Чтение онлайн

Злосчастная судьба преследует его - жена-египтянка

(Sequitur, nefas, Aegyptia coniunx).25

Таким образом, Актиум на протяжении тысячелетий прославляется как одна из решающих битв в мировой истории. В результате этого сражения Октавиан получил славу и признание в Италии, которых ему так не хватало; его победа обеспечила восточное Средиземноморье на три столетия, пока основание Нового Рима в Константинополе не установило новый баланс сил.

Антоний прожил год в Египте, пока армии Октавиана не вторглись с востока и запада; потерпев поражение в битве, он покончил с собой, а через несколько дней за ним последовала последняя из фараонов, Клеопатра. Отравилась ли она осиной - это уже детали. Важно то, что теперь Октавиан был хозяином Египта. Он сразу же продемонстрировал понимание того, какое наследие ему досталось. Он стал править как фараон, во всех смыслах сохраняя Египет в качестве своего личного владения и управляя через наместников, подотчетных непосредственно ему, а не сенату и римскому народу, которые якобы осуществляли там суверенную власть.26 Он понимал, что главное сокровище Египта - не изумруды или порфир, а колосья нилотской пшеницы.

Война с пиратством, приобретение больших участков земли в восточном Средиземноморье и гражданские войны в Риме имели, таким образом, драматические политические и экономические последствия для Средиземноморья. Отныне римляне гарантировали безопасность морей от Гибралтарского пролива до берегов Египта, Сирии и Малой Азии. Интеграция Средиземноморья в римское озеро была завершена. Этот процесс занял 116 лет. Первый этап длился от падения Карфагена и Коринфа до Киликийской кампании 66 года до нашей эры. Кульминацией второго, гораздо более короткого, этапа стало завоевание Октавианом Египта. Победив своих соперников, Октавиан превратился в Августа Цезаря, принцепса или лидера римского мира. Его победа в гражданских войнах часто рассматривается как момент, когда наступил новый порядок и родился императорский Рим при дополнительной помощи поэтов-пропагандистов и историков, таких как Вергилий, Гораций и Ливий. Но новый, имперский порядок был также создан благодаря распространению римского владычества на восток, вплоть до Египта. Средиземное море стало mare nostrum, "нашим морем", но "наше" относилось к гораздо более широкому представлению о Риме, чем сам сенат и народ Рима, Senatus Populusque Romanus. Римские граждане, вольноотпущенники, рабы и союзники роились в Средиземном море: торговцы, солдаты и пленники пересекали его. Они несли с собой преимущественно эллинистическую культуру, которая глубоко проникла в сам Рим (поэты и драматурги, такие как Вергилий, Плавт и Теренций, были обязаны концепциям, содержанию и метру греческим образцам); в эту культуру все больше проникали темы восточного происхождения, давно знакомые на улицах Александрии, но теперь ставшие общепринятыми в самом Риме: культ Изиды, изображенный Апулеем в его бурлескном романе "Золотой осел"; культ Бога Израиля, привезенный в Рим еврейскими купцами и пленниками еще до разрушения Иерусалима римлянами в 70 г. н.э. В центре этой сети находился Рим, кишащий космополитический город, миллионное население которого нуждалось в пропитании. Приобретение Египта обеспечивало поставки зерна и тем самым гарантировало популярность императорской власти.

