Чтение онлайн

— Так что мне, не ездить в Упсалу? Я ведь ему обещала…, - Мэри шмыгнула носом.

— Отчего же не ездить? — удивилась старшая женщина. «Город там красивый, я слышала. Погуляете, на коньках покатаетесь, в Швеции, зима суровая. На охоту отправляйтесь. Пусть он тебя в Стокгольме навестит».

— А… — Мэри покраснела и неопределенно повела рукой в воздухе.

— Всему свое время, — усмехнулась Марта и подхватила корзинку: «Не надо торопиться, милая, поверь мне. Пусть все идет своим чередом».

Мэри поднялась. Пройдясь по своей спальне, девушка посмотрела в окно, за которым кружились снежинки.

Она увидела перед собой замерзшее озеро в Упсале и лазоревые, чуть раскосые глаза Майкла. Он опустился на колени и велел: «Давай сюда ногу».

— Я сама, — покраснела Мэри. Она стояла, держа в руках стальные коньки. Короткая, по щиколотку, шерстяная юбка, чуть приоткрывала стройные ноги в высоких, по колено, кожаных сапожках. Она уткнула нос в воротник лисьей шубки и повторила: «Я сама могу».

— Давай, давай, — Майкл забрал у нее коньки. Он стал ловко привязывать их к сапожкам и краем глаза увидел кашемировый чулок, что поднимался куда-то дальше. Блеснули белые кружева, и он отвел глаза: «Как бы мне теперь встать, чтобы она ничего не заметила. Нет, не получится. Придется опять о логарифмах думать, — он улыбнулся, и Мэри озабоченно спросила: «Ты что покраснел?»

— Холодно, — Майкл закончил и подал ей руку: «Потом с горки покатаемся, я санки у мальчишек возьму».

Она сидела сзади, обхватив его руками, ветер бил им в лицо, он слышал восторженный смех. Когда санки уткнулись в сугроб, Мэри, тяжело дыша, сказала: «Мы так на озерах зимой играли. Здесь так хорошо, — девушка поднялась. Раскинув руки, она посмотрела на бесконечную, заснеженную равнину, на полоску темного леса вдали: «Совсем, как дома».

Они медленно шли по узкой тропинке в снегу. Майкл помолчал: «Мэри, …а ты хочешь домой вернуться? В Америку?»

Девушка улыбнулась: «Нет. Мне в Старом Свете нравится, Майкл».

Он, было, хотел что-то сказать, но передумал. Замотав вокруг шеи шарф, предложив ей руку, Майкл весело кивнул в сторону черепичных крыш города: «Сейчас покажу тебе, как я умею готовить. И глинтвейн сварю, у меня вино хорошее осталось».

Мэри прижалась разгоряченным лбом к стеклу: «У Мораг ребенок будет, в следующем году. А она меня младше. Да что там…, - девушка внезапно разозлилась. Открыв кедровый шкаф, Мэри натянула сапожки. Накинув редингот, прикрыв волосы лисьей шапкой, девушка тихо вышла в заснеженный палисадник и остановилась — на улице были слышны голоса рабочих.

Камборн не спал. До нее доносилось гудение паровых машин, вечерняя смена возвращалась домой, а на смену ей шла ночная. «Здесь больше всего шахт, — вспомнила Мэри, — у дяди Питера одного — целый десяток. Медь и олово добывают».

Она подождала, пока поселок стихнет. Мэри быстро пошла по скользкому, булыжному тротуару к темной громаде механических мастерских.

Ворота были полуоткрыты, в деревянной будке сторожа, — Мэри заглянула внутрь, — никого не было. «Все ушли, — грустно поняла она. «Майкл, наверное, с мистером Третвиком, в таверну какую-нибудь отправился».

Девушка посмотрела на освещенный свежевыпавшим снегом двор и замерла. Она стояла посередине — с высокими, выше человеческого роста, колесами, с трубой, с площадкой сзади, на которую вела узкая лестница.

