Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— И та же непробиваемая тупость, — горестно согласился Ратона. — Будто всякий новый вопрос, не затронув их ума, лишь оскорбляет нравственность…
— И лишь собственные речи, что цивилизация заходит в тупик, их не оскорбляют, — добавил Лартаяу. — А делать что-то надо…
— И какой поток злобы обрушится на того, кто первым решится сказать это… — начал Герм.
— Вот и не решился, — ответил Лартаяу. — Предпочёл действовать через нас: чтобы мы для него добыли запись…
— А сами годимся лишь в жертву? — возмутился Герм. — И любые другие наши дела, планы, нераскрытый потенциал — для этого вершителя судеб ничего не значат? И он не счёл нужным ни о чём нас предупредить? Хотя разве отказались бы мы от такой миссии, порученной открыто? Другой вопрос — результат…
— Опять гипотетический вершитель судеб… — ответила Фиар. — Значит, есть у нас чувство какого-то воздействия, и особой тайной миссии? Наверно, всё же… И как тут вообще открыть кому-то истину — ничем не рискуя, не жертвуя? Кто-то мог не видеть иного выхода…
— Но сам использовал нас как орудие, — возбуждённо продолжал Герм. — Не дав самим принять решение…
— И кто это может быть? — донёсся голос Минакри. — Учитывая странное сумасшествие того чиновника, и на какой почве…
— Действительно… — вырвалось у Фиар. — Как раньше не думали… Кто-то пытался воздействовать и на него…
— Но тогда это и исходит из спецслужб? — предположил Итагаро. — Или каких-то органов власти? Ведь кем надо быть, куда иметь доступ — чтобы воздействовать на такого чиновника?
— И вот так не предвидеть последствия? — возразил Минакри. — Для сотрудника спецслужб странно…
— Или уже борьба двух разных сил? — добавил Итагаро. — Одни хотели узнать ту же тайну, что мы — а другие свели с ума чиновника? Хотя какая связь…
— Не было никого «другого», — без уверенности ответил Минакри. — Один и тот же пытался использовать нас и того чиновника — ненароком сведя его с ума. Потому что сам неопытен в таких делах…
— Да, надо осторожнее, — согласился Талир. — Я раньше не думал. Хотя как-то обходилось…
— И всё предположения, — напомнил Минакри. — Пусть правдоподобные: что кто-то ищет тех же ответов…
«И это на самом деле, — уже без удивления подумал Джантар. — И не пугает, как спокойно о таком говорим…»
— А как не думать, не искать? — переспросила Фиар. — И разве ищем одни мы? А у сотрудника спецслужб — и конкретно: куда, зачем пошлют самого; что изменится в школе применительно к его детям…
— И даже: что ждёт лично его, сотрудника спецслужб или чиновника у власти, при массовом переселении с Экватора, — добавил Талир. — Вообще как подумать, чего сейчас касаемся…
— Но если уже не нужны кому-то с этой записью, — начал Лартаяу, — а остальное от него не зависит…
— Каковы наши дальнейшие планы? — понял Минакри. — Если кассета ни для каких политических заявлений всё равно не годится?
— Зато мы изрядно запутались неясно в чём и насколько, — будто спокойно ответил Джантар, хотя внутри у него всё дрогнуло. — Официально носители особо опасной инфекции…
— И если возвращаться… лучше как бы не мы, — печально констатировал Минакри. — Совсем другие люди, граждане Чхаино-Тмефанхии. Но как тогда что-то заявлять, проповедовать, создавать организации в Лоруане? И с въездом в Лоруану возможно, будут проблемы…
— Мы и не готовы действовать, заявлять, распространять информацию, — ответил Джантар. — На каждом шагу что-то не понимаем — а здесь, в Лоруане, всюду что-то засекречено. И риск страшных ошибок: всё строя на общедоступном, не зная каких-то тайн…
— Всё же переход через границу? — спросила Фиар. — Чтобы получить там образование?
— Решили уже… — ответил Минакри. — Тем более, не в чужую страну. А если речь о страшной ошибке…
— Всякий раз приходим к такому, что делается страшно, — уточнил Джантар. — Будто не знаем чего-то важного о самой природе человека, исторической ритмике, смене форм общества. Что, возможно, все знают в Чхаино-Тмефанхии…
— Я и говорю, — подтвердил Минакри. — Хотя не представляю, что это может быть…
— Но чего такого можем не знать о самой человеческой природе? — усомнился Герм. — Или исторической ритмике?
— Или устройстве и путях развития общества? — добавила Фиар. — Или… что-то совсем уже мистическое, выходящее на глубинные тайны Вселенной?
— В любом случае тайны есть, — ответил Минакри. — Что-то от нас скрывают, цепляясь за привычную примитивную мораль. Будто только ждут, чтобы цивилизация рухнула от этого, как когда-то старая Лоруана…. И нельзя действовать наугад, по прежним схемам. Не тот уровень цивилизации, чтобы рисковать. Сомневаться насчёт перехода границы, как я понимаю, не в чем…
— Всё равно едем в Алагари, — как будто уже без колебаний добавил Джантар. — Хотя тоже странно, как попали именно в этот поезд…
— Опять же случайно или не случайно, — согласился Талир. — И я так чётко услышал: «Алагари»! Не зная, что есть прямой рейс Тарнал — Арахаге…
— И едем прямо к границе, — ответил Лартаяу. — Останется преодолеть дельту Фиоланы, чтобы добраться до Тмеинжеха…
— А как прыгали с поезда на поезд, пробирались под вагонами, — вспомнил Итагаро. — Всё как нарочно, чтобы оказаться именно здесь!
— Будто опять кто-то решил за нас. Или и тут совпадение… — задумался Талир.
— И как бывает: человека будто ведут… — начал Ратона. — И он сам не понимает, что делает, а всё как-то складывается воедино! Но никто и не скажет прямо, не даст самому принять решение… И не то, что он боится жертв или трудностей — хотел бы знать, на что и зачем идёт! А за него всё решают, будто он — неодушевлённый предмет…
— Или… тут уже не человеческий разум, перед которым можно ставить такие вопросы? — Джантару сделалось страшно от внезапной мысли. — Что-то иное по своей природе, мистическое и малоизученное? И мы зря ищем тут пусть тайную, но человеческую волю и логику действий?
— Но что это тогда? — переспросил Герм. — Связанное… с самой природой времени: что и насколько определено в будущем? Или о чём это ты?
— Сам не знаю, — признался Джантар. — Вырвалось…
— А в Чхаино-Тмефанхии, возможно, и это изучают открыто, — откликнулся из темноты Донот. — Я давно не сплю, слушаю ваш разговор… То есть всё и складывается так, что мы должны были попасть в поезд, который идёт к границе?
— Похоже, да. И не спросишь никого ни о чём, — тревожно добавила Фиар (и даже тьма как-то по-особому сгустилась). — Будто кто-то продолжает решать всё без нашего участия…