Чтение онлайн

— Принесите, — я постарался, чтобы мой голос звучал сухо и профессионально. — Чем скорее, тем лучше.

— Прямо сейчас?

— Если возможно.

Граф поднялся.

— Я пришлю экипаж через час. С зеркалом.

Когда за ним закрылась дверь, я еще долго смотрел в окно. Ручное зеркало в серебряной оправе. Из распроданной коллекции древней семьи. Какова вероятность, что это просто совпадение?

***

Лиссу я нашел в саду — она собирала травы, как делала это теперь каждый вечер. На ней было простое домашнее платье, волосы собраны в небрежный узел. Ничего общего с той блестящей красавицей, что кружила головы аристократам.

«Она никогда не задерживается надолго…»

В последние дни я всё чаще ловил себя на мысли, что поиски решения затягиваются не только из-за сложности проклятия. Что где-то в глубине души я не хочу его находить. Лицемерие, достойное человека, который упрекал её в ношении масок.

— Мне нужна твоя помощь, — мой голос прозвучал резче, чем я намеревался.

Она обернулась, и в её взгляде мелькнуло удивление.

— Что случилось?

— Граф привезет артефакт. Зеркало. Возможно, оно как-то связано с твоим проклятием.

— О, — она отряхнула юбку, и этот привычный жест вдруг показался неуместно… домашним. — И ты хочешь, чтобы я…

— Ты настройщица артефактов, — я отвернулся, пытаясь сохранить профессиональный тон. — Это твоя специальность.

— Рейвен? — её голос стал мягче. — Что-то не так?

— Артефакт прибудет через час, — я направился к дому, намеренно держа спину прямо. — Подготовься.

Нужно было сосредоточиться на работе. На фактах. На том, что действительно имеет значение. Не думать, как изменилась моя жизнь за эти недели — размеренная, выверенная до мелочей, она вдруг наполнилась звуками, запахами, случайными прикосновениями.

Дом, бывший прежде просто местом для работы и сна, неуловимо преобразился. В библиотеке книги теперь лежали не только по темам, но и по тому, насколько они ей понравились. В кабинете появился второй стул — для её бесконечных вопросов об очередном исследовании. Даже мой сад ожил, когда она занялась им.

Я привык работать в тишине, а теперь ловил себя на том, что прислушиваюсь к её шагам, к тихому пению, доносящемуся из сада, к звону посуды на кухне. Привык есть, когда придется, а теперь каждое утро находил на столе завтрак. Привык полагаться только на себя, а теперь… теперь в моей жизни появился кто-то, чье мнение имело значение.

Я стиснул зубы. Похоже, слова графа задели меня сильнее, чем я готов был признать. Потому что он прав — она действительно изменила все. И мысль о возвращении к прежней жизни отзывалась внутри глухой болью.

Лисса

Зеркало лежало на столе, завернутое в темную ткань. С виду — обычный сверток, но от него исходила странная пульсация, которую я чувствовала даже через материю. Что-то смутно знакомое было в этих колебаниях магии.

— Будь осторожна, — Рейвен стоял рядом, готовый в любой момент вмешаться. — Не торопись.

Я медленно потянула за край ткани. Серебряная оправа тускло блеснула в свете магических светильников. Узор, вплетенный в металл, заставил меня затаить дыхание — тончайшие линии сплетались в невероятно сложный рисунок. Два сердца, соединенные цветущей лозой, а вокруг них — бесконечный танец завитков и спиралей, словно кто-то пытался запечатлеть в металле само движение любви.

— Это чей-то подарок, — прошептала я, проводя пальцем по изящным линиям. — Очень личный.

Стоило мне взглянуть в зеркало, как по стеклу пробежала рябь. На мгновение мне показалось, что я вижу другое лицо — молодую девушку с изуродованной оспой кожей. В её глазах плескалась такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Что ты видишь? — голос Рейвена звучал напряженно.

— Там кто-то… — я всмотрелась внимательнее, но видение исчезло.

Вместо этого моё внимание снова привлек узор на раме. В нем было что-то знакомое… Я прищурилась, пытаясь уловить ускользающую мысль. И вдруг поняла — эти линии, эти завитки, они в точности повторяли рисунок проклятия в моей ауре. Те же изгибы, те же переплетения…

— Рейвен, — мой голос дрогнул, — посмотри на узор. Он такой же, как…

Договорить я не успела. Серебряные линии вдруг ожили, поползли по моим пальцам, затягивая сознание в глубину зеркала. Я попыталась отдернуть руку, но тело не слушалось.

— Рейвен! — крикнула я, чувствуя, как реальность растворяется в серебристом тумане.

Последнее, что я услышала — его голос, зовущий меня по имени. А потом наступила тишина.

***

Серебристый туман рассеялся, и я оказалась в комнате, которая будто пришла из другого века. Тяжелые бархатные портьеры, массивная мебель красного дерева, канделябры с оплывшими свечами. У окна стоял туалетный столик, за которым сидела девушка. В ее руках было зеркало — точная копия того, что затянуло меня сюда.

Она разглядывала свое отражение. Красивое платье из дорогого шелка только подчеркивало контраст с её лицом — кожа, изуродованная оспой, впалые щеки, неровные рубцы. Но в глазах, отражающихся в зеркале, горел странный огонь.

— Так значит, это ты наложила проклятие? — мой голос прозвучал неожиданно громко в этой призрачной тишине.

Она медленно повернулась ко мне, и её губы изогнулись в горькой усмешке.

— А что, не похожа? — она встала, расправляя складки. — Ожидала увидеть злую колдунью? Или безобразную старуху с крючковатым носом?

— Признаться, да, — я сделала шаг вперед. — Кого-то на столько злобного, кто мог проклясть целый род на вечные страдания.

— Злобного? — она снова усмехнулась, но в этой усмешке было больше боли, чем язвительности. — А разве красота не бывает злой? Разве она не причиняет боль больнее любого проклятия?

Она провела пальцем по серебряной раме зеркала.

— Красивая вещь, правда? Он подарил мне его в день помолвки. Сказал, что моя красота достойна самой изысканной оправы.

— Он? — я невольно шагнула ближе.

— Мой жених. Тот, кто клялся в вечной любви, — её голос стал тише. — А потом пришла болезнь. Я думала, что наша любовь сильнее внешности. Что он сможет видеть меня прежнюю за этими шрамами.

Она замолчала, и в этой тишине я вдруг почувствовала отголоски её боли — такой старой и такой живой одновременно.

— И знаешь, он пытался, — её голос дрогнул. — Правда, пытался. Говорил, что любит меня, как и прежде. Что красота не имеет значения. А потом… — она отвернулась к окну. — Потом появилась она. Одна из вашего рода. Женщина невероятной красоты, перед которой не мог устоять ни один мужчина.