Чтение онлайн

Один из бурусов покачнулся, отступил от стены и упал, рассыпаясь песком прямо в воздухе. Второго достали копьями, пока он пытался справиться с заклятием шептунов. Они вонзились в корпус, пробивая спрессованный песок, и бурус начал медленно заваливаться набок, рассыпаясь на лету.

Третий… Четвёртый… Я уже не считал. Потому что на нашем участке враг полез с новой силой. Ополченца слева от меня тащили под руки — ему разорвало плечо когтями паука, кровь хлестала так, что страшно было смотреть. Двое своих подхватили его и поволокли к двери, которая вела внутрь башни. Там, на площадке сверху, шептун, он подлечит.

С каждым гонгом боя усталость наваливалась всё больше. Уже не было сил заносить топор, и очень хотелось опустить щит. Проскальзывали мысли, что надо просто лечь и сдохнуть, потому что я очень устал. Но я гнал их от себя, а заодно подбадривал своих людей.

Последний натиск начался не для нас. Основные силы орды всё так же давили на злосчастный участок, где к стенам прорвались бурусы, пытаясь расширить брешь в обороне и вломиться в город. Там, судя по грохоту и крикам, было настоящее пекло. Однако и нам досталось.

Ополченец слева от меня споткнулся. Всего лишь споткнулся — нога зацепилась. А может, от усталости мышца подвела. Он качнулся, сделал шаг вперёд, и кровавый перст напротив не упустил возможности. Махнул, тварь пустынная, своими когтями.

Ополченец даже вскрикнуть не успел. Умер почти мгновенно. Длинные когти пробили шею и, скорее всего, переломали позвоночник. Для этого бойца всё закончилось. А вот нам ещё предстояло пострадать.

Следующий из моих тоже погиб по-глупому. Молодой парень, чьего имени я не помнил, слишком увлёкся. Он колол песчаников, которые лезли прямо на него. И не заметил, как под ногами зашевелилась куча песка.

Впрочем, я тоже не заметил. И не успел. Позже понял, что произошло.

Песчаник, которому Исан, один из наёмников в первой линии, подрубил ноги, подтянулся на руках. Медленно и незаметно подобрался к молодому ополченцу, увлечённому боем с другими врагами. И ударил снизу-вверх.

Когти вошли снизу, в пах, и вспороли живот. Парень то ли вскрикнул, то ли застонал от жуткой боли. Он упал на колени, выронив копьё и зажимая рану руками. И тут же на него навалились сверху. Разом четыре песчаника, только и ждавшие момента, накрыли его телами, забивая когтями, кусая, разрывая…

— Твою мать! — выдохнул Гвел рядом.

— Выровнять строй! — зарычал я. — Держимся!

И мы держались. Больше ничего не оставалось. А потом пришёл рассвет.

Я даже не сразу это понял. Просто вдруг стало легче дышать. Исчезло давление, тот невидимый груз, который давил на плечи всю ночь. Я в очередной раз рубанул топором. И вдруг понял, что передо мной пустота.

Орда уходила.

Она не бежала, не отступала в панике. Просто разбегалась, кто куда, как насекомые. Твари, которые лезли на стену, разжимали когти и падали вниз. Те, что копошились внизу, разворачивались и бежали прочь, в предутреннюю тень.

Первые лучи солнца ударили в песок, и те демоны, что замешкались, начали рассыпаться прямо на бегу. Через пару чаш за стенами осталась только пустыня. Тихая, спокойная, равнодушная. И чёрные пятна там, где ещё недавно была орда.

Вокруг, на стене, люди падали на колени, на живот. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. Я не позволял себе этого. Ещё рано.

— Раненых собрать, — приказал я, обводя взглядом своих. — Убитых пока оставить. Стража подойдёт, сами сожгут.

Мы спускались со стены молча. Слишком устали, чтобы говорить. Раненых, которые сами идти не могли, несли на носилках из копий. Убитых оставляли на стене. Не было сил заниматься похоронами. С этим теперь без нас разберутся.

У подножия стены суетились отряды стражи. Запах порошка Солнца плыл над Глиняным кругом. Сладковатый, тошнотворный. Уже почти привычный.

Мы шли по улицам, а Глиняный круг был пуст. Совсем пуст. Только ветер гонял пыль и чёрный пепел, залетевший сюда с ночным ветром.

— Ушли все, наконец… — тихо сказала Элия, оглядываясь.

Я промолчал. Глиняный круг должен был опустеть. Чтобы не держать всеми силами внешнюю, самую протяжённую стену Илоса.

Была и вторая причина. Главная причина. Та, о которой внутри меня говорил не наёмник, а человек. Нельзя было бросать людей в Глиняном круге. Тем более, многие из тех, кто сейчас выжил, ещё могли внести вклад в борьбу с ордой.

Иногда в глубине опустевших дворов мелькали тени. Некоторым людям в Кирпичном круге были бы совсем не рады. И такие люди остались здесь, прячась по тёмным закоулкам. Но я знал, что долго они тут, в брошенных домах, не проживут.

Мы уходили, оставляя за спиной опустевший Глиняный круг. Уходили, чтобы вечером вернуться вновь. Однако это будет потом. А сейчас — только усталость, только тишина. И запах порошка Солнца, который ещё долго будет преследовать меня во сне.

Я вошёл в харчевню, указанную Ихоном. Пришлось на миг остановиться, давая глазам привыкнуть к полумраку. А заодно выискивая тех, с кем я собирался встретиться. Все они оказались уже на месте: сам Ихон, Гвел, Денос, Аримир. И ещё четверо человек.

Пробившись к столику, я уселся на свободное место рядом с Аримиром. Молча кивнув собравшимся, подтянул один из кувшинов и чистую кружку. В горле было сухо, как посреди песков.

— Всё забрал? — спросил Ихон.

— Угу, — качнул я головой.

— Тогда знакомься: триосмы Урум и Оти, а это их заместители Этис и Верт! — представил сотник четверых незнакомцев. — Урум и Этис из девяносто седьмой. А Оти и Верт — сотая, значит.

— Угу. Ишер, — представился я.

— Ишер, которого приходится ждать! — ехидно добавил тот, который Оти.

Я молча взглянул на этого триосма, наполняя кружку. Немолодой, с хитринкой в глазах. Есть такие люди, которые подобны мелкому гнусу. Всё время ждут, чтобы покусать исподтишка. При этом они не всегда совсем уж плохие люди. Просто привыкли. Вот и прорывается из них всякая гнусь.

— Тебя здесь никто не держал! — сердито заметил Ихон, обернувшись к этому злоязыкому. — Мог и уйти.

— Да ладно вам! — поднял Оти ладони вверх.

Однако тут же пошёл в новую атаку:

— Я вот, кстати, не понимаю… А почему мы действуем, как сказал Ишер?