Чтение онлайн

– На, зачитай всем сейчас же, - отдал он ему распоряжение, а сам отошел назад и тихо приблизился к тому небольшому столику, где недавно писалась грамота.

Пока читался указ, он незаметно для всех положил неистребованный документ себе в пазуху и гордо ступая вперед, почти вырвал чтимую грамоту из рук читаюшего.

– Ну, хватит, и так ясно, о чем тут, - сказал он, сворачивая бумагу в тонкий рулон, - давайте все за работу и побыстрее. Нечего тут прохлаждаться. И объявите по всем весям, что царь назначил меня до самой смерти вами управлять.

Толпа быстро разбежалась, и через время палата опустела. В ней лежал только мертвый царь, и несколько стражей стояли возле двери.

Максюта подошел к телу и, склонившись, тихо произнес:

– Не беспокойся, я все сделаю, как ты велел. Спи спокойно, наш государь.

После этого, он отошел в сторону, уступая место вошедшим в палату дворовым людям и слугам.

Они немного потоптались на месте, а затем кто-то из них спросил:

– Можно ли уносить тело, государь?

Максюта посмотрел на того и снова поманил пальцем к себе. Тот подошел.

– Ты первый назвал меня государем, а посему, дарую тебе веся. Будешь моим казначеем.

У того от этих слов глаза полезли на лоб, а когда он услышал дальше, то сел на пол, обхватив голову руками.

– А сейчас, немедленно отправляйся в казну и сосчитай мне все и вся, а вечером доложишь.

– Но, это невозможно, - отвечал человек, только что произведенный в казначеи.

– Не справишься - убью, - ответил тот же голос и перед его лицом показался огромный кулак.

Палата мигом опустела, и Максюта занялся своим делом.

Надо было куда-то запрятать настоящую грамоту царя, хотя проще было бы ее просто сжечь.

Но, как назло, везде бродили слуги, и нигде не горел огонь. Максюта прошелся по палате и оглядел все углы.

Нигде не было подходящего места, но он все же присмотрел одно и радостно прошептал:

 - Вот оно. Вот то, что мне нужно, - и отправился в самый дальний угол палаты.

Подойдя к стене, он немного поковырялся в ней ножом, а затем приоткрыл довольно маленькую дверцу.

Когда-то это место отапливалось, и она служила поддувалом.

Но за последнее время, место это было заложено камнями, так как царь перебрался в другие палаты, а эта оставалась пока, как пособная его деянию и, в отличие от остальных, сейчас не отапливалась.

Максюта с трудом втиснул в образовавшуюся щель грамоту, так как она была битком забита строительным мусором, и тихо закрыл дверцу.

Затем, тщательно разгладил стенку палаты, предварительно поплевав на руки.

Небольшое углубление почти сравнялось со стеной, и Максюта довольно потер руки. Затем, он отошел в сторону и посмотрел издали. Вряд ли, кто додумается лезть в уже заложенную камнем стену, тем более, что палату эту он вовсе закроет, как ненужную и образует в ней склад чего-нибудь.

Уладив самый основной вопрос, Максюта направился к выходу.

Там его уже ожидала стража, и они двинулись к новым палатам, где уже собирался люд для проводов царя в его последний путь...

Глава 12

Лампа мутно освещала небольшую комнату, и от этого казалось, что вся она как бы набита до отказа молочного цвета туманом.

Женщина сидела на краю топчана и смотрела почти в упор на рядом спящего младенца.

Тот сонно перебирал пальчиками рук, а ноги иногда вздрагивали при каком-то небольшом шуме.

Мать нервничала, и это передавалось ребенку. Не было вестей от эмира и неизвестно куда запропастившегося Мюра.

Тот единственный охранник, который неусыпно стоял на

часах, как-то мало придавал уверенности.

Скорее всего, он тоже волновался, но старался не подавать виду. Уже третий день они ничего не ели. Грудь иссякла, и молоко кончалось.

Гуляб встала и прошлась по комнате, затем выглянула за дверь и посмотрела на вход.

Там, в какой-то непонятной позе сидел ее охранник.

За это время они успели познакомиться, и, хотя Гуляб мало знала турецких слов, все же нашла с ним общий язык.

Это давало возможность, хоть немного развеять свои мысли и успокоиться.

С трудом подбирая необходимые слова, она тихо позвала:

– Мохдат.., Мохдат, ты меня слышишь?..

– Да, - сонно отозвался тот и, отступая от двери, подошел к ней.

– Надо поискать еду, - обеспокоенно сказала она, при этом показывая рукой на рот.

– Совсем нельзя, - отвечал охранник и мотал головой, - нельзя покидать дом.

– Но, как же ребенок, - умоляла его Гуляб, - ему ведь надо что-то есть, - показывала она на грудь, имитируя в руках ребенка.

Мохдат понимающе кивнул, но упорно продолжал отрицать выход из дома.

– Тогда, я пойду, - под конец разозлилась Гуляб и отодвинула рукой его в сторону.

– Нельзя, туда нельзя, - испуганно залепетал охранник, не зная, что в этом случае предпринять.

– Тогда, иди сам, а я посторожу здесь, - вновь произнесла с трудом Гуляб, подыскивая в уме необходимые слова.

Мохдат, явно не довольный таким поворотом дел, все же согласился. Он вверил ей ружье и показал рукой на дверь.

Та согласно кивнула и пошла к занимаемому им ранее месту, но тут захныкал ребенок, и ей пришлось возвратиться.

Охранник не знал, что делать и пока стоял в немом ожидании у двери.

Вскоре, плач прекратился, и младенец снова уснул.

Гуляб подошла к двери и, взяв ружье в руки, показала Мохдату на дверь.

Тот, вздыхая, кивнул головой и тихонько выскользнул наружу, захватив с собой небольшую суму и нож.

Гуляб закрыла за ним дверь и опустила засов, а затем, сев возле нее, так и застыла с оружием в руках.

Время шло медленно. На дворе стояла ночь, и ярко светила луна. Тревожно вглядываясь в темноту, Гуляб беспокойно следила в небольшое отверстие за окружающим.

Вдруг, справа от нее мелькнула какая-то смутная тень.

Сердце тревожно забилось, и она почти полностью прильнула к той щели, которая имелась в двери.

Но, ничего видно не было, и женщина снова отпрянула немного в сторону.