— Невозможно, — подумала Мэри. «Не бывает такого, она никогда не поедет. Это же….»

— Это «Курящий Дьявол», — раздался сзади смешливый голос. Майкл подышал на руки, — он был в суконной, старой, рабочей куртке, темные волосы — усеяны снежинками. «Я очень рад, что ты приехала, Мэри, — мужчина улыбался. «Счастливого Рождества».

— Счастливого Рождества, Майкл, — ее зеленые глаза блестели в свете звезд. Снег лежал вокруг белым, чистым ковром.

Он подал ей руку и кивнул на лестницу: «Хочешь?»

Мэри испуганно отступила: «А можно?»

Майкл посмотрел на тележку:

— Я ее три года строил вместе с Ричардом, мистером Третвиком, так что да, — он кивнул, — можно. Пошли? — он, на мгновение, коснулся пальцев Мэри. «В любом случае, чтобы она ездила, нужно два человека, — Майкл поднялся по лестнице, — один следит за двигателем, а второй управляет. Ты будешь управлять. Только ворота открой, — попросил он.

— Я не верю, — тихо сказала Мэри, оказавшись рядом с ним на площадке. «Не бывает такого…»

Майкл распрямился. Вытерев испачканное угольной пылью лицо, мужчина рассмеялся: «О, Мэри, бывает. Еще как бывает. Сейчас увидишь».

Она подняла голову, — из трубы шел черный дым, — и тихо спросила: «А кто-нибудь…, кроме вас, ездил уже?»

— Нет, — Майкл осторожно взял ее руки и положил на руль. «Нет, Мэри, ты первая».

Все было как во сне. Тележка двигалась вверх, вдоль пустынной улицы. Мэри, оглянувшись, — Майкл улыбался, — вытерла слезы с глаз: «Майкл…Ты сам ее сделал, сам? Но это, же чудо… — девушка оторвала руки от руля, и раскинула их в стороны, наслаждаясь холодным ветром, — чудо…, Так свободно, Майкл, так хорошо…»

Дым повалил из трубы. Майкл рассмеялся: «Мы и на вершине холма. А сейчас, — он нежно вернул ее ладони на руль, — мы развернемся и поедем обратно. Будет быстрее, потому что под гору».

От него пахло гарью, углем, нагретым металлом, он был совсем рядом. Мэри, прислушавшись, спросила: «Это что ты насвистываешь?»

— Песню, — Майкл подмигнул ей. «Никогда в жизни стихов не писал, а тут получились. Это потому, что ты со мной, — серьезно добавил мужчина, и Мэри зарделась.

— Goin' up Camborne Hill, coming down

Goin' up Camborne Hill, coming down

The horses stood still;

The wheels went around;

Going up Camborne Hill coming down, —

он расхохотался и Мэри подхватила: «Going up Camborne Hill, coming down…»

Тележка резво катилась под гору, ветер сорвал шапку с ее кудрявых, темных волос. Мэри отмахнулась: «Потом поднимем! Как хорошо, Майкл, как хорошо, спасибо тебе!»

— Я делал ее для тебя, — просто сказал мужчина. «Если хочешь… — он внезапно замялся. Мэри, потянувшись, взяв его руки, положила их поверх своих ладоней, на горячий, железный руль.

— Хочу, Майкл, — ответила девушка. «Я хочу приехать на ней в церковь, вот что я хочу».

Ее губы пахли углем и гарью, она легко, прерывисто дышала. Майкл, обнимая ее, еще успел одной рукой остановить тележку посреди двора.

Пошел снег и Мэри шепнула: «Сейчас все следы заметет, и никто не увидит, что она уже ездила. Но я никогда этого не забуду, никогда».

— Я тоже, — Майкл взял ее лицо в ладони: «Конечно, ты на ней приедешь в церковь, любовь моя. Обещаю». Он порылся в кармане куртки и достал холщовый мешочек: «Я его давно сделал, просто, — мужчина вздохнул, — случая не представилось. Прости, что я так тянул, — он прижал ее к себе, — я боялся, что ты…»