Чтение онлайн

Почему же так безобразно проходил переход «нашего» конвоя? Интересный вопрос, требующий объяснений. Быть может, на этот счет не было соответствующих указаний и распоряжений?

28 июня 1941 года была издана Директива Наркома ВМФ № 9/49: «Об обеспечении своих коммуникаций», где доходчиво и подробно излагались требования по комплектации и проводке конвоев.

11 июля 1941 года издана Директива № 324/ш: «По усилению мер борьбы с минной опасностью».

22 июля 1941 года. Директива № 3Н/22: «Об усилении охраны транспортов».

Теперь проследим насколько выполнялись требования изданных Директив Наркома ВМФ. Для охраны «Ленина», «Ворошилова» и «Грузии», где в общей сложности находилось около 10 000 человек, был выделен лишь один сторожевой катер СКА-026.

Требования двух последних директив предусматривали в районах с повышенной минной опасностью движение судов морского пароходства только в светлое время суток. Выполнялось ли это требование? А если нет, то по чьему приказанию оно было отменено?

Обратимся к «свидетельским» показаниям: «…Южная ночь наступает быстро. Кромешная тьма окутала «Ленина», «Грузию», «Ворошилова» и сторожевой катер, следовавших в кильватер друг другу. Слева берег только угадывается, не видно ни одного огонька (светомаскировка). Капитан Борисенко, молодой лоцман Свистун и вахтенный рулевой Киселёв всматриваются в темноту.

В 23 часа 33 минуты сильный взрыв заставил содрогнуться весь пароход «Ленин». Рвануло между трюмами № 1 и № 2. Пароход начал оседать носом и крениться на правый борт. Забегали люди, раздались крики: «Тонем!» Капитан Борисенко дал команду: «Лево руля!» и затем: «Полный вперёд!» – в надежде поближе подойти к крымскому берегу (решение было бы правильным, если не минное поле слева по борту судна и не колоссальная перегрузка – Б.Н.).

Очевидец Колодяжная: «В момент взрыва я спала в каюте… Проснувшись, я спустилась на вторую палубу, судно стремительно валилось на правый борт. Навстречу мне с главной палубы бежали пассажиры с криками. В этот момент крен судна был примерно 15–20 градусов. В коридоре было много воды. Крен судна увеличивался… Меня что-то потянуло. Я очутилась в море и увидела, что на меня валится труба. Я отплыла в сторону, и всё время наблюдала, как тонул пароход. Я видела, как корма парохода поднялась, винты продолжали работать. Потом он стал вертикально и быстро пошёл под воду. Наступила удивительная тишина, и затем раздались крики ужаса людей, оказавшихся в воде. Я стала плыть к берегу».

Пароход «Ленин» погрузился в море за 7–10 минут. Шедшая в кильватере «Грузия» приблизилась к месту гибели. Капитан дал команду по трансляции: «Спустить шлюпки на воду!» Не разобрав, в чём дело, люди в панике бросились к шлюпкам. Команда вёслами и кулаками пыталась отбиться. «Шлюпки спускают для оказания помощи пассажирам «Ленина»! – хрипела трансляция, но это мало помогало. Было упущено много драгоценного времени. Шлюпки спустили на воду лишь через 30 минут.

Конечно, многие члены экипажа парохода «Ленин» вели себя самоотверженно, спасая жизни людей, но быстро затонувшее судно увлекло многих на дно. Капитан Борисенко, трое его помощников и лоцман покинули судно последними. Успели спустить на воду лишь две спасательные шлюпки. «Грузии», «Ворошилову» и подоспевшим катерам удалось спасти в кипевшем от людских голов море лишь около 600 человек. В основном это были те, кому достались пробковые пояса, спасательные круги и кто был в шлюпках. Те, кто не умел плавать, тонули мгновенно. Многих увлекла в пучину намокшая одежда.

11 и 12 августа 1941 года в Севастополе состоялось закрытое заседание Военного трибунала Черноморского флота в составе председательствующего бригвоенюриста Лебедева и членов трибунала Фридмана и Бондаря. О гибели парохода «Ленин» ходило много слухов. Суд был скорый. Формулировки обвинительного заключения звучали, неубедительно. К примеру: «в ходе следствия выяснено, что из-за приблизительной и неточной прокладки курса «Ленин» мог «задеть» (?) у мыса Сарыч самый край минных заграждений и подорваться». В этом узрели вину лоцмана, а его молодость и неопытность, только подтверждала суть обвинения.

По мнению «независимых» экспертов из числа опытных судоводителей, подрыв транспорта «Ленин» произошел на плавающей, сорванной с минрепа мине. Если бы транспорт вышел на минное заграждение, то, учитывая габариты судна, ему грозил бы подрыв на нескольких минах. На эту версию «работает» и тот факт, что прошедший правее и мористее (то есть уклонившийся в сторону минного заграждения) транспорт «Ворошилов» остался невредимым.

Торпедная атака румынской подводной лодки в районе минных полей была маловероятной.

«…Капитан Борисенко и его помощники затруднялись назвать не только количество погибших, но и общее количество пассажиров. Было ясно, что более всего погибло детей, женщин и стариков».

Что же касается низкой организации службы на судне, то не чекистам и следователям прокуратуры о ней судить. В прямую обязанность их «одесских» коллег входил непосредственный контроль за организацией погрузки грузов и пассажиров на судно в Одессе. При той же системе, что существовала при стоянке в Одесском порту, капитан был бессилен, что-либо изменить.

Бывший лоцман лейтенант Иван Свистун был разжалован и приговорён к расстрелу. 24 августа 1941 года приговор был приведён в исполнение. Напрасно Иван Свистун доказывал суду (и это подтвердили свидетели), что «манипуляторный режим» скрытого навигационного обеспечения бездействовал, и что лоцманская проводка не была обеспечена, и что маяк на мысе Сарыч зажёгся лишь после того, как «Ленин» подорвался и стал тонуть. Суд не принял во внимание его показания. Когда приговор был доведён до личного состава флота, моряки дали ему невесёлый комментарий: «Если нет виновного – то его назначают»…

Когда материалы о гибели парохода «Ленин» были рассекречены, офицеры, члены Севастопольского Военно-научного общества и ветераны гидрографического управления Черноморского флота потребовали дополнительного расследования всех обстоятельств гибели судна.

18 августа 1992 года Военный трибунал Черноморского флота под председательством полковника юстиции А.Д. Ананьева, с участием помощника прокурора флота подполковника С.Г. Мардашина рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по протесту в порядке надзора и определил: «Дело производством прекратить за отсутствием состава преcтупления, приговор Военного трибунала Черноморского флота от 12 августа 1941 года в отношении И.И. Свистуна отменить».

Судя по всему, объективно проанализировав обстоятельства гибели судна, суд был обязан был вынести частные определения по должностным лицам, в сферу деятельности которых входила подготовка и проверка судов к плаванию в составе конвоя, обеспечение их безопасности на переходе… Это, прежде всего, командующий Одесской военно-морской базой контр-адмирал Жуков, заведующий конвойной службой флота, начальник юго-восточного сектора навигационного обеспечения проводки кораблей и судов. Особо стоило отметить роль главного инициатора создания «минной опасности» – командующего флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского.