Чтение онлайн

Когда историки пытались подсчитать поток перевозок по Средиземному морю в это время, им пришлось признать, что в восьмом веке их было гораздо меньше, чем в девятом, и это, похоже, не просто результат исчезновения письменных источников восьмого века, поскольку свидетельства о кораблекрушениях в это время также менее богаты.39 Из 410 зафиксированных в эти два века путешествий только четверть относится к VIII веку, и это путешествия миссионеров, паломников, беженцев и послов, часто совершавших специальные поездки. Можно выделить только двадцать два купеческих путешествия; мусульманские купцы не хотели вступать в земли неверных, и купцы, о которых мы слышим, - это либо евреи, либо сирийцы, даже если эти термины со временем стали общими, означающими не более чем "купец".40 Послы отправлялись туда и обратно между Западной Европой и Византией в надежде на открытие контактов, политических, торговых, церковных и культурных, а не потому, что эти контакты уже процветали. Хотя в Западной Европе были найдены арабские монеты VIII и IX веков, в большем количестве они появились в конце VIII века, когда Карл Великий создавал свое новое франкское владение, простиравшееся на север Испании и юг Италии, а византийские монеты начали появляться в большом количестве только с середины IX века.41 На самом деле многие из этих арабских монет сами были европейскими, выпущенными в мусульманской Испании.

Восстановление контактов между западными и восточными землями Средиземноморья, а также между северным и южным побережьем Средиземного моря зависело от деятельности групп купцов, которые нашли возможность беспрепятственно перемещаться по морям. Их способность к этому определялась целым рядом факторов: религиозной принадлежностью, правовыми механизмами, которые они использовали для контроля рисков и обеспечения прибыли, способностью общаться друг с другом на огромных пространствах. К X веку такие группы появились как в исламских землях, так и в некоторых районах Италии.

Пересечение границ между христианством и исламом, 900-1050 гг.

I

Расширение мусульманского господства за счет Марокко, Испании и, в конечном счете, Сицилии означало, что южная половина Средиземноморья стала озером, управляемым мусульманами, что открывало новые великолепные возможности для торговли. Еврейские купцы занимают в записях самое видное место. Является ли это случайностью выживания, или же они были более успешны, чем коптские и сирийские христиане или мусульманские горожане Северной Африки, Испании и Египта, точно не известно. Есть основания полагать, что немусульманские купцы имели явное преимущество. Мусульмане были ограничены правовыми нормами, которые запрещали им жить или даже торговать в неверных землях. На протяжении веков это означало, что правители мусульманских городов Средиземноморья открывали свои двери для христианских и еврейских торговцев, но их мусульманские жители остерегались отправляться в Италию, Каталонию или Прованс.

О еврейских торговцах известно так много потому, что сотни их писем и деловых документов сохранились в коллекции, известной как Каирская гениза. В середине седьмого века арабские захватчики Египта основали свою базу в Фустате (что означает "ров") на окраине современного Каира и лишь позднее перенесли свою столицу в окрестности великой цитадели Нового Каира.1 Старый Каир, или Фустат, стал базой для еврейского и коптского населения города; в XI веке одна группа евреев перестроила синагогу Бен Эзры, пристроив на верхнем этаже кладовую, или генизу, куда можно было попасть только по лестнице, и куда они бросали и складывали свои выброшенные бумаги и рукописи. Они хотели избежать уничтожения всего, что носило имя Бога, и, соответственно, не уничтожали ничего, написанного ивритскими буквами. Хорошо сказано, что коллекция Генизы - "полная противоположность архиву", потому что целью было выбросить документы, не уничтожая их, фактически похоронив их под землей, а не создать доступное помещение, которое можно было бы использовать для систематических справок.2 Эти рукописи привлекли внимание ученых в 1896 году, когда пара шотландских женщин привезла в Кембридж, как оказалось, древнееврейский текст "Премудрости Бен Сиры", или "Екклесиастикус", ранее известный только по греческой версии, сохранившейся в Септуагинте, и отнесенный иудеями (а затем и протестантами) к неканоническим апокрифам. Независимо от того, был ли это утраченный еврейский оригинал или еврейский перевод с греческого оригинала, это все равно было великим открытием. Читатель Талмуда в Кембридже, доктор Соломон Шехтер, был настолько взволнован, что отправился в Каир и договорился о продаже содержимого синагогальной кладовой, вернув около трех четвертей всех рукописей, часто крошечные клочки разорванных, растоптанных, скомканных текстов, сбитых вместе в состоянии хаоса, на разбор которого ушло сто лет (другие фрагменты уже были проданы по частям на рынке и оказались разбросанными от Санкт-Петербурга до Нью-Йорка).3 В Генизе хранилось огромное количество купеческих писем (часто, увы, недатированных), а также переписка многих выдающихся деятелей средневекового еврейства, в частности испанского философа Моисея Маймонида и испанского поэта Иуды ха-Леви.4