III

Торговля зерном была не просто источником прибыли для римских купцов. В 5 г. до н. э. Август Цезарь раздал зерно 320 000 гражданам мужского пола; он с гордостью зафиксировал этот факт в большой публичной надписи, посвященной его победам и достижениям, ведь пользоваться благосклонностью римлян было так же важно, как одерживать победы на море и на суше.27 Начиналась эпоха "хлеба и зрелищ", и выращивание римского народа было искусством, которое многие императоры хорошо понимали (печеный хлеб фактически не распространялся до третьего века нашей эры, когда император Аврелиан заменил хлеб зерном).28 К концу I века до н. э. Рим контролировал несколько важнейших источников зерна в Средиземноморье - на Сицилии, Сардинии и в Африке, которые так тщательно оберегал Помпей. Одним из результатов этого, возможно, стал спад в выращивании зерна в центральной Италии: в конце II века до н. э. римский трибун Тиберий Гракх уже жаловался, что Этрурия теперь отдана под большие поместья, где помещики получают прибыль от своих стад, а не от земли.29 Риму больше не нужно было зависеть от капризов италийского климата в плане снабжения продовольствием, но контролировать Сицилию и Сардинию издалека было нелегко, что доказал конфликт с мятежным полководцем Секстом Помпеем. Чтобы зерно и другие товары поступали в Рим, создавались все более сложные системы обмена. По мере того как Август преображал город, а на Палатинском холме возвышались великие дворцы, рос спрос на предметы роскоши - шелка, духи, слоновую кость из Индийского океана, изящные греческие скульптуры, изделия из стекла, чеканные металлические изделия из восточного Средиземноморья. Ранее, в 129 году до н. э., Птолемей VIII, царь Египта, принимал римскую делегацию во главе со Сципионом, завоевателем Карфагена, и вызвал глубокий шок, когда пригласил гостей на пышные пиры, облачившись в прозрачную тунику из шелка (вероятно, из Китая), через которую римляне могли видеть не только его грузную фигуру, но и гениталии. Но аскетизм Сципиона уже был немодным среди римской знати.30 Даже столь же строгий Катон Старший (ум. 149 г. до н. э.) покупал 2-процентные акции в судоходных предприятиях, распределяя свои инвестиции между несколькими плаваниями, и отправлял в эти плавания в качестве своего агента своего любимого вольноотпущенника Квинтио.31

Период с момента основания Делоса как свободного порта (168-167 гг. до н. э.) до II века н. э. ознаменовался бурным ростом морских перевозок. Как мы уже видели, после 69 года до н. э. проблема пиратства значительно уменьшилась: путешествия стали более безопасными. Интересно, что большинство самых крупных кораблей (от 250 тонн) датируются II и I веками до н. э., в то время как большинство судов во все периоды перемещались менее чем на 75 тонн. Более крупные корабли, имевшие вооруженную охрану, могли лучше защищаться от пиратов, даже если им не хватало скорости меньших судов. По мере того как пиратство сокращалось, все большую популярность приобретали небольшие суда. Эти небольшие суда могли перевозить не более 1500 амфор, в то время как более крупные корабли могли перевозить 6000 и более амфор, и до позднего Средневековья они не имели серьезных конкурентов по размерам.32 Однообразие грузов дает представление о регулярных ритмах торговли: около половины кораблей перевозили один вид груза, будь то вино, масло или зерно. Наливные товары перевозились по Средиземноморью во все больших количествах. Прибрежные районы, имеющие доступ к портам, могли специализироваться на производстве определенных продуктов, для которых хорошо подходила их почва, оставляя регулярные поставки необходимых продуктов питания приезжим купцам. Их безопасность гарантировал pax romana - римский мир, наступивший после подавления пиратства и распространения римского владычества на все Средиземноморье.

Маленький порт Коса, расположенный на мысе у этрусского побережья, представляет собой впечатляющее свидетельство перемещения товаров по Средиземноморью в это время. Его мастерские выпускали тысячи амфор по инициативе знатной семьи раннеимперского периода, Сестиев, которые превратили свой город в успешный промышленный центр. Амфоры из Коса были найдены на затонувшем корабле в Гран-Конглуэ под Марселем: на большинстве из 1200 кувшинов были выбиты буквы SES, знак семьи. Еще одно затонувшее судно, лежащее под этим, датируется 190-180 гг. до н. э. и содержит амфоры с Родоса и других островов Эгейского моря, а также огромное количество южноитальянской посуды, направлявшейся в южную Галлию или Испанию. Подобные предметы могли проникать вглубь страны на большие расстояния, хотя основные продукты питания, как правило, потреблялись на побережье или вблизи него из-за сложности и дороговизны их транспортировки вглубь страны, кроме как по реке. Водный транспорт был неизмеримо дешевле сухопутного, и эта проблема, как мы увидим, стояла даже перед таким удаленным от моря городом, как Рим.33

