Чтение онлайн

Он постепенно увеличивал свои знания, благодаря тому же эмиру и небезызвестному звездочету, а так же отдав должное самому себе, а точнее - своей усидчивости и любви к познанию.

Сейчас он занимал практически главную и высшую ступень в настоящем Диванном Совете. С его мнением считались, его уважали и слушались.

Но Керим не был бы Керимом, если бы сам не добивался этого. Его часто можно было найти во вновь переплетенной и прикупленной библиотеке, где он засиживался часами. И это приносило ему пользу, а заодно и тем, кто его окружал, в том числе и простым людям.

Керим придумал много всяких разных мелочей, которые значительно уменьшали труд человека и сокращали время на производство чего-то.

Он даже выдумал модель нового ткацкого станка, но, к сожалению, не было времени на его постройку, да и денег тоже, так как отдельные детали надо было брать за морем, а гости, как правило, требовали золото и много.

Казалось, они пожирают его живьем и неизвестно куда девают. У них не было в земле ничего подобного, и приходилось его искать в других сторонах. А это походы, войны, сражения, люди, лошади, и опять те же деньги.

И куда не посмотри, повсюду требовались именно они. Было ощущение, что окромя денег человеку вовсе ничего не нужно.

Эмир понимал это по-своему.

Он знал, что деньги - это всего лишь небольшая часть завоеванного в походах. На одних них жизни и погоды не построишь, тем более в таком огромном государстве, границы которого теперь простилались от Черного моря до самой дальней стороны Месопотамии.

Империя переживала очередной взрыв завоеваний. С разных сторон к ней присасывались другие, более маленькие государства.

Нет, эмиру не было нужды покорять их. Они сами это делали, так как понимали, что выжить лучше в этих условиях в составе огромного и более сильного государства.

Какая разница кому платить дань: соседу или более могучему соседу. Но, выгода как раз и была во втором, так как, присасываясь к нему, они имели возможность доставлять себе радость в том, чего раньше не могли благодаря все тем же границам.

Таких было немало. И эмир изредка шутил, называя их кровопийцами, так как они, как комары кусали своими небольшими восстаниями и уносили с собой часть их общего достояния.

В масштабе межгосударственных отношений мало что изменилось.

Они так же были вежливыми на глазах и скрытыми за спиной.

Юсуф-паша был до сих пор жив, но уже довольно стар, и эмир все время удивлялся, как тому удалось дожить во главе ханства до такого почтенного возраста, несмотря на все злодеяния, что творили вокруг него те же банды турецко-китайского происхождения.

Границы Китая протягивались до границ их Месопотамии, но это не мешало бандам проникать так далеко и глубоко в те территории, добывая себе пленных, выставляя их потом на рынках труда, а, то и просто забирая с собой в плен.

В большей степени банды объединялись, когда наскакивали на врага. Порядком их количество насчитывалось несколькими сотнями, а бывало и тысячами, когда речь шла о какой-то особо крупной добыче.

Нельзя оказать, что эмир не пытался противостоять этому. Наоборот, он удваивал посты, усилял дозоры и тому подобное. Но, это мало помагало, так как те же банды поддерживало население районов, занятых турецкой армией.

И порой, тяжело было даже разобраться, где была по истине банда, а где просто народное восстание, которое, кстати, как и прежде, в большей степени готовилось из-за рубежа другими, желающими видеть империю в гораздо меньшем размере.

По разделу добычи банды, как правило, распадались, и все разбредались, кто куда, но спустя время, когда деньги заканчивались, они вновь собирались в крупные соединения для очередного наскока.

И в этой общей сутолоке трудно было разобрать, кто это в самом деле в седле: турок или китаец, приодетый во что-то подобное и сохраняющий в себе же признаки языка.

В тех местах, где они больше всего обретали пленных, их называли моголами, неизвестно почему. Очевидно, путая с той далекой страной, в которой когда-то удалось побывать

какому-то далекому предку тех же русичей.

По странному стечению обстоятельств, веры их были чем -то схожи по внешним признакам: и когда турки кричали «алла», задирая головы вверх, то те, подражая им, кричали свое «эй-йа-йа», делая почти то же.

И это в общей массе мешало рассмотреть истинного турка или китайца. К тому же, останавливаясь где-то в поле на ночлег или бивак, они вечером делали почти то же.

Одни, став на колени и подложив под них небольшие зеленого цвета коврики, молились, складывая руки перед подбородком у лица, а другие, в это же время, смотрели на них сзади или чистили своих лошадей.

Создавалось впечатление, что это просто часть охраны, соблюденная в походе. После этого наступал черед тех, кто якобы стоял на часах.

Теперь, уже они бросали под ноги какие-то свои коврики, в большей степени прямоугольной формы и того же зеленого или синего цвета, и, садясь как-то по-странному, но сначала на колени, тоже начинали молиться, так же вознеся руки и продвигая их дальше к небу.

Постороннему человеку и, особенно русичу, все говорило лишь о том, что это одни и те же люди, разве что их лица скрывают какие-то таинственные маски, так как китайцы, в большей степени, пользовались именно ними для большей безопасности, а заодно, чтобы их меньше узнавали среди общей толпы.

Их Будда запрещал всяческие вторжения на чужие территории, но существовало поверье, что, одевая маску, человек становится другим, и это не мешает ему творить что-то, не соответствующее их закону.

К тому же, китайцы были дополнительно оснащены специальным вооружением: огромным луком со стрелами.

Это тот неотъемлемый атрибут, который так же передавался из поколения в поколение.

Согласно закону и канонам Будды, настоящий воин непременно должен был умереть с луком и стрелами, так как в другом мире ему не с чем будет обороняться.

Поэтому, даже в самую смертельную минуту или в секунду смерти, они старались дотянуться до них рукой. И много таких трупов находили именно русичи, часто путая их с какими-то моголами, неизвестно откуда взявшимися на их земле.

Все это эмир знал, но в большей степени почерпнул в тех же походах, составляя свой анализ всему и руководствуясь донесениями разведки, которая зачастую тоже путала, что к чему, и лишь победив или отбросив врага, они уже по мертвым телам могли убеждаться в этом.