Чтение онлайн

Джованни прервался и пробормотал: «Немаленькие деньги, между прочим. Интересно, почему Дэниел решил не оспаривать договор о разъезде?»

— Не у Констанцы внебрачный ребенок, а у Дэниела, — спокойно ответила Изабелла, — и все об этом знают. Не в его интересах, чтобы Констанца подала на развод. У него карьера. Бедная миссис Салли, — грустно сказала женщина.

— Что, конечно, не может сравниться с теми деньгами, которые он тратит в Бостоне, — продолжал Джованни, — но я рада, что Салли и маленький Нат ни в чем не знают нужды. Мои книги отлично продаются. Обе уже выдержали четыре издания. Когда Дэвид немного подрастет, я отправлюсь на юг — хочу написать серию анонимных репортажей о жизни рабов. Так что третья книга тоже будет, как у нас говорят, бомбой.

— Господи, — перекрестилась Изабелла, — это же опасно. Она что, прямо на плантации собирается?

— Она участвовала в налете на индейские деревни, — напомнил ей Джованни. «Милый папа, милая Изабелла, приезжайте, мы все вам будем очень рады. Большой привет Франческо, Пьетро, Рэйчел, тете Марте и всей ее семье». А, — он прищурился, — вот и приписка: «Роды были легкие. Через два часа я уже делала корректуру статьи. Дэвид в отца — русоволосый, и глаза у него синенькие».

Изабелла свернула письма: «Мой дорогой, за Констанцу тебе беспокоиться нечего».

— Если не считать воздушных шаров, атак на индейцев, и того, что она собирается вывозить беглых рабов с юга, — вздохнул Джованни. «А так да — беспокоиться нечего. Сиди, — он наклонился к корзинке, — ты проснулась?»

Девочка открыла серо-зеленые глазки и заулыбалась. «Пойду, покормлю ее, — Изабелла поднялась. Взяв корзинку, покачав дочь, она шепнула: «Приходи потом, до обеда еще долго».

— Приду, — ласково усмехнулся Джованни, вдыхая запах роз. Жена поднялась по широким, каменным ступеням в дом. Он все сидел, вытянув ноги, любуясь своим садом, повторяя: «Беспокоиться нечего».

У большой кровати стоял серебряный поднос с остатками завтрака. Пьетро налил себе остывшего кофе и поцеловал распущенные, белокурые волосы жены:

— Видишь, дядя Джон привез все письма, а ты волновалась. Твой папа их отправил в Яффо, оттуда они в Ливорно поплыли, а в Италии война…, Пока они до Амстердама добрались…, - Пьетро пожал плечами, — много времени утекло.

— Дядя Джон сказал, что в следующем году заключат мирный договор с Францией, почта будет быстрее идти, — он прижал к себе жену. Та, отпив из его чашки, рассмеялась:

— Я рада, что у папы и девочек все хорошо. Только он пишет, что госпожа Судакова совсем помешалась, — Рэйчел погрустнела, — может, сообщить Моше об этом? Все-таки мать его.

— Только если осторожно, — вздохнул Пьетро. Обведя глазами шелковые обои на стенах, он улыбнулся: «Я здесь спал, когда маленький был».

— Рав Судаков и Ханеле так из Польши и не вернулись, — Рэйчел все вертела в руках письмо. «Мальчик у Ханеле родился, она его с собой взяла. Я потом напишу папе, — она тихонько вздохнула. Пьетро, услышав это, успокоил жену: «Твой папа обязательно приедет к нам, вот увидишь».

— Он хотел с внуками повозиться, — смешливо отозвалась Рэйчел.

— Вот и повозится, — Пьетро отставил чашку и привлек ее поближе, — года через два можно начинать? — он склонил голову набок. Рэйчел, глядя в его веселые глаза, согласилась: «Можно. Даже нужно, дорогой выпускник Кембриджа».

— Я буду им только через месяц, — предупредил ее муж. Рэйчел, улыбаясь, замерла. Жаворонок вился над садом. Птица, подлетев к их окну, присев на каменный подоконник, запела. Пьетро шепнул ей: «Тогда, в Иерусалиме, тоже жаворонок был, помнишь?»

— Это тот же самый, — уверенно ответила Рэйчел. Закрыв глаза, девушка попросила: «Господи, позаботься о папе, о сестрах моих, пусть они не узнают больше ни горя, ни несчастий».

Жаворонок черной точкой ушел в высокое, летнее небо. Они все лежали, держась за руки, слыша его удаляющуюся, нежную песню.

Над зеленой травой сада колыхался белый шелк шатра. Марта провела рукой по стопке кружевных скатертей: «Двести человек гостей. Сегодня с утра мы с Мадлен в Мейденхед ездили, проверяли, как там дела с провизией для обеда — ни на одном постоялом дворе мест нет. Друзья Тедди из Кембриджа, — она стала загибать пальцы, друзья Жюля из армии, подруги Элизы…»

Питер окинул взглядом слуг, которые расставляли столы. Усмехнувшись, он кивнул на скамейку: «Иди-ка сюда».

Они присели. Марта, прищурившись, посмотрела на лужайку — Мартин и девочки Холландов устроились около Джона с Мэри, которые им что-то рассказывали.

— Насчет Элизы, — Питер вытащил из кармана домашней, бархатной куртки, какие-то документы, — мы тут с Джоном съездили. Купили ту квартиру на Слоан-стрит, о которой ты мне рассказывала. Все-таки земли — это земли, ей по завещанию отца в Оксфордшире кое-что досталось, но не будут, же они там жить…

Марта положила руку на его пальцы: «Спасибо тебе, милый. Если Жюлю имения вернут, они, конечно, во Францию уедут, но ведь до этого еще далеко…, Спасибо».

— Что ты, — муж усмехнулся, — мы с Джоном скинулись. Она вовсе не такая дорогая, эта квартира. Граф Кадоган меня приглашал компаньоном в это новое товарищество, по застройке, но у меня с шахтами, мануфактурами и торговлей дел хватает. Изабелла для них дома будет проектировать.

— Там пять комнат, — вспомнила Марта, — им хватит. Слуги живут отдельно, как в Париже, очень удобно. Все равно, пока у них дети еще не появятся. Жюлю надо по службе продвинуться, Элизе — стать старшей фрейлиной…

Окно второго этажа открылось, и Мадлен помахала ей: «Тетя Марта! Поднимайтесь, портниха все разложила. Девочкам мы уже платья померили».

— Иди, иди, — добродушно сказал Питер. «Сейчас цветы привезут, Изабелла появится… — он ласково подтолкнул жену в плечо. «Детей надо собрать, и к Джованни в усадьбу отправить».

— Что бы я без нее делала, — вздохнула Марта, взбегая по ступенькам, — без Изабеллы. Она за Юджинией и Джоном-младшим присмотрит, покормит их. Как ей надо будет на стройку съездить, или еще куда-нибудь — я Сиди заберу».

В спальне пахло жасмином, вдоль стен стояли деревянные манекены. Марта посмотрела на маленькие шелковые платья цвета морской волны, отделанные серебром, на бархатные бриджи и сюртук для Мартина и повертела в руках подушечку для колец.

— Завтра репетиция, — озабоченно сказала Мадлен. Она стояла посреди спальни в кружевной рубашке, придерживая легкий, голубовато-серый шелк юбок. Портниха обмерила ее грудь: «Похудели, ваша светлость, с последней примерки. Я сейчас все ушью. Миссис Кроу, вот ваше платье, — она окинула Марту быстрым взглядом: «Вы как были тростинка, такой и остались. Платья невест в гардеробной».