До тех пор пока не начали изучать письма купцов из Генизы, информацию об экономической жизни средневекового исламского мира приходилось черпать из хроник, записей судебных дел и археологических данных. Поэтому не менее важным, чем обнаружение и сохранение этих материалов, было решение Шломо Дова Гойтейна (жившего в Израиле, а затем в Принстоне) исследовать их в надежде реконструировать социальную и экономическую жизнь того, что он называл "средиземноморским обществом". Эта фраза заставляет задуматься о том, насколько типичными были "евреи Генизы" для торговых обществ средиземноморского мира в период, о котором сохранилось больше всего свидетельств, примерно с 950 по 1150 год. Нет уверенности даже в том, что члены синагоги Бен Эзры были типичными представителями египетского еврейства. Их синагога следовала старой "палестинской" литургии, прародительнице литургии, которую позже использовали евреи в Италии и Германии. Другая синагога обслуживала потребности "вавилонских" евреев, среди которых были не только иракские евреи, но и все те, кто следовал этой конкурирующей литургии, не в последнюю очередь сефардские евреи Иберии. В Египте также было много евреев-караимов, отвергавших авторитет Талмуда, и несколько самаритян. Тем не менее, осыпая их почестями, евреи Бен Эзры убедили многих состоятельных тунисских евреев, живших в Фустате, присоединиться к их синагоге. Это может объяснить, почему документы Генизы содержат больше информации о связях через Средиземное море с Тунисом и Сицилией, чем о связях с Испанией или Ираком.

II

Документы Генизы не просто фиксируют жизнь тех, кто жил в Фустате. Эти евреи переписывались с родственниками, друзьями и деловыми агентами по всему Средиземноморью, включая Андалус, Сицилию и Византию, хотя контакты с городами христианского Запада были ограничены.5 Есть много упоминаний о мусульманских купцах, которым часто доверяли товары, отправляемые по суше (вдоль североафриканского побережья было интенсивное сухопутное движение); это было связано с тем, что многие евреи не любили путешествовать по суше в субботу, чего было трудно избежать, сопровождая караван. Путешествие по морю в субботу было менее сложным, если только человек не отправлялся в путь в сам субботний день.6 Возможно, именно этот простой факт, их религиозное предпочтение морским путешествиям, превратил евреев Генизы в таких предприимчивых купцов, готовых путешествовать по Средиземноморью. Они создали тесно переплетенное общество со своей элитой и своими обычаями, образуя связи друг с другом по всему Средиземноморью - брачные союзы заключались между семьями в Фустате и Палермо, а некоторые купцы имели дома и даже жен в разных портах. О широте этих контактов свидетельствует письмо XI века, отправленное из Фустата. Некий ибн Иджу писал своему брату Иосифу на Сицилию, предлагая руку своей дочери сыну Иосифа и сообщая, что его единственный сын умер, пока ибн Иджу был далеко в Йемене7 .7 Итак, это было самобытное средиземноморское общество, но оно выходило и за пределы Средиземноморья, поскольку Египет служил мостом между средиземноморской торговой сферой и Индийским океаном, с которым его связывал короткий сухопутный путь к красноморскому порту Айдхаб. Купцы управляли разветвленными торговыми сетями, связывавшими западное Средиземноморье с Йеменом и Индией. Восточные пряности поступали в Средиземноморье через Египет.