Основным продуктом питания было зерно, особенно твердая пшеница triticum durum, произрастающая на Сицилии, Сардинии, в Африке и Египте (твердая пшеница суше мягкой, поэтому лучше хранится), хотя настоящие знатоки предпочитали силиго - мягкую пшеницу, получаемую из голой полбы.34 Хлебная диета только наполняла желудок, а компанатикум ("что-то с хлебом") из сыра, рыбы или овощей расширял рацион. Овощи, если только они не были маринованными, плохо путешествовали, но сыр, масло и вино находили рынки по всему Средиземноморью, в то время как перевозка по морю соленого мяса была в основном предназначена для римской армии.35 Все более популярным становился гарум - вонючий соус из рыбьих внутренностей, который наливали в амфоры и продавали по всему Средиземноморью. В ходе раскопок в Барселоне, недалеко от кафедрального собора, среди зданий среднего по размерам имперского города была обнаружена крупная фабрика по производству гарума.36 Путь из Рима в Александрию занимал около десяти дней при попутном ветре, что составляло 1000 миль; в плохую погоду обратный путь мог занять в шесть раз больше времени, хотя грузоотправители рассчитывали примерно на три недели. С середины ноября до начала марта мореплавание категорически не рекомендовалось, а с середины сентября до начала ноября и с марта до конца мая считалось весьма опасным. Этот "закрытый сезон" в той или иной степени соблюдался и в Средние века.37

Яркий рассказ о неудачном зимнем путешествии приводит Павел из Тарса в Деяниях апостолов. Павел, пленник римлян, был посажен на александрийский зерновой корабль, отправлявшийся в Италию из Миры на южном побережье Анатолии; но был очень поздний сезон плавания, корабль задерживался из-за ветров, и к тому времени, когда они оказались у Крита, море стало опасным. Вместо того чтобы перезимовать на Крите, капитан проявил безрассудство и вышел в штормовое море, в котором его судно штормило целых две недели. Команда "облегчила корабль и выбросила пшеницу в море". Морякам удалось направиться к острову Мальта и пристать к берегу, но корабль все равно разбился. Павел говорит, что "варвары", населявшие остров, отнеслись к путешественникам хорошо; никто не погиб, но Павел и все остальные застряли на Мальте на три месяца. Мальтийская традиция предполагает, что Павел использовал это время для обращения жителей острова, но Павел писал о мальтийцах так, будто они были доверчивы и примитивны - он исцелил больного отца губернатора, и местные жители приняли его за бога. Как только условия на море улучшились, другой корабль из Александрии, зимовавший там, забрал всех; тогда он смог добраться до Сиракуз, Реджио на южной оконечности Италии и, через день после Реджио, до порта Путеоли в Неаполитанском заливе, куда, вероятно, все это время направлялся первый корабль с зерном; оттуда он направился в Рим (и, согласно христианской традиции, был обезглавлен).38

Удивительно, но римское правительство не создало государственный торговый флот, подобный флотам средневековой Венецианской республики; большинство купцов, перевозивших зерно в Рим, были частными торговцами, даже если они везли зерно из собственных владений императора в Египте и других странах.39 Около 200 г. н. э. среднее водоизмещение зерновых судов составляло 340-400 тонн, что позволяло им перевозить 50 000 модий или мер зерна (1 тонна равна примерно 150 модиям); несколько судов достигали 1000 тонн, но, как мы уже видели, по водам курсировало и бесчисленное множество более мелких судов. Риму, вероятно, требовалось около 40 миллионов мер в год, так что с весны до осени в Рим должно было прибыть 800 кораблей среднего размера. В первом веке нашей эры Иосиф утверждал, что Африка поставляла достаточно зерна для восьми месяцев в году, а Египет - для четырех.40 Всего этого было более чем достаточно, чтобы покрыть 12 000 000 мер, необходимых для бесплатного распределения зерна среди 200 000 граждан мужского пола.41 Центральная часть Северной Африки снабжала Рим с конца Второй Пунической войны, и короткое и быстрое путешествие в Италию было по своей сути более безопасным, чем долгий путь из Александрии.42

