Чтение онлайн

Нет, определенно между ними не было вспышки яркой и горячей, всепоглощающей любви. Но чем больше они узнавали друг друга, тем больше свыкались с мыслью, что ей нужен именно он, а ему именно она.

У нее могла сложиться иная партия, но Элла готовила себя для одного человека, и этим человеком оказался русский великий князь Сергей Александрович.

О нем судачили непотребное, а он хранил себя для нее, бережно нес сквозь годы самый ценный подарок к свадьбе – неоскверненность.

Для многих излишне рьяных православных людей, обуреваемых чаще всего, конечно же, чистыми помыслами, эта неоскверненность двух супругов, Сергея и Эллы, стала поводом для суждения, будто бы -

Даже в солидных изданиях можно найти утверждения о том, что Сергей и Элла с юности дали себе обет девственности, а когда происходила помолвка, договорились жить как брат и сестра. Якобы одно из главных доказательств тому – их бездетность. К примеру, один из авторов пишет, что еще после гибели братика «маленькая Элла так сильно переживала эту смерть, что в свои девять лет принесла обет целомудрия, чтобы никогда не иметь собственных детей». И дальше, уже когда речь идет о сватовстве Сергея: «В 1882 году Сергей Александрович сделал ей предложение. Элла размышляла больше года, прежде чем принять его, далеко не последнее место в этих размышлениях занимал тот детский обет девства, который дала Элла в далеком 1873 году. Но, в конце концов, она все же согласилась: после откровенной беседы с Сергеем Александровичем выяснилось, что и он тайно дал обет девства. По взаимному согласию они решили, что брак их будет духовным и они будут жить вместе как брат с сестрой». Но откуда это взято? Нигде, ни в письмах, ни в дневниках, ничего про это нет. Никаких точных свидетельств о принятом ими обете девственности нигде не встречается. Во-первых, так, всего лишь по взаимной договоренности этого не могло быть, для такого нужно было бы благословение Церкви, к которой Сергей принадлежал, а Элла, став Елизаветой Федоровной, со временем примкнула. Это непременно как-нибудь просочилось бы в их дневники и письма, и особенно стало бы известно после гибели Сергея Александровича, когда Елизавета сделалась настоятельницей обители милосердия. Зачем ей такое скрывать? Будь она девственницей, это было бы для нее то же, чем стало особое облачение – белый апостольник.

Да и подумать: хорошо ли с их стороны было заключать договор о девственности? Ведь на их брак выделялись колоссальные средства, для них строились и покупались огромные дворцы, и ожидалось, что эти дворцы они станут населять детишками. А они тут монашествуют! Это, по меньшей мере, некрасиво. Возьмите тогда себе монашескую келью и живите себе в ней как брат и сестра.

Находясь в конце марта 1884 года в Дармштадте, жених Эллы был представлен ее бабке, приехавшей на свадьбу принцессы Виктории. Старшая сестра Эллы выходила замуж за принца Людвига Александра Баттенберга. По линии отца он приходился родным племянником императрицы Марии Александровны, матери Сергея, стало быть, его двоюродным братом. Но жених Эллы выглядел в глазах родственников гораздо предпочтительнее жениха Вики. Баттенберг был беден, ветвь его рода – морганатической, и великий герцог Людвиг явно выказывал недовольство браком своей старшей дочери. Русский великий князь – совсем другое дело.

Вероятно, то же самое думала и английская королева, прибывшая в Дармштадт в том марте. И это при том, что она люто ненавидела Россию. Да и России, честно говоря, не за что было любить Викторию.

В 70-е годы британской политикой стал заправлять премьер-министр Бенджамин Дизраэли, умный, расчетливый и хитрый политикан. Он целиком поддерживал имперские амбиции черной вдовы, подвластные Великобритании территории стремительно расширялись. В 1875 году, провернув ловкую интригу, Дизраэли подарил Англии важнейший в стратегическом отношении Суэцкий канал. В 1876 году к заморским владениям Англии прибавилась богатейшая Индия. Усиливающаяся в это же время Россия встала у королевы и ее премьера как кость в горле. Война с Турцией могла завершиться для великой восточно-европейской империи неслыханным триумфом, блистательный генерал Скобелев вел русские войска к Босфору и Дарданеллам, вот-вот могла осуществиться вековая мечта о том, чтобы Стамбул снова стал Константинополем. Получая известия об успехах русских армий, Виктория приходила в бешенство и, забыв про викторианские устои, бранилась, как базарная торговка. Однажды даже воскликнула, что если русские овладеют Стамбулом, она отречется от престола! Вспомним, что Сергей Александрович некоторое время тоже участвовал в этой войне, победоносной для России. После овладения Плевной началось сокрушительное наступление русской армии. Гурко взял Софию, а отряды Скобелева и Святополк-Мирского после сражения при Шейново окружили и взяли в плен тридцатитысячную армию Вессель-паши. Вскоре стремительным маршем были взяты Филиппополь (нынешний болгарский Пловдив) и Адрианополь (нынешний турецкий город Эдирне). Армия Сулейман-паши была полностью разгромлена. Путь на Константинополь распахнулся пред русскими орлами.