Евреи Генизы занимали прекрасное положение, чтобы воспользоваться новым процветанием, которое развивалось в мусульманских частях Средиземноморья. Египет был экономическим центром региона. Александрия возрождалась как центр торговли и коммуникаций через море; Каир процветал как центральное звено в цепи, соединяющей Александрию через Нил и пустыню с Красным морем. Каир также стал столицей, когда в 969 году династия Фатимидов перенесла свою базу власти на восток из Туниса в Каир, где они правили в качестве халифов, оспаривая притязания соперничающих Аббасидских халифов в Багдаде и Омейядских халифов в Кордове. Фатимиды были шиитами, но осознавали, что правят населением, в котором было больше мусульман-суннитов и много христианских коптов и иудеев, к которым они, как правило, относились с пониманием. Когда они поднимали шиитский флаг, это было сделано для того, чтобы утвердить себя против своих суннитских соперников в Средиземноморье и на Востоке. Фатимиды завоевали первенство на Ближнем Востоке, направив торговлю по Красному морю через Египет и получив огромные прибыли, отраженные в их прекрасной золотой чеканке. Это было достигнуто за счет Аббасидов, которые в прошлом роскошно жили за счет торговых путей, ведущих через Персидский залив к Тигру и Евфрату, а теперь увидели, что их золотые монеты ухудшились, поскольку их прибыль сократилась. Именно этими путями через Красное море могли воспользоваться генизские купцы, продавая восточные предметы роскоши своим клиентам в Средиземноморье.8

Эти еврейские купцы специализировались на определенных товарах; они не принимали существенного участия в торговле зерном. Тем не менее, торговля зерном должна была быть очень оживленной, потому что одним из главных последствий создания исламского мира стало то, что города Леванта и Северной Африки начали возрождаться - более того, некоторые из них были основаны совершенно заново, гарнизонные города, такие как Фустат и Кайраван, порты, через которые проходило золото Сахары, такие как Махдия (аль-Махдия) и Тунис. Большое количество горожан зависело от внешних поставок основных продуктов питания и сырья, в том числе текстильных волокон и металлов, необходимых для их промышленности. В городах процветали специализированные группы ремесленников, производивших товары на экспорт и закупавших продукты питания издалека. Тунисцы стали зависеть от сицилийского зерна, но они (или действующие от их имени купцы из Генизы) экспортировали льняные и хлопчатобумажные ткани, которые сами часто изготавливались из хлопка-сырца, купленного на Сицилии. Такой симбиоз между землями, разделенными Средиземным морем, встречался по всему морю: исламская Испания получала зерно из Марокко и продавала марокканцам готовые изделия - текстиль, керамику, металлоконструкции. Когда условия позволяли, египтяне, как и в прошлые века, обращались к византийскому Кипру и Малой Азии за древесиной, которой им так не хватало.9

Купцы Генизы в полной мере воспользовались возможностями, открывшимися в результате экономической экспансии. Не удовлетворившись коммерческими инструментами, использование которых предписывалось иудейским законом, они, как правило, следовали мусульманским коммерческим обычаям, которые возлагали риск в торговом предприятии на спящего партнера дома, а не на странствующего агента, как того требовали раввины10 .10 Это означало, что молодые купцы могли делать карьеру в качестве агентов или факторов ведущих торговцев, не опасаясь полного разорения в случае неудачи своего предприятия.11 Для перевода платежей через Средиземноморье использовались сложные методы: были известны виды кредитных векселей, векселей и чеков, которые были жизненно необходимы, чтобы странствующие купцы могли рассчитываться с долгами, приобретать товары в случае необходимости и покрывать расходы.12 Они активно торговали льном и шелком, а болты шелка часто использовались как форма инвестиций, хранясь в ящике стола до тех пор, пока не наступит время получить немного денег. Лен привозили из Египта и отправляли в Сицилию и Тунис, а шелк иногда привозили из Испании или Сицилии; в Сицилии изготавливали подделки персидского шелка - практика подражания оригинальной торговой марке была распространена в исламском мире, и ее следует рассматривать не как подделку, а как знак уважения.13 Купцы из Генизы были мастерами различать разные сорта шелка и знали, что лучший испанский шелк может стоить 33 динара за фунт веса в порту ввоза в Египет, в то время как некачественный сицилийский шелк может опуститься ниже 2 динаров за фунт.14 Лен продавался в гораздо больших количествах, как пряденый, так и непряденый, и существовал тип ткани, частично сделанной из льна, который был назван в честь Фустата - "фустиан", термин, который итальянские купцы использовали для обозначения льняных и хлопчатобумажных тканей, сделанных где угодно, даже в Германии, и который перешел в современные европейские языки.