Большое количество купцов приезжало из городов-экспортеров зерна на североафриканском побережье в Остию, где они собирались у портика, известного сегодня как Пьяццале делле Корпорациони.43 Высыхание и эрозия еще не испортили африканскую почву, которой благоприятствовал идеальный цикл зимних дождей, сменявшихся сухим летом.44 Сам император видел там прекрасные возможности: Нерон конфисковал поместья у шести крупнейших землевладельцев и, по словам Плиния Старшего, приобрел половину провинции Африка (примерно современный Тунис).45 Из процветающего региона, снабжавшего в основном свои города, особенно Карфаген, она превратилась в регион, снабжавший гораздо более обширные области центрального Средиземноморья, особенно Рим и Италию. В эту сеть были втянуты не только земли под римским владычеством, но и территории автономных мавританских царей, а из Африки в Рим попадали и другие товары: фиги (Катон Старший утверждал, что они доставлялись за три дня), трюфели и гранаты для столов богатых римлян; львы и леопарды для римских амфитеатров.46 Начиная со II века н. э. императоры поощряли африканских крестьян занимать окраинные земли, поскольку производство в Италии падало и было недостаточным даже для населения Италии, не говоря уже об остальной части империи. Чиновники Адриана в Северной Африке писали: "Наш цезарь в неустанном рвении, с которым он постоянно заботится о человеческих нуждах, приказал возделывать все участки земли, пригодные для оливок или винограда, а также для зерна".47 Практиковалось орошение и сооружение плотин для сбора и распределения зимних дождей, и созданная система распалась только в одиннадцатом веке после набегов арабов; смешанная сельскохозяйственная экономика процветала, как и гончарное производство - "африканская красноглиняная посуда", экспортируемая за границу, является важным свидетельством моделей торговли в поздней Римской империи.48 Таким образом, интенсификация и коммерциализация африканского сельского хозяйства стали результатом римских инициатив. Средиземноморье превратилось в хорошо интегрированную зону обмена, поскольку власть и влияние Рима распространились на все уголки моря.

С точки зрения имперского бюджета, египетское зерно имело некоторые преимущества перед африканским. Оно не было направлено исключительно на Рим, поскольку Египет продолжал снабжать значительные районы восточного Средиземноморья и Эгейского моря. Александрия считалась очень надежным источником, гарантированным ежегодными разливами Нила, в то время как поставки зерна в нынешние Марокко, Алжир, Тунис и Ливию колебались и должны были осуществляться из большого числа центров.49 Что особенно важно, снабжение зерном Римской империи не зависело от единственного, хрупкого источника в эпоху, когда голод иногда поражал плодородные земли, такие как Сицилия; даже в Египте случались редкие и пугающие голодные периоды.50 С доступом к запасам всего Средиземноморья эти нехватки стали незначительной проблемой. Рим был сыт; императоры отмечали раздачу зерна на своих монетах. В 64-6 гг. н. э. Нерон прямо упомянул о поставках зерна на нескольких исключительно элегантных бронзовых монетах (как и следовало ожидать от этого самопровозглашенного вершителя судеб). Церера держит колосья пшеницы и стоит перед другой фигурой, Анноной ("Жатва"), которая держит рог изобилия; в центре находится алтарь, на котором размещена мера зерна, а на заднем плане видна корма зернового корабля.51

IV

Как только зерно, масло и вино прибывали в Италию, их нужно было каким-то образом доставить в Рим, чье положение в десяти милях от моря было затруднено извилистым маршрутом реки Тибр и отсутствием хороших пристаней в самом Риме. В эпоху Августа было решено доставлять зерно в первую очередь в Неаполитанский залив, где в Путеоли, ныне неаполитанском пригороде Поццуоли, находился большой, хорошо защищенный порт. Оттуда его перегружали на более мелкие суда, которые везли его по кампанскому и латинскому побережью до Тибра, поскольку между Козой в Этрурии и Гаэтой на границе между Лациумом и Кампанией не было хороших гаваней. Поэтому Нерон (ум. в 68 г. н.э.) задумал построить большой канал, достаточно широкий, чтобы по нему могли пройти две квинквиремы, соединяющий порт Остия с Неаполитанским заливом, чтобы избежать обременительных и порой опасных путешествий вдоль итальянского побережья. Когда этот грандиозный проект потерпел неудачу, был дан толчок к расширению портов в устье Тибра, в первую очередь Остии, чьи обширные останки свидетельствуют о ее деловых связях с Африкой, Галлией и Востоком: подробнее об Остии в ближайшее время.