Чтение онлайн

— Изабелла там, — он махнул рукой в сторону церкви святого Георга, — последние распоряжения отдает. Крестные уже приехали. Жалко только что Жюля из лагерей не отпустили. Франческо в школе еще, Майкл на шахтах, так, что с нашей стороны — ты с Пьетро крестишь, а с вашей — Элиза и Тедди.

— Хоть на своем венчании Жюль будет, и то хорошо, — усмехнулась Марта. Питер забрал у нее корзинку и взял под руку: «Кольцо надела?».

— Конечно, — тихо ответила Марта. Синий алмаз блестел в лучах утреннего солнца. Она вспомнила, как Питер, вернувшись из Германии, долго смотрел на ее живот. Муж, наконец, изумленно спросил: «Что же ты мне ничего не сказала?»

— Не уверена была, — смешливо протянула жена. Она сидела с ногами на бархатном диване, разбирая его саквояж. Вытащив какую-то шкатулку, Марта повертела ее в руках: «А это что?»

— А ты открой, — муж присел рядом, и поцеловал ее в бронзовый, пахнущий жасмином висок. Синий алмаз лежал на темном бархате. Марта подняла глаза: «Но как? Как тебе удалось?»

— Его величество поручил мне раздобыть кое-какие драгоценности из казны покойного короля Людовика, — Питер все прижимал ее к себе, — я навел справки, и обнаружил, что твой алмаз в тех же руках. Все было просто. Но я его за свои деньги покупал, — Питер усмехнулся. «Не за государственные. В Германии».

Марта погладила холодный, с острыми гранями, камень. Положив мужу голову на плечо, она вздохнула:

— Сделаю оправу, и потом его в Санкт-Петербург отправлю, как Мишель подрастет. Пусть у него будет, он один де Лу остался. Спасибо тебе, — она поцеловала мужа в седой висок. «Майкл отошел уже, как он вернулся, — мы с ним долго разговаривали… — Марта замолчала. Питер, опустившись на колени, прижавшись щекой к ее животу, лукаво спросил: «А там кто?»

— Девочка, — уверенно ответила ему жена. «Юджиния».

Изабелла встречала их на ступенях церкви. Колонны были украшены волнами кружев, сирень — пышная, сладко пахнущая, стояла в высоких, фарфоровых вазах.

— Как там наша прелесть, — женщина взяла мужа под руку и нежно коснулась белой щечки дочери. Та только дрогнула длинными, темными ресницами.

— Могла ли я подумать? — спросила себя Изабелла. «На старости лет — и еще одно дитя. Джованни рад, конечно. Будет возиться с ней, баловать…, Мораг должна письма привезти, из Америки — хоть узнаем, как там Констанца».

Они зашли в зал через боковую дверь. Мадлен, помахав рукой Марте, подойдя к ней, тихо шепнула: «Стол готов, слуги за всем присмотрят. Мартин девочек развлекает, не беспокойтесь».

Марта увидела темноволосую голову сына — он сидел между девочками Холланд. Оглянувшись, она спросила мужа: «Пьетро с Тедди здесь, Мэри тоже, а Элиза где?»

Дочь высунула белокурую голову из ризницы: «Мама! Иди сюда! И Юджинию бери!»

Марта поставила корзинку на стол и обняла дочь: «Наконец-то! Я тебя уже две недели не видела, как вы с двором за город уехали». Элиза была в шелковом платье цвета морской воды, распущенные волосы удерживала атласная, вышитая серебром лента.

— Невеста, — поняла Марта. «Господи, в этом месяце замуж выходит. А Тедди жених. Скоро внуков дождусь».

Элиза протянула узкую, нежную ладонь: «Пусть у Юджинии будет, мама».

Марта посмотрела на золотой, с изумрудами крестик, и привлекла к себе дочь. Элиза, как в детстве, подышала ей в ухо. Марта тихо сказала: «Я люблю вас, дорогие мои. Спасибо тебе, — она спрятала крестик в бархатный мешочек. Из корзинки раздался зевок. Элиза потянула мать за руку: «Пойдем, пойдем, уже все готово. Тедди сказал, что потом меня отвезет во дворец, после обеда».

Звонили колокола, они стояли над мраморной купелью. Священник, поливая темноволосую и рыжую головы водой, ласково проговорил: «Юджиния и Сидония, я крещу вас во имя Отца, Сына и Духа Святого».

— Аминь, — услышала Марта голос мужа. Изабелла и Джованни повторили: «Аминь». Она, приняв дочь, посмотрев в еще туманные, голубые глаза, попросила: «Господи, пусть будет счастлива».

Тедди покусал перо и решительным почерком написал сверху чистого листа бумаги:

— Таким образом, принимая во внимания предыдущие решения судов по аналогичным делам, — он покосился на толстые, запыленные папки, что лежали у его правого локтя, — мистер Бромли рекомендует вам, уважаемый мистер Хардвик, составить исковое заявление на предмет признания приоритетности вашего патента…

Тедди широко зевнул и продолжил: «Патента за номером…». Он отложил перо и пробормотал:

— Мистер Бромли уехал в Бат, на все лето, и на отдыхе делами руководит. Жену в Грейт-Ярмут отправил. Сам, по слухам, целый этаж в гостинице снял, с новой пассией, из театра Друри-Лейн. Мне до такого, — он обреченно посмотрел на папки, что лежали у левого локтя, ожидая своей очереди, — мне до такого еще далеко. Только и знай, что принимай от гонца распоряжения и посылай с ним конверты, — Тедди прошелся по кабинету. Позвонив, — контора была по-летнему тиха, — он улыбнулся мальчику: «Саймон, вы мне кофе принесите, пожалуйста».

Тедди приоткрыл окно. Присев на подоконник, закурив, юноша взглянул на Треднидл-стрит, — улица была безлюдна. На ступенях портика Банка Англии никого не было, изредка по булыжнику проезжали кареты.

— Жарко, — он выдохнул сизый, ароматный дым. «Середина июня, а на море купаются уже. Мистеру Бромли, — Тедди принял от мальчика кофе, — мистеру Бромли каждую неделю из Мальверна в Бат телегу с водой посылают, другой он не пьет».

Тедди сладко потянулся:

— Письмо Хардвику. Потом эта тяжба с земельными участками в Суррее. Потом ты вернешься домой, нальешь холодную ванну, и ляжешь в нее, с бутылкой белого бордо и сигарой. Театры закончили сезон, устриц нет, — он вздохнул, — а в теннис играть и на лошади кататься в такую погоду, — совсем не хочется.

Дом на Ганновер-сквер был закрыт — мать, и отчим с детьми уехали в Мейденхед, взяв с собой Холландов.

Тедди жил в комнатах Майкла в Блумсбери, у Британского музея. Он представил себе уютный, бархатный диван. Зевнув, юноша твердо велел себе: «Надо закончить сегодняшние дела, отправить гонца в Бат, к патрону…»

Он потушил сигару в фарфоровой пепельнице и вспомнил ласковый голос Бромли:

— Я очень рад, Тедди, что ты хочешь оставить вклад своего отца в Банке Англии. Все-таки, Америка — совсем новое государство. Финансовая система там еще не устоялась, было бы жаль потерять такие сбережения… — он отряхнул и без того безукоризненно чистый сюртук:

– Разумеется, мы предлагаем услуги по доверительному управлению, ты и сам это знаешь, — Бромли улыбнулся.

— А семейная скидка? — хотел было, предложить Тедди. «Он ведет и дяди Питера дела, и дяди Джованни, и Холландов». Юноша посмотрел на тонкие, бледные губы Бромли, на его бесцветные, пристальные глаза за очками в простой, стальной оправе, — и прикусил язык.

Тедди допил кофе и открыл свой блокнот в красивом переплете испанской кожи. Он покусал серебряный карандашик: «Цветами тетя Изабелла занимается, мама и Мадлен — обедом, мне осталось только к портному сходить, в последний раз, купить кольцо… — он тяжело вздохнул. Отложив блокнот, Тедди опустил голову в руки.