Мир Генизы простирался до западных краев известного мира. Хотя Аль-Андалус, мусульманская Испания, не был основным центром бизнеса, который вели купцы Генизы, сохранилось множество упоминаний о коллегах, которые происходили из Испании. Некоторые из них, получившие ярлыки аль-Андалуси или ха-Сефарди, "испанец", перемещались по всему Средиземноморью, как, например, семья Якова аль-Андалуси, которая в середине XI века жила на Сицилии, в Тунисе и Египте.15 Великий купец Халфон бен Нетанель был в Испании в 1128-30 годах, затем в Индии между 1132 и 1134 годами, а в 1138-9 годах вернулся в Аль-Андалус.16 Сицилия была одним из центров сети Генизы. Когда в IX веке она была завоевана мусульманами, первым городом, павшим перед захватчиками, стала Мазара на западе острова. Он стал крупным терминалом для морских перевозок из Египта, и небольшие лодки переправляли товары из Махдии и других тунисских портов; после прибытия в Мазару товары перегружались на более крупные суда для отправки на восток. Некоторые из кораблей, курсировавших между Андалусом, Сицилией и Египтом, были большими; около 1050 года десять больших кораблей, каждый из которых перевозил около 500 пассажиров, прибыли в Палермо из Александрии. В Мазаре находился знаменитый рынок египетского льна, и торговцы в Египте с нетерпением ждали новостей о ценах на лен, чтобы знать, сколько льна следует отправить на запад. В другом направлении путешествовал шелк, который широко использовался в туалетах египетских невест, а также множество других тонких тканей: подушки, покрывала, ковры и предмет под названием мандиль, или мантилья, для покрытия волос невесты.17 На Сицилии были большие пастбища, поэтому неудивительно, что качественная кожа, иногда позолоченная, и овечий сыр были одними из самых ценных товаров, экспортируемых с острова.18 Сыр везли вплоть до Египта, хотя некоторые из них были молодыми и свежими.

Это не значит, что в мусульманской Сицилии все было спокойно: византийцы нападали на восточную Сицилию (император был полон решимости вернуть эту жемчужину для Константинополя), а между соперничающими эмирами происходили стычки. В одном из пикантных писем, отправленном в Египет в начале XI века, описывается бедственное положение некоего Иосифа бен Самуила в период возобновления византийского нападения на Сицилию. Он родился в Тунисе, но жил в Египте, где женился; у него был дом и в Палермо. Кораблекрушение выбросило его голым и без гроша в кармане на берега Северной Африки. К счастью, в Триполи он нашел еврея, который задолжал ему немного денег, на которые он купил новую одежду и отправился в свой дом в Палермо, но обнаружил, что сосед снес его. Он пожаловался, что у него нет средств, чтобы отдать этого человека в суд. Тем не менее, он смог отправить в Египет десять фунтов шелка и горсть золотых монет. Он хотел вернуться в Египет, забрать жену и сына и привезти их в Палермо, но сомневался, согласится ли она на это, или ему придется развестись с ней. У странствующих купцов было принято составлять условный документ о разводе на случай, если они умрут без свидетелей, а их жены останутся в безвестности, не имея права на повторный брак по еврейскому закону. Если бы она захотела, развод можно было бы оформить прямо сейчас, но Иосиф заявил, что любит свою жену и написал заявление о разводе только из страха перед Богом и судьбой, которая может ожидать его за границей. Он жалобно продолжал: