Чтение онлайн

— К тому же, — проговорил я, — в записях есть еще кое-что интересное. То, как проявлялось проклятие у разных женщин твоего рода.

— И как же? — спросила она.

— У каждой по-разному. Кто-то терял силы быстрее, кто-то медленнее. Но общее одно — все они использовали свою красоту как оружие.

— А я, значит, нет? — в её голосе мелькнула привычная ирония.

— Ты? — я усмехнулся, пытаясь за грубостью спрятать то, как больно отозвались её слова. — Ты довела это искусство до совершенства. Только вот со мной твои обычные приемы не работают.

— Потому что ты особенный? — к насмешливым ноткам добавился вызов.

— Потому что я вижу, как ты прячешься за ними, — я сжал край стола, борясь с желанием снова оказаться рядом с ней. — И знаешь, что самое забавное? Чем сильнее ты пытаешься соблазнить, тем очевиднее твой страх.

— Какой страх? — её голос дрогнул.

— Что кто-то увидит настоящую тебя. Ту, что прячется за маской.

— По-моему, ты слишком увлекся своими теориями, менталист.

Она поднялась из кресла и подошла ко мне со спины. Её руки скользнули под мою рубашку. Я должен был остановить её. Должен был продолжить разговор. Но от её прикосновений мысли путались, а решимость таяла.

— Лисса… — мой голос стал ниже. — Мы должны разобраться с проклятием.

— Должны, — её губы коснулись моей шеи, и по телу прошла дрожь. — Но не прямо сейчас.

— Прекрати, — я попытался сохранить остатки самообладания. — Ты просто пытаешься уйти от разговора.

— А ты пытаешься притвориться, что тебе все равно.

Её зубы прикусили мочку уха, и что-то внутри оборвалось. Я резко развернулся, притягивая её к себе.

— Ты играешь с огнем.

— Значит, пусть горит, — выдохнула она мне в губы.

Я знал, что она манипулирует мной. Знал, что использует страсть, чтобы не говорить о том, что её пугает. Но когда она вот так прижималась ко мне, когда её пальцы оставляли обжигающие следы на коже… К демонам. К демонам все разговоры.

Книги полетели со стола.

***

Я целовал её с отчаянием человека, который слишком долго сдерживался. Её кожа горела под моими пальцами, и каждый тихий стон отзывался во мне дрожью. В этот момент я не думал о проклятии, о последствиях, о том, что она использует близость, чтобы не говорить о чувствах.

Я подхватил её, усаживая на стол. Она тут же обвила меня ногами, притягивая ближе, словно боялась, что я отстранюсь. Глупая. Как будто я мог теперь остановиться, когда каждое её прикосновение прожигало до самой души.

— Рейвен… — её шепот дрожал, и в нем было столько невысказанного, что перехватывало дыхание.

— Молчи, — я впился поцелуем в её шею, оставляя след. — Не говори ничего.

Потому что любые слова сейчас были бы ложью. Потому что правда пугала нас обоих: то, как идеально она вписывалась в мои объятия, то, как естественно наши тела находили общий ритм, то, как она хрипло выдыхала мое имя — уже не играя, не притворяясь, а по-настоящему теряя контроль.

Она вздрагивала от каждого прикосновения, словно впервые в жизни позволяла себе просто чувствовать, не думая о том, как это выглядит со стороны. И эта искренность сводила с ума сильнее любых осознанных соблазнений.

— Пожалуйста, — прошептала она, выгибаясь навстречу моим рукам.

В этот момент что-то внутри дало трещину. Одно короткое слово, произнесенное без игры, без кокетства — и последние остатки самоконтроля канули в бездну.

Она была как пламя в моих руках — яркая, обжигающая, неудержимая. И я знал: пытаться удержать её — все равно что пытаться поймать ветер. Сейчас она отдавалась страсти со всей искренностью, но рано или поздно её натура возьмет своё.

Я целовал её с какой-то отчаянной жадностью, пытаясь запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждую дрожь. Потому что знал: когда она уйдет, а она обязательно уйдет, мне останутся только эти воспоминания. И они будут жечь изнутри, как расплавленное серебро.

Глупо было влюбляться. Глупо и опасно. Но с каждым её стоном, с каждым шепотом моего имени я падал все глубже. И от понимания собственной обреченности хотелось брать её еще яростнее, еще требовательнее — словно пытаясь заклеймить, оставить на ней свою метку, что-то, что она не сможет забыть.

Лисса

Потом мы сидели на полу, прислонившись к книжным полкам. Я устроилась между его ног, откинув голову ему на грудь. Его рубашка валялась где-то у стола, моя юбка была безнадежно измята.

— Кажется, мы испортили несколько древних фолиантов, — заметила я, разглядывая разбросанные по полу книги.

— Переживут, — он рассеянно водил пальцами по моему плечу. — Им не впервой.

Я приподняла бровь.

— Только не говори, что у тебя есть привычка заниматься любовью на рабочем столе.

— Нет, — он фыркнул. — Но однажды я опрокинул на «Историю древних проклятий» котел с зельем. Три дня выводил пятна.

Я улыбнулась, представив эту картину. Рейвен, педантичный и собранный, в панике спасающий книгу… Странно, но сейчас, растрепанный и расслабленный, он казался мне гораздо привлекательнее, чем тот идеально контролирующий себя менталист.

И от этой мысли внутри все сжалось. Я не могла позволить себе привыкать к этому: к его теплу, к его рукам, к этим редким улыбкам. Да, сейчас между нами что-то есть — страсть, влечение, может быть даже что-то большее. Но такой человек, как Рейвен, вряд ли всерьез захочет впустить в свою выверенную жизнь кого-то вроде меня. В конце концов, что может быть общего у серьезного менталиста и легкомысленной ведьмы, кроме необходимости держать проклятие под контролем?

Глава 8

Лисса

Прошло еще две недели. Мы так и не продвинулись в изучении проклятия, зато незаметно выстроили какое-то подобие совместного быта. В конце концов Рейвен нехотя позволил мне навести порядок на кухонных полках. Теперь все склянки и пучки были разложены по моей системе, и он даже признал, что так удобнее. А когда я взялась за заброшенный сад, где росли его травы, он только молча принес мне садовые перчатки.

Странно, но эта простая рутина успокаивала. По утрам я готовила завтрак, и Рейвен, хоть и делал вид, что поглощен книгами, все чаще хвалил мою стряпню. Днем я возилась в саду, а он иногда спускался проверить, правильно ли я обрезаю лечебные растения. Каждый вечер мы проводили сеанс восстановления щитов — уже без прежней неловкости, просто как часть ежедневного ритуала. А ночи… ночи принадлежали нашей страсти.

В то утро я как раз заваривала чай, когда входная дверь скрипнула. Странно, Рейвен обычно работал у себя до позднего вечера. Схватив поднос с двумя чашками, я вышла в холл.