Чтение онлайн

1 января 1917 года ледокол введен в состав флотилии Северного Ледовитого океана под названием «Князь Пожарский». 7 февраля 1920 года его переименовали в «Лейтенант Шмидт», а 12 июля 1921 года – в «Степан Макаров». Не сложно проследить – в 1921 году на ледоколе, в бытность его вспомогательным крейсером, начинал военно-морскую службу будущий командующий флотом – Филипп Сергеевич Октябрьский.

В конце 1925 г. ледокол перешел на Черное море. До 1941 г. «Степан Макаров» обеспечивал продление навигации на Азовском море и северо-западной части Черного моря. С началом боевых действий на Черном море ледокол был мобилизован и вооружен как вспомогательный крейсер. На корабле установили 5 одноорудийных 130-мм артустановок (3 – в носовой части и 2 – на корме), а также два 12,7-мм пулемета ДШК. Мощь его артиллерийского вооружения вполне сопоставима с лидером эскадренных миноносцев.

24 июля 1941 г. ледокол «С. Макаров», имея в охранении пять кораблей, успешно отбуксировал из Николаева в Севастополь плавучий док грузоподъемностью 5000 т. В период с 7 по 9 августа 1941 г. «С. Макаров» совместно с буксиром «Силин» (капитан П.М. Бондаренко) под охраной канонерской лодки «Красная Армения» провел успешную буксировку металлического плавучего дока «Марти» (4000–6000 т). На палубе дока находилось 26 паровозов, 10 тендеров и 52 локомотивные бригады. При завершении эвакуации из Николаева ледокол «С. Макаров» под обстрелом немецкой артиллерии вывел из порта корпус недостроенного крейсера «Куйбышев». При прохождении Днепро-Бугского и Очаковского каналов караван трижды подвергался налетам авиации, но умелое маневрирование и зенитный огонь эскорта помогли благополучно завершить переход. 22 октября 1941 г. ледокол участвует в буксировке крупного плавдока из Ейска в Керчь. Последний заход в Мариупольский порт «С. Макаров» совершил 25 сентября 1941 г. Тогда он вывел в море корпус недостроенного теплохода «Пролетарий». Какова же дальнейшая судьба этого ветерана и труженика?

Германский автор Ю. Мейснер в книге «Советские корабли в Великой Отечественной войне» (Лондон, 1977) пишет: «Судьба ледокола «С. Макаров» неизвестна, почти наверняка – погиб. Согласно сообщениям, полученным от военнопленных – потоплен советскими самолетами западнее мыса Тарханкут в январе 1942 года при попытке уйти».

В газете «Флот Украiни» севастопольский историк Виталий Костриченко писал: «Откуда появились слухи о предательстве экипажа исчезнувшего ледокола? Возможно, что эти утверждения – плод фантазии «особистов», состряпавших в свое время ни одно подобное дело об «измене». Интерпретации о судьбе исчезнувшего «Степана Макарова» можно было услышать самые разнообразные: дескать, на ледоколе был бунт, и часть экипажа хотела сдаться немцам. Капитан, комиссар и особо рьяные коммунисты были выброшены за борт. Однако, радист ледокола успел открытым текстом выйти в эфир и сообщить командованию Черноморского флота о происшедшем. Затем то ли советская авиация, то ли наша подводная лодка перехватили и утопили мятежный ледокол… По другой версии – ледокол ушел к немцам и какое-то время служил у противника, курсируя между Констанцой и Одессой. После войны кто-то (?) якобы видел «макаровские» краны в румынском порту Констанца. Клеймо предателей не обошло и семьи пропавших без вести моряков. Все эти мерзкие сплетни вполне удовлетворяли командование флота, состоявшее из верных и благодарных учеников Филиппа Сергеевича Октябрьского и Николая Михайловича Кулакова. Как естественное следствие подобной агитационной компании вплоть до середины пятидесятых годов членам семей погибших моряков не выплачивались пенсии.

Черное море – это вам не Балтика, где мачты большинства погибших судов чуть ли не торчат из воды. Глубины за тысячу метров, плотный сероводородный слой надежно хранят тайны погибших кораблей. Долгие годы ледокол числился без вести пропавшим судном. И такое положение устраивало, прежде всего, тех, кто был непосредственно виновен в гибели судна.

В конечном итоге, после неоднократных запросов и журналистских расследований в извещениях о гибели членов экипажа, подписанных заместителем начальника Черноморского пароходства А. Поликарповым, местом гибели судна называлось Соленое озеро на Тамани. Датой гибели ледокола указывалось 26 сентября 1941 года. Любопытное утверждение, учитывая, что официально в последний рейс ледокол отправился 17 ноября!!! Нормальным людям, не знакомым с извращенной фантазией флотских особистов, может показаться диким тот факт, что перед выходом в свой последний рейс на борту ледокола красовалась надпись «Керчь». Судя по всему, этот элемент «маскировки» (?) входил в легенду прикрытия, обеспечивавшую проход ледокола Черноморскими проливами.