Именно тогда и стала мучиться припадками бешенства английская королева Виктория. Англичане рассчитывали на то, что русские и турки «скушают друг друга» к превеликому удовольствию Европы и Америки. Да не тут-то было. Более не скрывая своей лютой враждебности к России, англичане ввели свою военно-морскую эскадру в Мраморное море и фактически предъявили Александру II ультиматум, что если русские войска войдут в Константинополь, европейские державы пойдут на Россию крестовым походом, как было при Наполеоне и во время Крымской войны. Противостоять Европе в подобной войне Россия не могла.

Боевые генералы пылали жаждой захватить Царьград, но Александр II вынужден был объявить им: «Константинополь – это новая война». В феврале русские войска остановились в нескольких километрах от Константинополя в маленьком городке Сан-Стефано (на нынешних картах Турции он обозначен как Ешилькёй). Всеми владела небывалая радость – завтра-послезавтра мы возьмём столицу Византии, вернем ее православному миру!

Какое же воцарилось всеобщее уныние, когда пришло известие, что ввиду угрозы со стороны европейских стран взятия Константинополя не будет! Солдаты и офицеры рыдали, как малые дети. У России отняли блистательнейшую победу!

В романе Петра Краснова «Цареубийцы» герои произносят обжигающие слова:

«– Теперь с нами – лучший цвет народа русского!.. Наши чудо-богатыри орлами перелетели через Дунай и Балканские горы… Наши деды побеждали величайших полководцев мира – Карла XII, Фридриха Великого, Наполеона, – и теперь с нашим прекрасным солдатом, сломив сопротивление Османа и Сулеймана, – мы не вошли в Константинополь!.. Почему?…

– Англия не позволила!.. Дипломаты вмешались!.. И Государь сдал. Перед дипломатами. С такими солдатами – нам бояться Англии? О!.. какую ненависть к себе в эти дни посеяла в русских сердцах Англия… Английский лорд Биконсфильд жирным пальцем остановил полет наших орлов к Босфору и Дарданеллам!.. Очень тяжелые, жуткие часы. Если Русский гений смог из топи финских болот, из бедных сосновых и берёзовых Приневских лесов создать „парадиз земной“, – что создал бы он здесь!.. И вот – нельзя.

– В деревне тоже понимают… Поди, спросят нас: „Ну а Царьград? Что же это ты руку потерял, а Царьграда не взял?… Пороха, что ль, не хватило?“ Чего я им на это скажу?… Англичанка – скажу – нагадила…»

Несмотря на всю эту неизъяснимую горечь, несмотря на то, что Константинополь остался Стамбулом, Россия могла считать итоги войны утешительными. Сербия, Черногория и Румыния признавались полностью независимыми государствами. Босния и Герцеговина получила автономию в составе Турции. Точно такую же автономию получила Болгария, в состав которой вошла Македония. По договору она обязывалась платить Турции дань. Россия получила от турок 310 миллионов рублей контрибуции. Это была внушительная сумма, если учесть, что месячный заработок хорошего работника в России тогда составлял порядка тридцати рублей. Кроме того, к России перешли Южная Бессарабия, а на Кавказе – крепости Батум, Ардаган, Баязет и Карс. Три последних в 1918 году Ленин, ничуть не сожалея, подарил Турции. Батум и Бессарабия, как и другие бесчисленные завоевания русских орлов, одним взмахом трехпалой руки перестали входить в состав России в конце ХХ века.

И все же никакие успешные итоги не могли развеселить доблестных генералов и государя. Скобелев, переодевшись в гражданский костюм, тайно приехал в Константинополь и несколько дней мрачно бродил по его улицам, воображая, как эти улицы наполняются ликующими русскими солдатами. Сколько раз во время этих тягостных прогулок слеза орошала глаза русского витязя!

Александр II вернулся из действующей армии иным человеком. По свидетельству одного из очевидцев: «Когда царь уезжал на войну, это был высокий и красивый воин, державшийся очень прямо, несколько склонный к полноте. Когда он возвратился, его с трудом можно было узнать. Щеки его отвисли, глаза потускнели, фигура согнулась, всё тело исхудало так, что казалось, это была кожа да кости». Всё это было результатом не столько физических лишений, испытанных на войне императором, сколько тем унижением, на которое он вынужден был пойти перед лицом угрозы полномасштабной войны с Англией и другими европейскими хищниками.

Казалось бы, христианские государства Европы должны бы лишь радоваться, что другое христианское государство отвоюет священную столицу Константина Великого у магометан. Но нет, им было выгоднее держать Турцию в качестве постоянного врага России, чтобы Россия не имела доступа к столь важным проливам. Ни о какой солидарности между христианскими народами не могло быть и речи.

Черная вдова была крайне недовольна тогда тем, что турки не сокрушили русских, возвращение славянам огромной части Балканского полуострова стало для нее настоящим горем.

И вот теперь, через шесть лет после Сан-Стефанского договора, она должна была благословить брак одной из своих любимейших внучек с ненавистным русским. Но делать нечего, да и официальная помолвка уже совершена. Королеве оставалось признать, что prince Serge производит самое благоприятное впечатление. И ему приходилось смиренно улыбаться этой женщине с вечно недовольным выражением лица.

Элла не могла не волноваться, ведь, по сути, ее жених и ее бабуля – непримиримые враги, всякое могло случиться при их встрече. Случайная вспышка, гнев, ссора. Но вот уже все позади, и встреча прошла в спокойной и мирной атмосфере.