважать. Но держать людей взаперти, когда они и без того на пределе — плохая идея. Да и с порядком ничего общего не имеет.

— А тренироваться? — спросил я. — Есть здесь место, где можно?

Первый парень оживился:

— Есть, триосм! За складами, в смысле, за казармами площадка есть! Там раньше товары грузили, а сейчас место пустое.

— Хорошо. — я похлопал его по плечу. — Отдыхайте пока. Сейчас что-нибудь придумаем.

Спустившись вниз, направился к помещению, где принимали оружие. За решёткой сидел всё тот же чиновник, что и утром. Тощий, с недовольным лицом. Под его длинным носом, похожим на клюв, лежали списки, в которых работник Гильдии старательно что-то выводил.