В последних числах октября 1941 года Нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов встречался в Архангельске с представителями английского Адмиралтейства для согласования вопросов, связанных с организацией и обеспечением проводки в СССР атлантических конвоев союзников. Там же речь шла о возможном использовании арктической трассы из Баренцева в Охотское море. Наши меркантильные соратники по антигитлеровской коалиции выдвинули ряд условий, в числе которых звучало и требование включения в состав конвоев наиболее ценных советских судов. Обсуждался примерный список этих судов, среди которых преобладали нефтеналивные суда и мощные ледоколы.

Итак, около 00 часов 17 ноября 1941 года ледокол «Макаров», оставив свое артиллерийское вооружение на Угольном причале, вышел из Севастополя. Движение ледокола ночью по фарватеру № 3 между минными полями, наверняка, было элементом той же легенды прикрытия, притом, что действовал строжайший приказ судам наркомата Морского флота проходить фарватер лишь в светлое время суток. Можно не сомневаться, что перед выходом в свой последний рейс на ледокол кроме штатной команды были назначены и опытные военные моряки, но пройти минным фарватером на этот раз ледоколу не удалось. Обширные минные поля, поставленные перед Севастополем, станут причиной гибели еще многих и многих судов и кораблей…

Ранним утром 18 ноября 1941 г. радисты ОВРа приняли радиограмму, повергшую командование в недоумение: «Ледокол «Керчь». Подорвался на мине. Тону. Вышлите катера». Больше таинственный ледокол «Керчь» на связь не выходил. Поскольку о кодовом переименовании «С. Макарова» радистам ОВРа никто не сообщил, то эту радиограмму приняли за очередную хитрость коварного врага, каким-то образом овладевшего нашими кодами. Никаких катеров в условиях густого тумана, низкой облачности и интенсивного парения никто, естественно, посылать не стал.

Все мы о печальном, да о печальном. «Дикие» инструкции, составленные особистами, действовали и в наши времена. При выходе однотипных кораблей для несения боевой службы в Средиземном море и Атлантике часто перекрашивались бортовые номера, что бы ввести в заблуждение вероятного противника. Так, в спешке готовясь пройти Черноморскими проливами, на одном из бортов крейсера Северного флота «Мурманск», прошедшего ремонт в Севастополе, не успели перекрасить номер. Посты контроля в Босфоре по левому берегу «числили» прохождение «Михаила Кутузова», по правому – берегу – «Мурманска». По линии МИДа, естественно, последовали вопросы, так как в заявке на проход запрашивалось разрешение на прохождение крейсера «Мурманск». Это называется – самим себя обмануть, а затем – наказать. Бессмертный Салтыков-Щедрин здесь «отдыхает».

В декабре 1941 года, в критический период второго штурма, для артиллерийской поддержки и доставки крупногабаритных грузов был задействован линкор, тогда и вспомнили о ледоколах, способных на своих палубах и в трюмах доставлять самые разнообразные грузы, вплоть до тяжелых танков, но было поздно…

Пройдет совсем немного времени и осажденный врагом Севастополь будет задыхаться от нехватки снарядов для полевой артиллерии, топлива для самолетов, продовольствия и пр. необходимых для успешной обороны видов снабжения. Для их доставки потребуются быстроходные, маневренные суда, способные по условиям ведения боев в сутки доставлять не менее 250 тонн боезапаса, не говоря о прочих грузах. А в самое напряженное время таких судов будет оставаться все меньше и меньше, и придется использовать в транспортных целях боевые корабли и подводные лодки.

Обеспечив ледоколы достаточным числом зенитной артиллерии, их можно было сделать недосягаемыми для вражеской авиации а, поставив на них артиллерию от 130- до 152-мм, их можно было сделать и грозой для береговых батарей противника. Кто заставлял тех же адмиралов Кузнецова, Алафузова и Галлера в угоду сиюминутной прихоти союзников посылать черноморские ледоколы и танкера практически на верную гибель, лишая флот столь нужных для войны судов? Адмирал Октябрьский, когда считал нужным, бывал очень тверд в отстаивании своих решений. Для военачальника такого уровня кроме упрямства неплохо бы обладать предусмотрительностью и здравым смыслом.

Начиная с первого отчета-оправдания о сдаче немцам Севастополя, первым пунктом-причиной сдачи Севастополя будет звучать: «…отсутствие судов, способных обеспечить восполнение боезапаса защитникам города…». А осенью 1941 и даже зимой 1942 года эти самые суда, как невостребованные (?) на Черном море, направлялись через проливы по требованию алчных и безжалостных «союзников».

Принимается решение о переводе через турецкие проливы ледокола «Микоян» и танкеров «Сахалин», «Туапсе» и «Варлаам Аванесов».